Первыми пали охранники, нанятые Ярославом Михайловичем.

– Разбойники! – истошно завопил мальчик. – Стёпка, где оружие?

Старик, будто оцепенев, замер у костра, сидя на корточках.

– Оружие только у охраны, – растерянно проговорил он. – У нас такого не водится.

Ярополк, издав пронзительный вопль, схватил валяющуюся на земле палку и, подняв её над головой, приготовился к обороне.

В его глазах читались и решимость, и страх одновременно.

Нечёткие фигуры приближались.

Княжич уже напряг мышцы, собираясь ударить изо всех сил, но внезапно чьи-то сильные руки обхватили его сзади.

Навалившись всем весом, нападавший сбил его с ног.

Ярополк рухнул на землю, почувствовав, как воздух выбило из лёгких. Парень закашлялся, перед глазами поплыли тёмные пятна.

Ещё мгновение – и рядом с ним, лицом к лицу, уложили Стёпку.

– Разбойники, сволочи, – прошептал старик. – Не шевелись, Васька. Мы без оружия… авось добро отберут и отпустят.

От телег доносился шум: крики, стоны, невнятная возня.

Княжич, прижатый чьей-то ногой к холодной земле, не мог даже приподнять голову, чтобы увидеть, что происходит.

– Емелька! – раздался гнусавый, неприятный голос. – Охрану прикончили. Остальные без оружия.

– Добре! – последовал ответ бодрым и, как показалось Ярополку, даже весёлым голосом. – А наших сколько положили?

– Двоих убили, троих покалечили.

– Сильно?

– Да как сказать… Одному морду порезали. У другого серьёзнее – бедро вспороли. Вон он, у повозки сидит.

Затаив дыхание, мальчик прислушивался к разговору налётчиков.

Этот Емелька, кажется, был среди них главным.

– Ехать верхом сможет? – снова раздался голос предводителя.

– Вряд ли, – протянул гнусавый. – Крепко досталось.

– Тогда заколоть, – скомандовал Емелька. – Нам лишний груз ни к чему. Не хочу ехать до самого Ротинца под вопли и стоны.

Буквально через несколько мгновений Ярополк услышал причитания и мольбы, которые вскоре сменились глухим хрипом.

Видимо, гнусавого не пришлось долго уговаривать – он зарезал товарища без раздумий, по первому слову.

«Так просто убивают своих? Что это за люди?» – со страхом подумал княжич.

Прямо перед его глазами появилась пара поношенных сапог, густо испачканных кровью.

– Тащите всех сюда! – услышал парень бодрый голос Емельки прямо над головой.

Его и Стёпку грубо подняли и поставили на колени.

Подняв голову, мальчик наконец разглядел главаря.

Он был молод, не старше одного из братьев княжича, Владимира. Худощавый.

Голову и лицо украшала всклокоченная, огненно-рыжая шевелюра с глубокими залысинами на высоком лбу, а неухоженная, давно не стриженная борода придавала ему ещё более дикарский вид. Лицо, сплошь покрытое веснушками, густо усеивали капли крови – очевидно, брызнувшие из его несчастной жертвы.

Скалясь, Емелька уселся напротив княжича, туда, где ещё мгновение назад коротал время он сам, размышляя о будущем. Достав нож, неспешно принялся чистить яблоко, явно украденное из обоза, ожидая, пока всех стянут к костру.

В морозном воздухе висел металлический запах крови, щекоча ноздри.

Ярополк дрожал от холода и страха.

Он видел, как налётчики с самодовольными ухмылками перетаскивали ближе к огню раненых и тела убитых. В их грубых, лищённых всякого изящества лицах читалась жестокость и равнодушие.

В стеклянных глазах зарезанных ими слуг купца, заставляя сердце мальчика трепетать, отражались красные всполохи.

Стёпка, стоящий на коленях рядом с княжичем, был так же напуган, но старался не подавать виду.

Емелька, заметив, что мальчик смотрит на него, ухмыльнулся, обнажив кривые желтоватые зубы.

Он явно был доволен собой. Продолжая чистить яблоко, раздавал приказы, упиваясь властью. В этот миг он напоминал хищника, загнавшего жертву в угол и теперь наслаждающегося её беспомощностью.

К Ярополку и Стёпке притащили ещё несколько пленников. Среди них был и Ярослав Михайлович – растрёпанный, облачённый лишь в ночную рубаху.

Люди переглядывались, затравленно озирались по сторонам. Из приоткрытых ртов в морозный воздух вырывались клубы густого пара.

– Кто среди вас главный? – спросил Емелька, с хрустом откусывая сочный кусок плода.

Все молчали. Никто не хотел выдавать хозяина.

– Ну что, мне всех перебить, что ли? – разочарованно протянул рыжий. – А ну отвечайте!

– Я главный, – тяжело дыша, отозвался торговец.

Главарь, прищурившись, медленно поднялся и, не торопясь, подошёл к нему.

Опустившись на корточки, он ткнул Ярослава Михайловича ножом в грудь – несильно, но на его рубахе появилось маленькое красное пятнышко.

– Вот как, значит. И кто ты таков?

– А ты сперва сам представься, юнец! – неожиданно бойко ответил мужчина.

– Ого! – рассмеялся Емелька. – Дерзкий старикан! Того и гляди – испугаюсь и убегу!

Шайка дружно заржала, оценив шутку.

– Ладно, я не барин, не гордый. Представлюсь.

ОН растянул в ухмылке тонкие, бледные губы.

– Емельян я. По-простому – Емелька. А это, – он кивнул в сторону вооружённых людей, – моя ватага.

– Разбойники, – с отвращением процедил купец.

– Да ты, гляжу, любитель обзываться, – картинно поморщился главарь. – Зря. Мы вот себя называем иначе. Обездоленные миряне, вынужденные бороться за выживание. Но злые и грубые люди, такие, как ты, часто обижают нас, называя разбойниками. Нам очень неприятны такие слова, старик! Ну да ладно, я тебе сказал, кем являюсь. Теперь ты говори, кто таков.

– Я каменецкий купец. Ярослав Михайлович.

– Ярослав Михайлович? Слыхал я о таком. Ты из потоцких, что ли? – сузив глаза, переспросил Емелька.

– Да. Потоцкий я. Берите добро и убирайтесь подобру-поздорову. Не гневите Владыку, грех это.

Предводитель налётчиков присвистнул, окинув взглядом свою шайку. В глазах его загорелся алчный огонёк.

Расплывшись в улыбке, он восхищённо прошептал, не сводя взгляда с купца:

– Вот это да! Крупную рыбку мы сегодня поймали, ребята! Это ж первой гильдии купец!

Банда радостно зашумела, предвкушая богатый выкуп.

– Добро-то мы, конечно, заберём. А вот за тебя самого можно получить хорошие барыши. Поедешь с нами. Увести его! – скомандовал он подручным, размахивая ножом. – Да оденьте там потеплее, чтобы не заболел! Коли помрёт – денег за него не дождёшься! Кому нужен мёртвый старик?

У костра осталось четверо пленников.

Емелька принялся расхаживать перед стоящими на коленях людьми, внимательно разглядывая их.

– Этот, крепкий, сойдёт для работ, – произнёс он, указав лезвием на мужика, стоящего с краю. – Будет в Ротинце прислуживать. На телегу его!

Проводив взглядом подручных, утащивших пленника в темноту, главарь продолжил осматривать оставшихся.

– Ты кто, что умеешь? – наклонившись, спросил он у следующего, худощавого человека с проседью в густых чёрных волосах.

– Я… я счетовод, – заикаясь, ответил тот. – Купеческий счёт веду. Пощадите ради Владыки!

Рыжий с наслаждением глядел на умоляющего пленника. Довольно покачав головой, заключил:

– Хорошее умение. Тебя можно в рабство ханатам продать! Верно, хлопцы? – обернулся он к сообщникам. – Грамотного задорого возьмут. Давайте, его тоже на телегу!

У костра остались двое – Стёпка и Ярополк.

Мальчик испуганно глянул на старика. Тот, пытаясь приободрить юного товарища, выдавил улыбку, но было заметно, что ему самому страшно.

– Тебе сколько лет-то? – удивлённо осведомился Емелька, склонившись над Стёпкой. – Три сотни? Хлопцы, вы зачем лешего сюда приволокли?

Подручные, подобно своре псов, рассмеялись неприятным, лающим смехом, от которого у княжича по спине побежали мурашки.

Старик медленно поднял голову и, глядя прямо в лицо рыжему, ответил в своей привычной шутливой манере:

– Знать того не знаю. Иногда думаю, что семнадцать, а иногда – что сто. От погоды зависит!

– Остряк, – резко бросил разбойник. – Тебя, поди, и до Ротинца не довезёшь, помрёшь в дороге. – И, задумчиво, будто размышляя вслух, добавил: – Да и не продашь тебя, кому ты такой старый нужен? Только харчи на тебя переводить.