Она оттолкнула Остапа с неожиданной для хрупкой девушки силой и, пошатываясь от избытка чувств, сделала несколько шагов вперёд. Но тут же застыла, услышав глухой удар – отец, потеряв равновесие от толчка, рухнул на землю. Тяжело дыша от клокочущей внутри злости, Ирина всё же обернулась, чтобы проверить, всё ли с ним хорошо.

Туманский лежал на животе, закрыв лицо ладонями. Его сотрясали рыдания, а слёзы, просачиваясь сквозь пальцы, падали на холодный снег.

– Д-девочка м-моя, Иринушка! – всхлипывая, причитал он. – Как отдал т-тебя, только о тебе и д-думаю! Как ты п-покинула дом, мне вовсе житья н-нет! Только сейчас п-понял, что ничего мне не нужно – ни денег, ни Д-думы! Только ты нужна! Одна т-ты у меня осталась! Я так тебя люблю! Достался тебе никчемный отец. Конченый человек! Был бы другой – м-может, иначе сложилось бы! П-прости меня, кровинушка моя, мне так жаль!

Ирина смерила его презрительным взглядом.

– Мне тоже жаль, – холодно бросила она и, отвернувшись, быстрым шагом пошла к посадному терему, оставив всхлипывающего боярина лежать на промёрзшей мостовой.

Роговолд, морщась от мелкого, колючего снега, который сильный, порывистый ветер бросал в его раскрасневшееся лицо, глядел на неподвижную, покрытую толстой коркой льда Радонь. С его провозглашения Великим князем прошла неделя, каждый день которой был посвящён подготовке к осаде.

Радоград напоминал огромный улей.

Несмотря на пронизывающий холод, жители неустанно, день и ночь, трудились, чтобы обеспечить город всеми необходимыми ресурсами. Хотя и делали это неохотно – для привлечения людей к работам пришлось задействовать городскую стражу и даже княжескую дружину. Многие в городе были недовольны этим, но Роговолда мало волновало чьё-либо мнение. Он чётко понимал важность выполнения всех задач в срок.

Государь осознавал, что самое подходящее время для захвата столицы – зима. В этот период Радонь замерзает, что позволяет осаждающим создать плотное кольцо вокруг города. Став лагерем прямо на льду они могли лишить защитников Радограда всякой связи с внешним миром.

Однако стоит продержаться до весны, и осада сразу сойдёт на нет. Ширина реки в этих местах станет непреодолимым препятствием для врага, особенно с приходом тепла, когда Радонь разольётся и станет ещё шире. Тогда жители смогут спускаться к воде и рыбачить прямо со стен, пополняя запасы пищи и чистой воды.

Но сейчас пронизывающий до костей ветер будто напоминал о том, что весны ещё нужно дождаться. Для этого потребуются терпение и стойкость, так как морозы могут задержаться на несколько месяцев.

Особую опасность для города представлял недостаток воды. Если без еды люди могут протянуть недели, то без возможности утолить жажду – всего пару дней. Брать питьё из Радони, скованной льдом, прямо со стен, невозможно. Спуститься к полынье тоже опасно: враг немедленно заметит и сразит стрелой того, кто посмеет покинуть крепость.

Ещё Великий князь Всеслав, прозванный в народе Каменотесом, понял это и распорядился высечь в посадской части острова, прямо в скале, большую пещеру. Размером 50 саженей в длину и 20 в ширину она, названная колодцем Всеслава, была промазана специальной глиной, которую можно было найти на берегах реки и доверху заполнялась водой при опасности зимней осады. Питьё, содержащееся там, оставалось чистым и свежим столько, сколько потребуется.

Уже сотни лет никто не пользовался колодцем. И вот теперь Роговолд наблюдал, как вереницы людей ведрами носят студёную радонскую воду из многочисленных прорубей, стараясь наполнить его настолько, насколько возможно.

Но не только об утолении жажды думал князь в эти дни. Отряды под началом Ивана объехали великую реку на длину трёхдневного перехода как вверх, так и вниз по течению, и сегодня утром вернулись, изъяв у жителей близлежащих деревень излишки муки, сушёной рыбы, грибов и прочей снеди. Еда была остро необходима столице, хотя крестьяне и сами почти израсходовали собственные запасы.

Привезённого провианта было недостаточно для такого огромного города, как Радоград. Роговолд понимал, что надолго его не хватит, но это всё же было лучше, чем ничего. Возможно, этим решением он обрёк многих селян на голодную смерть, однако рассудил, что деревенские мужики, в отличие от горожан, в случае нужды смогут выйти на лёд и добыть рыбу, либо отправиться на охоту в близлежащий лес.

Многие из крестьян просились под защиту крепостных стен, опасаясь разорения во время осады. Уже через несколько дней после венчания Роговолда на престол, на льду перед городскими воротами выстроились бесконечные очереди из людей, стремившихся попасть в Радоград.

Крича и переругиваясь, не взирая на стужу, в них стояли мужчины, женщины, старики и дети. Но Великий князь повелел не впускать в город ни единого человека, не имеющего в нём дома или имущества.

Во-первых, он опасался проникновения за стены лазутчиков, способных навредить ему.

Во-вторых – нехватки провизии и воды. Чем больше народу в столице, тем быстрее истощатся припасы. Исключение сделали только для тех, кто мог быть действительно полезен в это грозное время – лекарей и повитух, которых, напротив, приглашали, обещая приют и защиту.

Разгон очереди потребовал некоторой жёсткости, так как люди не хотели расходиться. Они устраивали потасовки со стражей и своими криками, мольбами и воплями создавали панические настроения среди радоградцев. Роговолд понимал, что ничто так не опасно, как паника и показное неуважение к властям. Потому несколько, около двух десятков, наиболее ретивых беженцев были казнены прямо на льду у стен. С тех пор не было снегопадов, и поэтому красные пятна крови, большие и яркие, до сих пор были чётко видны с укреплений, отрезвляя горячие головы. Вскоре после этого очередь исчезла и просители разошлись по своим домам.

Казалось, всё под контролем, однако, князь всё равно не мог не заметить, насколько встревожены его люди. Слухи о уме и удачливости Владимира, вопреки стараниям Ивана, стремительно разлетелись по городу. И, хотя стража реагировала на подобные речи жёстко и, зачастую, даже жестоко, многие из жителей Радограда по-прежнему считали Владимира законным князем, просто предпочитая помалкивать об этом.

Кроме того, беспокойство было вызвано и тем, что никто не знал, когда именно прибудет Изборовский князь, как теперь язвительно величали Владимира в городе. Роговолд уже дважды отправлял лазутчиков на дорогу к крестьянской столице, но никто из них так и не вернулся.

“Нужно продержаться месяц. Если зима будет долгой – два. На этом всё. Племянник будет вынужден снять осаду и уберётся восвояси. Потерявший надежду, он лишится верности своих людей и его войско начнет стремительно таять, уменьшаясь на глазах. А затем, к середине весны, из Каменца подтянется пополнение и тогда поредевшую дружину Владимира можно будет разбить без труда. А уж после – заняться действительно важными вещами. Сковать возрожденное Великое княжество крепкими цепями, сделав его по-настоящему единым”, – так думал Роговолд, молча созерцая безмолвную ледяную пустыню, раскинувшуюся перед ним.

Он знал, что шахты и рудники Каменца работают неустанно, днём и ночью. Дым бесчисленных плавилен и кузниц непроглядной пеленой окутал северную столицу. Стоя здесь, на стене в ожидании врага, он уже смотрел в будущее. Роговолд знал, что главная битва – та, ради которой он и затеял всё это, – ждёт впереди. И сражение это будет кровавее и страшнее всех, которые Радония видела на своём веку. Однако трофей, который государь так желал заполучить – освобождение от ханатского ярма – стоил любых усилий. Любых жертв, прошлых и будущих.

Князь, опустив голову, посмотрел на Железный Коготь, висящий на поясе. Ему очень пригодилась бы сейчас колдовская сила, которой обладал тот, настоящий нож. Конечно, если она когда-либо вообще существовала.

Роговолд отдавал себе отчёт, что сейчас его можно счесть жестоким тираном. Преступником, развязавшим братоубийственную войну. Но вскоре всё изменится. Его цель, великая цель, искупит всё, и летописи сохранят для будущих поколений не совершённые им злодеяния, а заслуги.