Я растерялась от неожиданного предложения.

— Но я… я совсем не разбираюсь в лошадях. И потом, разве такие скакуны не стоят целое состояние?

— Для вас я сделаю особую цену, — Жером хитро прищурился. — Триста золотых за обоих. Это даже не половина их настоящей стоимости, но мне важнее, чтобы они попали в хорошие руки.

Я молчала, не зная, что ответить. Триста золотых — сумма немалая, хоть и не разорительная при моих нынешних средствах. Но дело было не в деньгах. Что я буду делать с двумя чистокровными скакунами? Я едва держалась в седле в те редкие разы, когда Адель приходилось ездить верхом.

С другой стороны, что-то в этих благородных животных притягивало меня. Может быть, их красота и грация или гордый, свободный дух, который чувствовался в каждом их движении. Кобыла, словно почувствовав мои размышления, снова подошла ко мне, ткнувшись мордой в плечо, будто подталкивая к решению.

— Знаете, мастер Жером, — медленно произнесла я, — у меня есть предложение получше. Вместо того, чтобы продавать мне лошадей, не хотите ли вы сами перебраться в моё поместье вместе с ними?

Старик изумлённо уставился на меня:

— Что?

— Я восстанавливаю поместье, — пояснила я. — Мне нужны люди, знающие своё дело. В усадьбе должны быть конюшни, которые можно отремонтировать. Вы бы присматривали за лошадьми, а со временем, возможно, могли бы возродить разведение.

Жером растерянно моргал, словно не веря своим ушам.

— Но как же… У меня домик в соседней деревне, хозяйство маленькое…

— Которое вы всё равно собирались оставить, раз уж решили продать лошадей, — мягко заметила я. — Подумайте, ведь это шанс вернуться к любимому делу. И Фалько с Беллой будут жить в достойных условиях, под вашим присмотром.

Я видела, как в глазах старика загорается искра надежды. Он с сомнением покачал головой, но уже без прежней категоричности.

— Не знаю, госпожа. С чего такая щедрость к незнакомому старику?

— Может быть, мне просто нужен собственный коневод, — улыбнулась я. — А может, я верю в судьбу. Наша встреча кажется мне неслучайной.

— Что ж, пожалуй, я посмотрю на конюшни в вашем поместье. И если они в приличном состоянии или их можно восстановить… — он не закончил фразу, но его взгляд говорил о многом.

— Замечательно! — я обрадовалась, сама не понимая, почему так важно для меня заполучить этого старика с его лошадьми. — Приходите завтра, я буду ждать.

— Хорошо, госпожа, — Жером наконец кивнул, словно принимая важное решение. — Завтра на рассвете мы с Фалько и Беллой придём взглянуть на ваши конюшни.

В поместье я возвращалась в приподнятом настроении, размышляя о странном повороте событий. Ещё вчера я не думала о разведении лошадей, а сегодня уже планирую восстановление конюшен и приглашаю на работу коневода с его чистокровными скакунами. Но почему-то это решение казалось правильным. Может быть, потому, что в глазах старого Жерома я увидела ту же тоску по утраченному дому и прежней жизни, что иногда ощущала сама. Или потому, что не могла допустить, чтобы такие прекрасные создания, как Фалько и Белла, попали в недостойные руки.

«Разведение лошадей… Интересно, окупится ли? — мелькнула практичная мысль. — Впрочем, сейчас дело не в деньгах, а в том, чтобы вдохнуть жизнь в это заброшенное место».

Размышляя об этом, я почти дошла до дома, когда заметила необычное оживление во дворе. Двое крепких молодых мужчин разгружали телегу с досками и инструментами, а Пьер, стоя рядом, давал им указания. Заметив меня, садовник приветственно взмахнул рукой:

— А вот и госпожа! — воскликнул он. — Как раз вовремя. Это мои сыновья, Филипп и Жан, — он указал на мужчин. — Готовы приступить к работам хоть сейчас.

Филипп, высокий и широкоплечий, с русыми волосами, собранными в хвост, и Жан, чуть ниже ростом, но такой же крепкий, с тёмными кудрями и внимательным взглядом, синхронно поклонились мне, выказывая почтение.

— Рада знакомству, — я улыбнулась им. — Ваш отец много рассказывал о вас.

— Мы не подведём, госпожа, — серьёзно сказал Филипп. — Отец говорит, тут работы на месяцы, но мы начнём с самого необходимого. Кровлю подправим, окна застеклим и…

— И конюшни, — добавила я, вспомнив о своём обещании Жерому. — Нужно оценить их состояние и приступить к восстановлению.

Братья удивлённо переглянулись, а Пьер вопросительно поднял бровь:

— Конюшни, госпожа? Вы собираетесь держать лошадей?

— Возможно, — загадочно улыбнулась я. — Завтра к нам придёт мастер-коневод для оценки.

— Сделаем, госпожа, — заверил меня Пьер и неловко улыбнулся.

Задерживаться более во дворе я не стала и поспешила в дом. Быстро пересекла холл и направилась в малую гостиную. Там Марта хлопотала у постели раненого, осторожно поднося к его губам ложку с куриным бульоном. Незнакомец, приподнятый на подушках, выглядел всё ещё бледным и измождённым, но его взгляд был ясным и осмысленным. Заметив меня, он попытался приподняться чуть выше, но Марта его удержала.

— Лежите спокойно, господин, — строго сказала она. — Вам нельзя делать резких движений.

Я подошла ближе, внимательно рассматривая нашего гостя. В сознании, с осмысленным взглядом, он выглядел иначе — черты лица казались более благородными, а в тёмных глазах читался острый ум.

— Рада видеть, что вам лучше, — произнесла я, останавливаясь у изголовья. — Я мадам Адель Фабер, владелица этого поместья.

— Томас, — хрипло ответил он. — Томас Барнс. И я в неоплатном долгу перед вами, мадам.

— Не стоит благодарности, — покачала я головой. — Любой поступил бы так же, найдя раненого.

— Не любой, — возразил Томас, и его глаза на мгновение затуманились, словно он вспомнил что-то неприятное. — Особенно учитывая обстоятельства.

Я хотела расспросить его об этих «обстоятельствах» — о ране, о том, почему он не хотел, чтобы мы вызывали доктора, о том, кто его преследует, но заметила, как трудно дался ему даже этот короткий разговор. Веки Томаса тяжелели, а дыхание становилось прерывистым.

— Вам нужно отдохнуть, — мягко сказала я. — Мы ещё успеем поговорить, когда вы наберётесь сил.

— Да, — он с благодарностью кивнул. — Пожалуй… — все же недоговорил мужчина, его глаза закрылись, и он погрузился в спокойный сон, без прежнего лихорадочного метания.

Я обменялась взглядами с Мартой, и она одобрительно кивнула:

— Теперь он точно поправится, госпожа. Ему просто нужно время.

Когда Томас заснул, я решила, что самое время, наконец, осмотреть свой новый дом более внимательно. За эти пару дней я только и делала, что спешила, бегала, организовывала работы, но так и не изучила поместье как следует. А ведь там могли быть ценные вещи, оставшиеся от тётушки, или просто интересные находки.

— Люси, — обратилась я к дочери Марты, которая как раз вернулась с полной корзиной мусора, — ты не могла бы присмотреть за нашим гостем, пока я осмотрю дом?

— Конечно, госпожа, — девушка присела в лёгком книксене. — Я никуда не уйду, и если ему что-то понадобится, сразу позову вас или маму.

Удовлетворённая её ответом, я тотчас отправилась на исследование. Начать решила со второго этажа, где находились спальни и личные комнаты. Широкая лестница, несмотря на многолетнее запустение, всё ещё сохраняла величественный вид. Резные дубовые перила, украшенные замысловатым растительным орнаментом, были покрыты слоем пыли, но дерево оставалось крепким и добротным.

На втором этаже открывался длинный коридор с дверями по обеим сторонам. Первая дверь справа вела в просторную спальню, судя по всему, когда-то принадлежавшую тётушке Элизе. Покрытая пылью и паутиной мебель сохранилась довольно хорошо: массивная кровать с балдахином, туалетный столик с помутневшим зеркалом, платяной шкаф, пара кресел у камина. На стенах висели потускневшие от времени картины, изображавшие пейзажи и натюрморты.

Я подошла к туалетному столику и осторожно выдвинула верхний ящик. Он был пуст, если не считать забытой ленты для волос и сломанной перламутровой шпильки. Остальные ящики тоже оказались почти пустыми — видимо, ценные вещи забрали слуги после смерти тётушки.