Резко схватив его за рыжую шевелюру, Мишка наклонил голову подвывающего Емельки набок и острым как бритва лезвием меча отсёк ухо, задев кожу на щеке. Кровь брызнула во все стороны. Разбойник завопил от боли, прижимая ладонь к ране.

– Каменецких купцов не трогать! – проорал Мишка прямо в отрезанное ухо, поднеся его к губам. – Не трогать! А теперь пшёл вон!

Бросив скулящему на полу Емельке отрезанное ухо, атаман пнул его. Тот, упав на четвереньки, схватил окровавленный ошмёток плоти и, не вставая, пополз к выходу из зала, оставляя за собой красный ручеёк.

– И не дай Матерь-Земля хоть что-то из купеческого добра пропадёт, – добавил ему вслед предводитель. – Ухом уже не отделаешься!

Проводив взглядом неудачливого подручного, Мишка подошёл к Ярославу Михайловичу. Он помог тому подняться и, аккуратно, стараясь не причинить боли, развязал руки.

– Ты уж извини, – спокойно произнёс он, покачав головой. – Сам видишь – мои люди умом не блещут. Сплошь недоумки. Я тебя отпущу, если пообещаешь не жаловаться Роговолду. Хотя, честно говоря, и без того отпущу. Но мне бы спокойнее спалось, зная, что проблем с князем не будет.

Купец, будто не веря, что всё это происходит наяву, с опаской глянул на Мишку, снимающего с него верёвки.

– Х-хорошо, – запинаясь, проговорил он. – Не стану. А как же остальное? Что с моими людьми?

– Ну, треть товара я оставлю себе, – после паузы ответил атаман. – Люди не поймут, если совсем отпущу, просто так.

– Бог с ним, – кивнул Ярослав Михайлович. – А мои слуги?

Мишка осмотрел молчаливых пленников. Ледяной взгляд скользнул по их лицам и задержался на Ярополке.

– Забирай. – решил он. – Только парня здесь оставь. Мне рында нужен. А этот, по глазам вижу, смышлёный.

– Но… – попытался было возразить купец.

– Не спорь, старик, – жёстко оборвал его Мишка. – Ступай, пока я не передумал. – И, повернувшись к охране, бросил: – Треть добра взять. Остальных сопроводить до тракта. Чтобы ещё какой-нибудь олух не напал.

Отдав распоряжение страже, атаман повернулся к стоящему у кресла темноволосому мужчине с красной повязкой на шее.

– А ты, Славка, бери мальца и на кухню отведи. Пусть найдут работу да покормят заодно.

Славка кивнул, схватил Ярополка за локоть и, приподняв, потащил к выходу из зала. Проводив их задумчивым взглядом, Мишка снова опустился на деревянное кресло.

– Кто следующий? – властно осведомился он.

– Предводитель, прошу принять меня с товарищем к себе и дозволить присоединиться к шайке! – донёсся до ушей удаляющегося Ярополка смутно знакомый голос.

Мальчик попытался обернуться, но толпа, пропустившая их, уже сомкнулась, скрыв происходящее из виду.

Кабак, находившийся в полуразрушенном каземате Ротинца, был переполнен людьми. Под его обвалившейся крышей собралась разношёрстная публика: шлюхи, головорезы, воры и прочие сомнительные личности, которые пили, кричали и буйно веселились.

В углу пьяный музыкант с огромным синяком на всё лицо лениво перебирал струны гуслей, настойчиво пытаясь извлечь хоть какие-то звуки из своего непослушного инструмента.

Федька, устроившийся рядом с Ростиславом за шатким деревянным столом, покрытым подозрительными тёмно-бурыми пятнами, с грустью подпёр подбородок, наблюдая за разворачивающейся неподалёку пьяной потасовкой. Это была уже третья драка, случившаяся в питейном заведении за последние полчаса.

Без интереса оглядевшись, он опустил голову. Его печальный взгляд остановился на полупустой бутылке, одиноко стоящей перед ним.

– Уже четыре дня, как мы тут, – обеспокоенно буркнул он. – Денег всё меньше, а дела нет! Скоро ни гроша не останется.

– У тебя и не было ни гроша, – равнодушно ответил Ростислав. – Пьём за мои.

Федька продолжил что-то обиженно бормотать под свой красный, распухший от пойла нос, но приятель его не слушал, погружённый в раздумья.

Действительно, они уже несколько дней слонялись без дела.

Четыре дня назад, когда они с Федькой приехали в Ротинец, стражники с красными повязками на шеях, стоящие у разрушенных ворот, недоверчиво осмотрели их и спросили, кто они такие и зачем прибыли. Напарники представились и рассказали, что хотят присоединиться к какой-нибудь из банд. Указав на громадную башню на противоположном конце утёса, люди на въезде направили их к Мишке – просить дозволения остаться в крепости.

Пока приятели стояли в длинной очереди на аудиенцию к предводителю разбойников, они стали свидетелями происшествия с Емелькой. Именно тогда Ростислав впервые увидел человека, который теперь занимал все его мысли.

Среди пленных он вдруг заметил Ярополка. Сказать, что бывший командующий столичной стражи был ошеломлён – значит, не передать и половины его чувств. В тот момент он застыл на месте с открытым от удивления ртом. Лишь спустя несколько мгновений мужчина спохватился и натянул капюшон, опасаясь, что юный княжич узнает его.

С тех пор осознание того, что мальчик находится где-то поблизости, не давало новоиспечённому разбойнику покоя. Он лихорадочно размышлял, как можно извлечь выгоду из этого неожиданного открытия.

Мишка, очевидно, не подозревал о высоком происхождении пленника, оставив его простым рындой. Но вот если бы он попал в руки Ростислава – тот мог бы получить за него огромный выкуп, причём как от Роговолда, так и от Владимира. А если передать его каменецкому князю, возможно, тот вернул бы ему пост головы радоградской стражи.

Мужчина понимал, что Ярополк может оказаться крайне полезен, и не собирался упускать такой редкий шанс.

Вот только похитить мальчика просто так не выйдет – не тогда, когда на него положил глаз сам владыка Ротинца.

Ростислав ещё не участвовал ни в одном деле, в шайку его никто не принимал. Их с Федькой здесь никто не знал, и на каждом углу люди спрашивали, кто они такие. Хорошо вооружённые люди с красными повязками на шеях, местная стража, старающаяся хоть как-то поддерживать порядок в этом разбойничьем городе, обязательно остановит чужака, если тот попытается выехать из крепости с огромным тюком, в котором будет извиваться сопротивляющийся ребёнок.

Покинуть город с другой стороны, где утёс обрывался высоким отвесным склоном, вовсе не представлялось возможным.

Можно, конечно, было бы применить хитрость и, выбрав подходящий момент, встретиться с парнишкой. Он, конечно же, узнает бывшего голову радоградской стражи. Ростислав мог бы пообещать, что отвезёт его домой, к матери, и тогда Ярополк покинет крепость добровольно, став соучастником побега.

Но этот план имел существенный изъян. Даже два.

Во-первых, мужчина не знал, что именно известно мальчику о событиях, случившихся в Радограде. Если всё – Ярополк сможет легко выдать его, рассказав о его прошлом. Тогда проблемы могли начаться и у самого Ростислава. Его, ведавшего наказаниями и казнями столичных преступников, вряд ли пощадят их ротинецкие соратники.

А во-вторых, даже если бы мальчик и согласился, вывести его незаметно за ворота без посторонней помощи в любом случае не удалось бы.

Всё сводилось к одному – чтобы умыкнуть имущество Мишки, коим являлся княжич, необходим человек, которого здесь знают и, в случае чего, не станут тщательно досматривать на выезде. Причём такой человек, судя по строгому и решительному нраву предводителя разбойников, должен был быть настоящим авантюристом, способным на любое, даже самое дерзкое безрассудство ради наживы.

– Ты чего молчишь? – обеспокоенно произнёс Федька, опустошив бутылку. – Делать-то что будем?

Ростислав, погружённый в свои мысли, не обратил внимания на изрядно захмелевшего напарника, пытавшегося привлечь его внимание. Взгляд его скользнул к двери кабака, в которую как раз вошёл Емелька.

Угрюмое лицо рыжего выражало глубокую печаль, вызванную нанесённой обидой и потерей богатой добычи, а серая тряпка, обмотанная вокруг головы, была пропитана кровью, всё ещё сочившейся из покалеченного уха.