— Есть грех, — кивнул полковник. — Только давай-ка не юли. Что конкретно ты хочешь знать?

— Что князь думает о бомбах?

— Что вещица любопытная, но видали мы снаряды и помощнее, и без всякого колдовства. Кстати, о магии, — полковник наставительно поднял палец. — Постарайся не злить без нужды госпожу Ксению. Князь Федор в подруге детства души не чает.

— Учту, — кивнул Виктор. — Хотя меня немного… удивляет ее появление. Слишком уж вовремя. И заказать Шкипера вполне могла дама. Убийца говорил тихо, Винс мог и не понять, что перед ним женщина.

— Та-а-а-ак, — протянул полковник. — Ты включил Ксению в список подозреваемых? Молодец какой, — скривился он. — Без железных улик даже не пытайся коситься в ее сторону, ясно? Эту версию отрабатывай со всей осторожностью. Она мало того, что маг из Ученого совета, так еще и у князя Федора старая любовь не заржавела.

— Так точно! — коротко и четко ответил Виктор. — Есть со всей осторожностью!

Следователь немного помолчал. Полковник чуть наклонил голову.

— Что-то еще?

Виктору хотелось спросить, почему шеф не развалил по кирпичику все его сомнения в чистоте намерений нового эксперта Ксении Красницкой. Или почему попросту не приказал отбросить эту версию. Хитрый полковник что-то знает?

Все равно не ответит. К тому же есть вопросы поважнее.

— Да, ваше высокоблагородие, — подчеркнуто официально ответил Виктор. — О вчерашнем письме. Позволите еще раз посмотреть?

Горностай вынул пачку листов из ящика стола и придвинул Виктору. Следователь взял наугад несколько страниц.

— Смотрите, шеф, — сказал он, указывая на пятна, — это протокол допроса одного из разбойников. Бурые брызги, готов спорить — капли крови. А здесь, — он достал еще одну бумагу, — кто-то поставил кружку на исписанный лист. И чернила разные, и перья.

— Что нам дают твои наблюдения?

— Это оригиналы. Рабочие материалы, не копия. Либо перед нами первичная документация по расследованию, либо очень качественная подделка. Подделывать нет смысла, все слишком легко проверить, Берген почти сразу за перевалом.

— Просишь отпуск? — поинтересовался полковник, никак не выдавая своего отношения к вопросу.

— Нет, — покачал головой Виктор и через пару секунд уточнил: — Пока нет. Да, мне хочется поклониться могиле родителей, хочется поговорить с выжившими и увидеть, что стало с замком. Но отправитель именно на это и рассчитывал.

— Что будешь делать?

— Ждать. Он объявится, и довольно скоро. Бумаги либо украли из архива полицмейстера, либо забрал кто-то высокопоставленный. Скорее второе.

— Ты прав, — прервал его полковник. — Задал я пару вопросов нужным людям… Пакет прислали из гётского посольства.

— Значит, дело в землях, — усмехнулся Виктор. — Из-за Войны принцев пресеклось немало знатных родов. Император Александр объявил, что их имения переходят в ведение казны, пока не объявятся законные наследники. — Виктор добавил в голос иронии. — Буде таковые не найдутся за десять лет, поместья окончательно станут императорскими. Формально я имею право вернуть себе и Берген, и все остальное… если принесу присягу Александру. Но если с другими поместьями господа из имперской канцелярии могут и подождать, — Виктор уже почти хохотал, — с Бергеном все иначе. Перевал. Тот самый перевал, в расширение которого сейчас вкладывается столько сил. Имперская дорога от перевала до пристани на Ристере идет по двум владениям — Лунному и Бергену. Лунное цепляет краешком, зато Берген…

Полковник тоже хохотнул.

— Александру надо точно знать, по чьим землям пойдет путь, кто заплатит за ремонт и кто будет получать долю прибыли?

— Именно! Одно дело, если в Бергене есть барон, — тогда он и отвечает за состояние тракта, постоялые дворы и прочие дела. Другое — если это земля короны. Ну и совсем весело — если будущий барон тихонько подождет, пока имперские управляющие все построят, а сам придет на готовое. Да, канцеляристы могут хитро оформить собственность, но это в любом случае породит массу сложностей. Император может отменить указ, но это будет потеря лица.

— Понятно, — фыркнул Силин. — Хреново быть Императором. И какие у тебя планы?

— Двух присяг не бывает, — беззаботно ответил Виктор. — «Служить и защищать» я уже поклялся. Так что пока не выгоните — не видать имперцам барона фон Бергена. Да и не тянет меня на заявления в стиле «будь моим сюзереном».

В коридоре к Виктору кинулся взъерошенный городовой.

— Ваше благородие, хорошо, что вы здесь! Дежурный следователь на происшествие уехал, а у нас там… Разберитесь, а?

— Ни минуты покоя… — пробурчал Виктор, спускаясь по лестнице.

Камера предварительного заключения — отгороженное решеткой большое помещение — на первый взгляд была полнехонька. Присмотревшись, Виктор понял, что там семь человек. Зато воплей — как от сотни.

Виктор притормозил и решил немного понаблюдать за происходящим.

Троица бродяг вжалась в стену, пытаясь стать как можно незаметнее. Похмельный мастеровой вяло и невнятно жестикулировал, а в центре камеры высокий человек не давал друг в друга вцепиться двум полевикам. Полевики орали и изворачивались, миротворец молча придерживал их за одежду, разводя в стороны. Получалось с переменным успехом. Человек был Виктору прекрасно известен — Эрик, бывший сержант егерей в армии Константина. Старый приятель и недавний источник пары неприятных моментов.

Поглядим, что тут творится.

— Да как он позарился-то на твою облезлую тощотину! — верещал полевик с подбитым глазом. — Никто в здравом уме ее трахать не станет! Опоили моего Бореньку, как есть опоили!

— Ах ты, подлюка! Какая тощотина?! — взревел второй, с разбитым носом. — Это в тебя, уродец, даже плюнуть противно! — и тут же, противореча собственным словам, смачно харкнул в физиономию оппонента. Тот дернулся, вырвался из хватки зазевавшегося человека и с воем кинулся на противника. Человек подставил ногу, полевик споткнулся, получил вдогонку пинок и полетел в замерших у стены бродяг. Второй полевик рванулся было к оплеванному, но был пойман за ворот. Левой рукой Эрик перехватил первого, развел их в стороны и приподнял над полом, держа за шкирки, как нашкодивших котят.

— Достали, — мрачно процедил он сквозь зубы.

В ответном хоровом вопле полевиков можно было различить ругательства, посулы всяческих бед и негодование в адрес человека-помехи.

— Смирно! — рявкнул Виктор.

Бродяги еще больше вжались в стену. Мастеровой замер с открытым ртом. Полевики замолчали и уставились на следователя, а разнимавший их Эрик дернулся было по-армейски вытянуться, но опомнился и просто повернулся к решетке.

— Господин следователь, — первым подал голос оплеванный полевик, — я хочу заявить о преступлении! Взлом, проникновение, совращение и кража!

— Сам ворота нараспашку держит, а туда же — краааажа! — издевательски проблеял полевик с разбитым носом. — Это я заявить хочу! Накинулся на меня, оглашенный, ни с того ни с сего. Псих!

— Сам ты псих! Ты и амбал твой придурочный! — кивнул оплеванный на человека. — Он, верзила, поди, и обляпал все дело, ни стыда, ни совести! Сводник!

Виктор не стал при посторонних распекать городовых за глупость — нельзя сажать драчунов в одну камеру. Развлечения им захотелось! Устав службы после зубрить будут.

— Разберемся, — мрачно сообщил он всем участникам скандала. — Кто там первый заявлять хотел? Ведите в допросную.

— Так точно! — неумело, но старательно щелкнул каблуками городовой. И добавил тихонько: — Вашбродь, они уже в камере сцепились. Их патруль привел, мирные были, а тут как с цепи сорвались. Кто ж знал?

Виктор смерил его взглядом.

— Уставы пишут кровью тех, кто делал по-своему.

— Виноват, ваше благородие, — сник тот.

В допросной Виктор выдал полевику платок — утереть физиономию, поставил перед ним чернильницу с пером и положил несколько листков бумаги.