Он резко взмахнул ножом:

– Этого убить!

Удушливая волна страха накатила на Ярополка.

В попытке рвануться к другу, он упал прямо под ноги Емельки.

– Нет! Он плотницкому делу обучен! – истошно закричал мальчик. – Он может быть полезен, не убивайте!

Рыжий, сев на корточки над лежащим на боку мальчиком, нарочито тяжело вздохнул.

– Не убил бы, будь он хоть на два десятка годков моложе, – ответил он барахтающемуся у его ног парню. – А так – таскай его за собой, корми, пои. Место, опять же, будет занимать. А не успеешь довести – он возьмёт и сдохнет в самый неподходящий момент. Кто тогда возместит потраченное на него? Никто не возместит! Так что извини, малец.

Ярополка подняли, снова поставив на колени. Дрожа и плача, он поглядел на старика.

Стёпка, улыбнувшись ему, тихо, чтобы никто не слышал, произнёс:

– Что ж, прощай, княжич.

– Откуда ты… – ошеломлённо прошептал тот.

– Бредил ты, когда мы тебя подобрали, – мягко ответил он. – Но я не выдал. Жаль, что так вышло. Храни тебя Матерь-Земля!

Подошедший сзади разбойник уверенным движением схватил его за седые волосы и, резко дёрнув голову назад, быстрым взмахом руки перерезал горло.

Не прекращая смотреть в глаза Ярополку, Стёпка захрипел.

Из его рта вырвался клокочущий звук, кровь обильно потекла по груди и коленям.

Мальчик задрожал всем телом, но не смог отвести взгляда от умирающего товарища.

Глаза старика закатились, и он, свистя и булькая, рухнул лицом в мёрзлую землю, содрогаясь в предсмертной агонии.

Княжич заплакал.

Он не двигался. Только смотрел – на тело Стёпки, на лужу крови, чёрную в свете костра.

– А ты кто? – глухо, будто сквозь подушку, услышал Ярополк.

– В-васька… С-сирота, – глотая слёзы, ответил он. – Конюшим у Ярослава Михайловича с-служу.

– Ладно, этого тоже на телегу. Молодой, хороший товар.

Громче, обращаясь к подручным, Емелька скомандовал:

– Всё добро собрать и двигаем в Ротинец!

Захлёбывающегося слезами Ярополка подняли под руки и волоком – ноги его не слушались – потащили в темноту.

Скрестив руки на груди и опершись плечом о вбитый в землю столб, Илья пристально наблюдал за подножием Изборовского холма. Там, окружённый сотней всадников, Ярослав обучал их преодолевать препятствия на полном скаку.

День постепенно близился к завершению.

Редкие снежинки, кружась в воздухе, неторопливо опускались на широкие плечи воеводы и его золотистые волосы. Мороз крепчал, и белёсый пар клубился над его головой, вырываясь из точёных ноздрей.

Приказ, отданный Владимиром, был выполнен – в глубине рощи, скрытые от посторонних глаз стеной деревьев, стояли метательные орудия. Всё было готово к встрече каменецкого войска.

Илья уже собирался вернуться в крепость и хорошенько отдохнуть – последние два дня он почти не спал, – когда его внимание привлекла группа всадников. Вглядевшись, он узнал среди них Ярослава и решил понаблюдать.

Смуглый тысячник, как всегда, выглядел в седле великолепно. Никто в войске не мог сравниться с ним в искусстве верховой езды. Казалось, он знал тайный язык, на котором мог говорить с конём, заставляя его беспрекословно подчиняться любым приказам.

Вот и сейчас, пришпорив скакуна, он перед строем воинов грациозным прыжком легко преодолел препятствие, по высоте превышающее два аршина. Там, где другая лошадь могла бы испугаться, взбрыкнуть или вовсе сбросить наездника, его жеребец не дрогнул ни на мгновение. По рядам подчинённых прокатился восхищённый ропот. Воистину, великий всадник!

Тихое хихиканье заставило Илью отвести заворожённый взгляд серых глаз, обрамлённых густыми ресницами цвета спелой пшеницы, от занятий конников. Неторопливо повернув голову, он заметил троих девушек, застенчиво выглядывающих из-за угла одной из бревенчатых хат.

Симпатичные и юные, одетые в тёплые овчинные тулупы поверх ярко расшитых платьев, они явно были девицами на выданье, а статный, широкоплечий воевода привлёк их не просто из любопытства. То бросая на него заинтересованные взгляды, то смущённо отводя голубые глаза, они, заливаясь румянцем, улыбались и вполголоса перешёптывались, обсуждая что-то.

"Хорошие девушки, ладные. Может, позвать сегодня к себе? Через пару дней битва – вдруг другой возможности не будет?" – рассеянно подумал Илья.

– А ну, строем, вперёд! – донёсся от подножия холма голос Ярослава. – Препятствие впереди! Перепрыгиваем! Запомните: если замешкаетесь, не совладаете с лошадью – те, кто скачет следом, в вас врежутся! И вам худо будет, и всю атаку сорвёте!

Илья вновь перевёл взгляд на товарища.

Всадники, постепенно ускоряясь, рванулись вперёд. Из ноздрей лошадей вырывался сизый пар, который, клубясь в морозном воздухе, был похож на дым, источаемый огромным, скрытым от глаз костром.

Один за другим они брали барьер, установленный для тренировки. Пусть не так легко и стремительно, как их предводитель, но всё же уверенно. Да, Ярослав их хорошо натаскал. Такой коннице ни частокол, ни стена щитов не страшны!

Наблюдая за своими людьми, тысячник довольно кивнул. Уроки не прошли даром. Обернувшись, он заметил Илью. Улыбнувшись, смуглый воин помахал другу и, отдав последние распоряжения сотникам, направил лошадь к товарищу.

– Ты уже закончил? – спросил он, подъехав ближе.

Илья, раскрасневшийся на усилившемся с сумерками морозе, кивнул.

– Да, всё готово. Встретим врага огнём. Задницы им подпалим знатно! – усмехнулся он. – А ты что, всё гоняешь своих?

Ярослав устало выгнул спину, не покидая седла.

– Да, боюсь, как бы они лагерь не укрепили. Тогда нам с наскока не пробиться, будет тяжко. – Он тяжело вздохнул, потёр глаза. – Но хватит. Всё, что надо, я им рассказал. Дальше сотники сами разберутся.

Сбоку снова донеслось девичье хихиканье. Нежное, оно было похоже на ласковое журчание весенного ручейка.

Отклонившись от столба, Илья взглянул на молодых изборовчанок. Их лица, залитые алым румянцем, пробудили в нём тёплые, казалось, давно забытые чувства.

"Эх, была не была!" – мелькнуло у него в голове.

– Как думаешь, друг, не пора ли нам отдохнуть? – произнёс воевода вслух. – Скоро битва, а мы с ног валимся. Негоже это. Так можно и войну проиграть!

– Можно, – коротко отозвался Ярослав. – Второй день из стремян не вылажу. Спина деревянная. Прямо как этот столб!

Илья повернулся к девушкам всем телом и, широко улыбнувшись, провёл рукой по аккуратно подстриженной бороде цвета тёмного мёда. Щёки крестьянок вспыхнули ещё ярче.

***

– Слушай, Ярослав, давно хотел спросить – ты где так ездить верхом научился? – тяжело дыша, поинтересовался Илья, наполняя кубок вином. – Глаз от тебя не оторвать.

В небольшом, но уютном зале ярко пылал огонь за кованой решёткой. Тени, извиваясь, плясали на каменных стенах, сплетаясь в причудливые узоры. По обе стороны от очага, единственного источника света в погружённом во мрак помещении, темнели два проёма, ведущие в покои. Эти комнаты, соединённые общим местом для отдыха, тысячники выбрали себе сами – жить рядом удобнее, всегда можно обсудить планы.

Выйдя босиком из спальни, воевода налил вина и с тяжёлым вздохом опустился на стул у жаровни. Разгорячённый, он был одет лишь в тонкую рубаху, под тканью которой перекатывались бугры крепких мышц. В некоторых местах лёгкое одеяние пропиталось по́том и липло к коже.

Ярослав сидел молча, не отрывая взгляда от пляшущего на поленьях пламени. Как всегда спокойный, в отличие от товарища он дышал ровно, и был одет в красный кафтан, выданный ещё в Змежде – чтобы не ходить по покоям в неудобных латах.

– Там, откуда я родом, детей в младенческом возрасте сажают в седло, – пожав плечами, задумчиво ответил он.

– А откуда ты родом? – вытирая лоб, уточнил Илья. – Представь, только сейчас задумался: столько лет тебя знаю, множество битв прошли бок о бок, а где ты вырос – ни разу не спросил.