Пользуясь тем, что его ночное пристанище было надёжно спрятано от чужих глаз плотным матерчатым покровом, княжич позволил себе зажечь внутри небольшой очаг.

Сидя у огня, он облокотился на спинку грубого кресла и, казалось, задремал, прикрыв глаза ладонью.

– Чего тебе? – тихо спросил он, поморщившись. – Нашёл всё-таки?

Было видно, что боль, терзающая его, сильна, и любое сказанное слово давалось тяжело.

– Н-нет, княжич, травы не нашёл, – сбивчиво ответил оруженосец. – Другое нашёл.

Владимир медленно убрал руку от лица и, щурясь, поглядел на рынду и притихшую Ладу, молча стоящую рядом с ним.

– Зачем девушку привёл? – сдвинув брови, строго спросил он.

– Она умеет снимать боль, княжич.

– Это правда? – недоверчиво уточнил Владимир, обращаясь к пленнице.

Она, теребя пальцами мех на полушубке, сделала маленький шаг вперёд и, подняв глаза, уверенно произнесла:

– Да, это правда!

– И как же?

– Я знаю способ. Но нужно, чтобы нас оставили наедине.

В шатре повисла тишина. Владимир оценивающе поглядел на Ладу. Святослав с опаской перевёл взгляд с девушки на команднующего.

– Княжич, не надо… – начал было он. – Плохая была идея. Я лучше уведу её…

Владимир поднял ладонь, оборвав рынду. Возможно, в другое время он бы прислушался к его словам, но сейчас мигрень была слишком сильной. Ему не хотелось произносить ни одного лишнего слова. Голова раскалывалась, заставляя изнывать от мучительной боли.

– Уходи, – тихо повелел он, обращаясь к мальчику. – Уж с девушкой я как-нибудь справлюсь.

– Но…

– Иди, Святослав, – положив руку ему на плечо, мягко сказала Лада. – Не переживай, всё будет хорошо. Я скоро вернусь.

Бросив на неё полный сомнения взгляд, парень вышел из шатра.

– Приступай, – проводив его взглядом, произнёс мужчина и снова закрыл глаза. – Снимай проклятую боль.

– Не так быстро. Сначала надобно лечь.

Владимир снова открыл глаза. Лада стояла, указывая рукой на грубый походный топчан в центре матерчатого укрытия.

– Это необходимо?

– Да. Без этого ничего не выйдет.

Задумавшись на мгновение, мужчина с тяжёлым вздохом поднялся.

– Что ж, надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – сказал он, садясь на край примитивной кровати.

– Ложись на спину и закрывай глаза, – тихо распорядилась Лада.

Владимир медленно наклонился. Сначала лёг на бок, чувствуя, как голова всплеском боли в висках протестует против смены позы. Затем с трудом перевернулся на спину. Несколько мгновений он дышал прерывисто, пытаясь привыкнуть к новому положению. Поморщившись, закрыл глаза и наконец затих, с нетерпением ожидая, когда мучительные ощущения утихнут.

В шатре было тепло. Весёлый треск поленьев наполнял помещение мягким, успокаивающим звуком.

Краем уха мужчина уловил едва различимый звук лёгких шагов. Лада, обойдя топчан, остановилась у его изголовья. Раздался тихий шорох, и на лицо княжича внезапно что-то упало. Владимир тут же открыл глаза и приподнялся на локтях.

– Что это? – резко спросил он. – Это и есть твой способ? Пугать спящего?

Девушка поджала губы, подавив смешок. В руках она держала только что снятую меховую шапку, прижимая её к груди. Длинные, густые каштановые волосы рассыпались по плечам.

– Прости, княжич, здесь довольно жарко, – скромно ответила она. – Это волосы. Упали тебе на лицо. Я сейчас приберу их, ложись.

Она осторожно положила шапку на пол и, скрутив локоны, убрала их за спину. Нехотя Владимир снова лёг и закрыл глаза.

Через мгновение он почувствовал прикосновение. Лада мягкими, тёплыми ладонями накрыла его веки. По телу мужчины пробежали мурашки. Мускулы на лице невольно расслабились, дыхание стало ровным, спокойным.

Руки девушки пахли чем-то приятным. Владимир попытался определить, что же это за запах. Свежий, сладковатый. Наконец он понял. Они пахли малиной.

Прикосновения были приятными. Проведя несколько долгих лет в походах, Владимир давно уже не чувствовал ничего подобного. В памяти всплыли картины из детства, когда мать, красавица Рогнеда, так же гладила его, укладывая спать.

Губы сами собой растянулись в лёгкой улыбке.

Проведя кончиками пальцев по густым бровям, Лада легко, почти невесомо, дотронулась до висков. Медленными, круговыми движениями она принялась бережно массировать их. Владимир непроизвольно выдохнул. Казалось, где-то в его голове открылась тяжёлая дверь, через которую стала стремительно уходить терзающая его боль.

Тело княжича расслабилось, обмякло.

Лада принялась напевать что-то. Тихо и ласково, словно колыбельную, которой женщина убаюкивает младенца. Без слов, просто голосом – нежным и мягким, подобным тёплому весеннему ветерку, игриво несущемуся над усыпанным пёстрыми цветами полем. Мигрень, ещё минуту назад крепко стянувшая голову Владимира железным обручем, уходила. Растворялась без следа, оставляя после себя невероятное, ни с чем не сравнимое облегчение.

Доверившись чутким рукам, мужчина полностью погрузился в эти ощущения. Ладони Лады продолжали свой танец, унося его всё дальше от реальности. Провалившись в полудрёму, он начал представлять себе яркие картины: воды Радони, искрящиеся в лучах летнего солнца, холмы, окутанные ароматом чабреца и тимьяна. Казалось, её голос был наполнен магией, и княжич, зачарованный этим волшебством, плыл по его волнам.

Он ощущал, как напряжение покидает тело и всё внутри наполняется покоем и умиротворением. Владимир вдруг осознал, что сейчас, остановившись ночью посреди скованного стужей дремучего болота, он находится в самом уютном месте на всём свете.

– Ушла ли боль, княжич? – наконец произнесла Лада.

Мужчине потребовалось время, чтобы прийти в себя. Он медленно открыл глаза и, поводя глазами по сторонам, будто удивился тому, где находится.

– Да, кажется, её больше нет, – тихо, словно не веря себе, ответил он. – Как тебе это удалось? Ты целительница? Колдунья?

– Нет, – усмехнулась девушка. – Была бы я колдуньей – разве позволила бы твоим дуболомам схватить себя? Я бы мигом обратила их в мышей!

Она грациозно наклонилась, подняв шапку с пола.

– Моя мать делала так отцу, когда у него болела голова или он не мог уснуть. От неё и научилась. Она всегда говорила, что боль похожа на ощерившегося пса. Он лает, рычит и скалится, обнажая клыки. Но стоит лишь погладить и успокоить его – она тут же исчезнет.

Княжич аккуратно сел.

– Спасибо тебе. Ты очень помогла!

Девушка натянула шапку и, не говоря ни слова, направилась к выходу.

– Лада! – окликнул её мужчина.

– Что?

Она остановилась и, ласково улыбнувшись, повернулась к нему. Несколько мгновений Владимир глядел на её лицо. Красивое, юное. Доброе.

– Ты придёшь завтра?

– А нужно?

– Да. Боль возвращается каждый день.

Девушка, не прекращая улыбаться, кивнула и, быстро повернувшись, юркнула в матерчатую дверь.

Проводив её взглядом, княжич мечтательно закрыл глаза и с облегчением откинулся на спину.

– Ну, всё хорошо? – нетерпеливо спросил поджидающий снаружи Святослав, от холода постукивая ногой о ногу.

– Да, – тихо ответила Лада. – Пошли спать.

Погружённая в свои мысли, девушка быстро засеменила вслед за юным рындой по спящему лагерю к телеге, служившей им пристанищем в последние дни.

Звук тяжёлых шагов гулко разносился по дружинной избе. Безлюдный, вытянутый коридор был погружён в полумрак, освещаемый лишь тусклым лунным светом, пробивающимся сквозь узкие окна в толстых, сложенных из массивных брёвен стенах. Ростислав шёл быстро, с громким стуком опуская каблуки сапог на скрипучий дощатый пол.

Лицо его было мрачным, как грозовая туча, внезапно заслонившая солнце в ясный день посреди тра́веня. Поджатые губы и сведённые к переносице брови выдавали мрачную обречённость. Мужчина смотрел прямо перед собой, его грудь часто и высоко вздымалась.