— Но Дарен…

— Дарена отобрали, — в голосе Делии прозвучала такая боль, что у меня сжалось сердце. — Фрэнк заявил, что больная мать — плохая компания для мальчика. Ребенка отдали гувернеру, а мне позволяли видеть сына только в присутствии прислуги.

— И как долго это продолжалось?

— А потом меня вообще отправили в старое поместье в Диншопе. Сказали, что свежий воздух пойдет мне на пользу. На самом деле они хотели, чтобы я умерла подальше от посторонних глаз. Со мной была только сиделка Ора, которая продолжала давать мне яд под видом лекарства.

Я слушала этот ужасающий рассказ, и мне становилось все труднее дышать. Как можно было так поступать с беззащитной женщиной?

— Но что-то изменилось, — сказала я. — Иначе ты не сидела бы сейчас здесь.

— Да, — Делия выпрямилась, и в ее глазах появился стальной блеск. — Однажды утром я проснулась и… просто поняла. Поняла все. Словно туман рассеялся, и я увидела правду. Ора, как обычно, принесла мне микстуру, но я не стала ее пить. Вылила в горшок с цветами, они завяли через день. Тогда я окончательно убедилась в своих подозрениях, но продолжала притворяться больной, пока обдумывала план: возвращение домой, борьба за сына и за то, что принадлежало мне по праву. Они думали, что сломали меня окончательно. Но они ошибались.

Делия рассказала мне о том, как покинула поместье в Диншопе, как добралась до родового дома и нашла его в ужасающем состоянии. О встрече с мужем и его любовницей, которая уже хозяйничала в доме, словно законная жена.

— Они не ожидали меня увидеть, — усмехнулась Делия. — Особенно в здравом уме и твердой памяти. Фрэнк побледнел, словно увидел призрака.

Делия рассказала о попытках Фрэнка вернуть контроль, о поджоге кирпичного завода, о том ужасе, который представлял собой старший брат Фрэнка — Ленард.

— Ленард был настоящим чудовищем, — произнесла она с содроганием. — Он… он получал удовольствие от чужих страданий. Когда стало ясно, что мирными способами меня не остановить, Фрэнк натравил на меня брата, а через неделю его нашли мертвым в порту.

— Кто его убил?

— Не знаю, — ответила Делия, но по легкому румянцу на ее щеках я поняла, что она не договаривает. — Возможно, у него было много врагов.

Делия рассказала и о Крейге Брикмане. О поддельных документах, дающих ему права на имущество Дарена. О том, что семья Доуманов была лишь пешками в руках более влиятельных игроков.

— И ты решила бежать?

— Да. В Акебалан, где была часть наследства Дарена. Думала, там мы будем в безопасности. Но и туда дотянулись их щупальца. Подставные обвинения, угрозы, попытки похищения. Я поняла, что бегство — не выход.

— Поэтому ты вернулась в Грейтаун?

— Именно. Потому что поняла — они будут преследовать нас везде, пока не добьются своего. Единственный способ защитить Дарена — остановить их раз и навсегда.

Мы замолчали. История Делии потрясла меня до глубины души. По сравнению с ее испытаниями мои проблемы с принцем и Риганом казались детскими шалостями.

— Дель, — сказала я наконец, — ты невероятно сильная женщина. Не знаю, смогла бы я выдержать хотя бы половину того, что пришлось пережить тебе.

— Сможешь, — твердо ответила она. — Когда на кону жизнь твоего ребенка, ты находишь силы, о которых даже не подозревала.

Третий день в Ранье начался с шума колес по мощеной дорожке и знакомого, звонкого голоса:

— Делия! Где ты? Я тут с чемоданами, как настырный торговец!

Я выглянула в окно и улыбнулась, увидев Алекс, которая пыталась обнять Делию, не выпуская из рук дорожную сумку и зонтик одновременно. Ее темные волосы растрепались в дороге, а синее платье немного помялось, но энергия била из нее ключом.

— Адель! — воскликнула она, заметив меня на крыльце. — Слава богу, ты здесь! В Амевере творилось что-то невообразимое, но об этом позже. Сначала обнимемся как следует!

Ее объятие чуть не сбило меня с ног. Алекс обладала удивительной способностью заряжать всех вокруг своим оптимизмом. Рядом с ней даже Делия, обычно сдержанная, начинала смеяться как девчонка.

— Рассказывай немедленно, что за переполох в Амевере, — потребовала Делия, помогая втащить чемоданы в дом.

— Потом! — отмахнулась Алекс. — Сначала покажи мне чудо-изобретение. Я всю дорогу мечтала о горячей ванне.

После полудня мы отправились гулять по городу. Алекс восхищалась каждой мелочью — резными ставнями, клумбами с цветами, даже местным почтальоном.

— Как здесь спокойно, — сказала она, когда мы сидели в кафе на центральной площади. — В Амевере все носятся, как угорелые. А тут время словно замедлилось.

— Да, в Ранье хорошо, — улыбнулась Делия, помешивая кофе. — Здесь можно дышать полной грудью. Но, увы, в провинциальных городках все друг друга знают, и сплетни разносятся как лесной пожар.

— О да, понимаю, — добавила я. — Иногда столько нового о себе узнаешь.

Мы проговорили в кафе больше часа. Алекс рассказывала об амеверских новостях — о противостоянии с жадными родственниками, о политических интригах, о том, как местные нувориши пытались помешать ее строительству вагонов и как ей удалось свое детище отстоять.

Вечером, когда мы вернулись домой, к нам присоединился раскрасневшийся от солнца Дарен.

— Тетя Алекс! — обрадовался он. — А вы умеете рыбу ловить?

— Еще как умею! — засмеялась Алекс, взъерошив ему волосы. — А что?

— Дядя Кип обещал завтра свозить нас на озеро. Там водятся большие щуки! — глаза мальчика горели восторгом.

— Дарен, не всем интересна рыбалка… — начала было Делия, но Алекс перебила:

— Интересна! Очень интересна. Правда, Адель?

Я кивнула, хотя последний раз держала удочку в руках много лет назад еще в прошлой жизни. Но энтузиазм Дарена был так заразителен, что отказать было невозможно.

Утром мы выехали к озеру целой компанией. Кип вел первый автомобиль с Делией и Дареном, а мы с Алекс устроились в моем, который вел Риган. Дорога петляла между холмами, и Алекс то и дело восклицала при виде особенно живописных пейзажей.

Озеро оказалось небольшим, но очень чистым. Вода была такой прозрачной, что на дне виднелись камни и водоросли. А по берегам росли ивы, их ветви почти касались воды.

Кип и Дарен принялись разбирать снасти с видом знатоков. Алекс тоже взялась за удочку довольно уверенно, а я стояла в стороне, не зная, с чего начать.

— Позвольте помочь, мадам, — предложил Риган, подходя с удочкой.

Он показал мне, как правильно держать удилище, как забрасывать леску, как крепить наживку. Его руки направляли мои движения, и я старалась запомнить все объяснения, но больше всего запомнила тепло его ладоней и легкий аромат одеколона.

— Главное — терпение, — сказал он, когда мы устроились на берегу. — Рыба чувствует спешку.

Первые полчаса никто ничего не поймал. Дарен начинал нервничать, Алекс философски жевала травинку, а я следила за неподвижным поплавком. И вдруг он дернулся и пошел под воду.

— У меня клюет! — воскликнула я, радостно подпрыгивая. — Что делать?

— Подсекайте! — крикнул Дарен, вскочив с поваленного дерева.

— Не резко! — добавил Кип.

Риган оказался рядом в ту же секунду. Его руки легли поверх моих, помогая управлять удочкой.

— Спокойно, — сказал он тихо, почти на ухо. — Почувствуйте, как она сопротивляется. Не торопите события.

Рыба билась на крючке, леска натягивалась и ослабевала. Риган помогал мне вытаскивать добычу, его дыхание щекотало мне шею, а сердце билось так быстро, что, казалось, его было слышно на всем берегу.

Наконец серебристый окунь оказался на траве, трепыхаясь и поблескивая на солнце.

— Какой красавец! — восхитился Дарен.

— Отличный улов для первого раза, — одобрил Кип.

Я обернулась к Ригану со счастливой улыбкой, и наши лица оказались совсем близко. В его глазах плясали золотистые искорки, а губы тронула едва заметная улыбка.

— Риган, — сказала я тихо, так, чтобы слышал только он, — перестаньте называть меня мадам. Хотя бы здесь.