— Мадам Фабер, — он галантно поклонился, целуя мою руку чуть дольше, чем требовал этикет. — Наслышан о вашем смелом решении возродить конюшни в поместье Фабер. Мастер Жером, — он кивнул моему спутнику, — рад снова видеть вас в здравии.

— Благодарю за гостеприимство, ваша светлость, — я сделала легкий реверанс. — Надеюсь, наш визит не слишком обременителен.

— Что вы, я всегда рад помочь даме с таким амбициозным проектом, — улыбнулся герцог, и в его глазах я заметила оценивающий блеск, какой бывает у мужчин, встретивших привлекательную женщину. — К тому же, мне любопытно взглянуть на особу, которая осмелилась бросить вызов самому герцогу Эшфорду.

Я сдержанно улыбнулась, не желая обсуждать свой развод:

— Полагаю, мы приехали говорить о лошадях, а не о моей личной жизни.

— Разумеется, — герцог усмехнулся. — Хотя одно не исключает другого. Но вы правы, перейдем к делу. Мастер Жером упоминал, что вас интересуют две кобылы для разведения?

— Именно так, — подтвердила я. — Предпочтительно молодые, с хорошей родословной и темпераментом, подходящим для племенной работы.

— У меня есть несколько прекрасных экземпляров, — кивнул герцог. — Позвольте показать вам.

Мы покинули кабинет и направились к конюшням. По пути герцог Ламбер взял на себя роль экскурсовода, с увлечением рассказывая об истории своего хозяйства и особенностях разведения чистокровных. Я внимательно слушала, иногда задавая вопросы, которые, судя по одобрительным взглядам мастера Жерома, были вполне компетентными.

Конюшни оказались просторными и идеально чистыми, с широкими проходами между денниками и прекрасной вентиляцией. Каждая лошадь имела просторное помещение с мягкой свежей подстилкой и отдельной кормушкой. Герцог представил нам полдюжины кобыл, каждая из которых была по-своему хороша, но мое внимание привлекли три: гнедая с белыми «носочками» на задних ногах, вороная с блестящей, как атлас, шерстью и каштановая с особенно изящным строением.

Я заметила, что при виде каштановой кобылы мастер Жером заметно оживился, его глаза загорелись особым блеском. Пока герцог рассказывал о достоинствах вороной, старый коневод незаметно приблизился ко мне.

— Эта каштановая, госпожа, — прошептал он, склонившись к моему уху и не сводя глаз с изящной лошади, которая настороженно повела ушами в нашу сторону, — Иветта. Берите её обязательно, какая бы цена ни была.

— Почему именно её? — так же тихо спросила я, удивленная настойчивостью обычно сдержанного Жерома.

— Доверьтесь моему опыту, — только и ответил он, выпрямляясь и принимая невозмутимый вид, когда герцог Ламбер повернулся к нам.

— Вот эти, — я указала на тех самых трёх, после того как мы осмотрели всех. — Они кажутся наиболее подходящими для начала разведения.

— У вас хороший глаз, мадам, — с уважением отметил герцог. — Это действительно лучшие представительницы нашего молодняка. Правда, я рассчитывал, что вы выберете двух, а не трех.

— А я рассчитывала на приемлемую цену, — парировала я с легкой улыбкой. — Три кобылы дадут более быстрый старт разведению, но только если затраты будут разумными.

Герцог Ламбер рассмеялся, явно наслаждаясь беседой:

— Понимаю. И сколько, по-вашему, было бы «разумно» за этих красавиц?

Начался торг — вежливый, но настойчивый с обеих сторон. Я знала цену, которую могла позволить себе заплатить, и была готова к тому, что первоначальная запрошенная сумма окажется значительно выше. Герцог же, по-видимому, наслаждался процессом больше, чем собственно результатом. Он смотрел на меня с возрастающим интересом, словно каждая моя контраргументация добавляла очков в мою пользу.

Мастер Жером стоял рядом, периодически вставляя замечания о достоинствах и недостатках лошадей, но в основном беседа шла между мной и герцогом.

— Я могу согласиться на двадцать тысяч за всех трех, — наконец сказал герцог. — И это мое последнее слово. Поверьте, по отдельности они стоили бы на треть больше.

— Пятнадцать, и вы включаете в стоимость транспортировку до поместья Фабер, — настаивала я. — Кроме того, я хотела бы получить письменное подтверждение родословной каждой лошади.

Герцог взглянул на меня с новым выражением, в его глазах читалось неприкрытое восхищение.

— Знаете, мадам Фабер, большинство женщин в вашем положении прислали бы доверенного человека для подобной сделки. Но вы… вы приехали сами и ведете переговоры лучше многих моих деловых партнеров.

— Я предпочитаю лично участвовать в делах, которые считаю важными, — спокойно ответила я.

— Восемнадцать с половиной тысяч, включая доставку и документы, — наконец решил он. — Но с одним условием: вы пообедаете со мной, прежде чем покинуть мои владения.

Я заметила тревожный взгляд мастера Жерома — он явно переживал, что я могу отказаться и испортить сделку. Но я лишь улыбнулась:

— Ваши условия приняты, ваша светлость. Восемнадцать с половиной тысяч и обед.

— Великолепно! — герцог просиял и хлопнул в ладоши. — Распоряжусь, чтобы все было готово к полудню. А пока мастер Жером может обсудить детали транспортировки с моим главным конюхом.

Старый коневод, получивший разрешение заняться практическими аспектами сделки, был похож на ребенка, получившего долгожданный рождественский подарок. Его глаза светились таким восторгом, что мне было трудно сдержать улыбку.

— Идите, мастер Жером, — кивнула я. — Я доверяю вашему опыту в организации перевозки.

Пока мастер Жером углубился в беседу с персоналом конюшни, герцог Ламбер предложил мне прогуляться по его владениям. Мы шли по ухоженным дорожкам, мимо тренировочных площадок и загонов, где молодые жеребята резвились под присмотром опытных конюхов.

— Вы удивляете меня, мадам Фабер, — сказал герцог после некоторого молчания. — Себастьян всегда отзывался о вас как о тихой, набожной женщине, мало интересующейся делами.

— Люди меняются, ваша светлость, — ответила я. — Иногда к лучшему.

— В вашем случае, несомненно, к лучшему, — герцог галантно поклонился. — Если позволите дерзость, развод пошел вам на пользу.

Я лишь улыбнулась, не желая углубляться в эту тему. Вскоре нас позвали к обеду, который был сервирован в элегантной беседке с видом на пастбища. Герцог оказался приятным собеседником — начитанным, с тонким чувством юмора и без той напыщенности, которая часто свойственна аристократам его положения. Он рассказывал забавные истории о своих скакунах, делился воспоминаниями о путешествиях и даже расспрашивал о моих планах по восстановлению поместья.

Единственное, что омрачало беседу, это его не слишком тонкие попытки флирта. Хотя герцог Ламбер был женат (на его пальце поблескивало обручальное кольцо), он явно не считал это препятствием для ухаживаний за привлекательной гостьей. Я мягко, но твердо пресекала его намеки, сохраняя вежливую, но холодную дистанцию.

К концу обеда вернулся мастер Жером, взволнованный и довольный. Он сообщил, что все детали транспортировки согласованы, документы подготовлены, и наши новые приобретения будут доставлены в поместье Фабер через неделю.

— Превосходно, — я поднялась из-за стола. — Ваша светлость, благодарю за гостеприимство и за честную сделку. Но нам пора возвращаться, у меня еще есть дела в городе.

— Конечно, — герцог поднялся вслед за мной. — Надеюсь, это не последняя наша встреча, мадам Фабер. Жду с нетерпением новостей о ваших успехах в коневодстве. И, разрешите дать вам совет, — он наклонился чуть ближе, понизив голос, — не спешите возвращаться в свое поместье навсегда. Грейтауну не хватает таких ярких личностей, как вы.

— Боюсь, моя жизнь теперь связана с поместьем Фабер, — я вежливо улыбнулась. — Но, кто знает, что принесет будущее.

— Кто знает, — эхом откликнулся герцог, целуя мою руку на прощание. — Еще увидимся, мадам Фабер. Я уверен в этом.

Оставив мастера Жерома заниматься последними приготовлениями, я отправилась к мадам Луизе, одной из лучших портних Грейтауна. В прошлом я была её постоянной клиенткой и, несмотря на мое длительное отсутствие, надеялась на её помощь. Платье для приема у мадам Элен требовалось особенное — достаточно элегантное, чтобы подчеркнуть мой статус, но не слишком вызывающее, чтобы не привлекать излишнего внимания.