– Шестица? – задумчиво повторил Олег. – Скажи-ка, архиезист Панкратий ещё ведёт зикурии в Великом храме, или кто другой его сменил?

– Ведёт, – прищурившись, медленно ответил Первый наместник. – А тебе зачем?

Княжич резко поднял взгляд, лицо его будто немного просветлело.

– На службу схожу. А после неё и поеду. С благословением Владыки дело лучше сделается.

Тимофей сдвинул брови.

– Да как ты не понимаешь-то? Вот уж где не дал Зарог человеку разума…

– Довольно, – стальным голосом прервал его Олег. – Сказал, что схожу – значит, схожу!

Подумав, княжич повернулся и, глядя прямо в глаза посадника, добавил:

– Дам тебе совет, Тимофей Игоревич. Крепко запомни мои слова. Я хоть и княжич, но скоро стану князем. Знаю тебя давно, отцу моему ты верой и правдой служил. За это спасибо. И потому этот совет тебе даю по-доброму. Пока по-доброму…

Ладони посадника сжались в кулаки. Поджав мясистые, влажно поблёскивающие губы, он внимательно слушал, не отводя взгляда.

– Так вот, не забывай: я сын государя. Мой предок завоевал эти земли. А ты хоть и рыба крупная, глава столицы, но не княжеского рода. Ты мне не ровня. Я ценю мудрые напутствия – мудрость людям Зарогом дарована. Но если впредь станешь грубить да язвить, дружбы у нас с тобой не выйдет. Говоришь, разума мне Владыка не дал? Зря были сказаны эти слова. – Олег говорил ровно, не повышая голоса, но в его тоне звенел твёрдый металл. – И ещё. Не заставляй больше княжича ждать. Ни меня, ни любого из моих братьев. Знай своё место и помни, кто перед тобой. Я не дитя неразумное, а будущий князь. А коли не поймёшь совета моего доброго – пеняй на себя. С моим мечом вперёд железного меча Владыки Зарога встретишься.

Ноздри посадника затрепетали от частого дыхания. Было видно, что он изо всех сил сдерживается, чтобы не ответить. Он зло глянул на Олега, затем со стуком опустил на стол пустой кубок. Отвернувшись, тихо, подбирая слова, произнёс:

– Слова твои, княжич, я услышал.

Помедлив, негромко добавил, не оборачиваясь:

– Пора тебе. Путь неблизкий, а ночь уже глубокая.

Олег усмехнулся, видя, что сумел приструнить Тимофея.

– Хорошо, что услышал. Пойду. Хочу ещё с отцом проститься. Зови Глеба, пусть проводит меня к дверям.

– Отпустил я мальчонку уже. Но провожатого мы тебе найдём, – криво ухмыльнулся глава Радограда. – Одному идти не придётся.

Он резко шагнул к дверям, распахнул их и громко крикнул во тьму коридора:

– Ирина! А ну иди-ка сюда!

«Ирина? Служанка?» – мелькнуло у Олега в голове.

Но уже через мгновение он застыл, будто его тело сковало морозом.

В комнату вошла девушка.

Одетая в длинное алое платье, расшитое золотом, с лентами, заплетёнными в тугие косы, она несла в руке свечу. Свет был слабым и дрожащим. Колыхаясь, он отбрасывал тени на бревенчатые стены. Но княжичу не нужно было всматриваться, чтобы узнать её.

Это была она. Его Ирина.

Девушка остановилась в дверях и, глядя в пол, тихо произнесла знакомым до боли голосом:

– Тут я, Тимофей Игоревич.

Посадник, повернувшись вполоборота к Олегу, прищурил чёрные глаза и вкрадчиво произнёс:

– Знакомься, княжич. Жена моя, Иринушка. Из рода Туманских.

Улыбнувшись одними уголками пухлых губ, он осведомился:

– Аль уже знакомы?

Княжич молча смотрел на стоящую в тёмном дверном проёме Ирину.

Да, не так он представлял себе их встречу.

«Жена? Тимофея Игоревича, что ли, жена?» – в первые мгновения он будто отказывался понимать услышанное.

Но время тянулось, густое, как дёготь, и Олег постепенно осознавал, что не ослышался.

«Недолго же ты ждала… Понимаю. Посадник Радограда – партия выгодная».

Жар ударил в лицо, ком подкатил к горлу.

«Жена, значит…»

Внутри что-то умерло. Будто невидимая нить, связывающая его с прошлым – радостным, беззаботным, полным надежд – внезапно оборвалась. Окончательно и безвозвратно. Всё то тёплое, что было в нём, исчезло, уступив место холодной, бездонной пустоте.

Олег не видел, но знал, что Тимофей Игоревич внимательно наблюдает за его реакцией. Глеба он, конечно, никуда не отпускал. Гневная речь княжича уязвила его, и посадник, зная, что связывало их с Ириной, не упустил случая нанести ответный удар.

Что ж, он удался на славу.

Но выдать свои чувства – значило бы признать поражение.

Олегу, человеку порывистому, стоило немалых усилий сдержаться. Он сделал глубокий вдох и ответил спокойно, даже холодно:

– Знакомы, Тимофей Игоревич.

– Вот как? – картинно удивился посадник, всплеснув руками.

– Да. До моего отъезда имел честь несколько раз беседовать с Ириной Остаповной. Рад застать её в добром здравии.

– Правда? – протянул Тимофей, не прекращая улыбаться. – И о чём же были эти беседы?

– О делах духовных. – Олег повернул голову, встречая его взгляд. – Обсуждали зикурию архиезиста Панкратия.

– Очень интересно! – посадник, улыбнувшись, прищурился. – Что проповедовал светлейший архиезист в тот день? О чём была проповедь?

– О том, как важно хранить верность, – твёрдо ответил княжич, снова посмотрев на Ирину.

В комнате воцарилось молчание.

Олег выдержал паузу и, немного подумав, добавил едва слышно:

– Богу… князю…

На мгновение замер, словно взвешивая слова, а затем медленно, отчётливо произнёс:

– …мужу.

Ирина на миг кротко подняла глаза на Олега, но тут же снова опустила лицо.

Посадник понимающе кивнул, разведя могучие руки в стороны.

– Что ж, хорошая проповедь. Тут, действительно, есть что обсудить, – оценил он. – Гляди-ка, три года минуло, а в памяти осталась! Бывает, что люди, если долго не видятся, детей родных забывают, жёны – мужей, а мужья – жён. Но тут дело понятное! Вера – самое важное, особенно когда времена тёмные наступают! Коль с верой идёшь – до блага дойдёшь! – добавил он, хохотнув.

Олег молча кивнул, соглашаясь. Повисла напряжённая тишина.

Городской голова, поочерёдно взглянув на княжича и Ирину, решил, что пора заканчивать разговор.

– Что ж, доброй ночи, – бодрым голосом произнёс он, вновь наполнив слова добродушием. – Рад, что свиделись наконец! Да только долгие прощания поздней порой дурные сновидения вызывают. Потому желаю доброго пути, ждём тебя в скорости в новом чине, а я пока в столице порядок для тебя хранить буду. Иринка, проводи высокого гостя до дверей.

– До встречи, Тимофей Игоревич, – тихо ответил Олег, выдавливая из себя улыбку.

По команде мужа девушка развернулась и сделала шаг вперёд, растворяясь в полумраке коридора. Княжич коротко кивнул посаднику. Тот, продолжая улыбаться, склонил голову и проводил его взглядом исподлобья.

Выйдя за порог, Олег направился следом за женой Тимофея. Едва он отошёл на несколько шагов, за спиной гулко захлопнулась дверь.

Мужчина вздрогнул. На миг он даже забыл, что рядом с ним Ирина.

«Отбился от рук, пёс…» – хмуро подумал княжич, сжав зубы. – «Вольницу почувствовал. Ну ничего. Как вернусь из Ханатара – цепь-то тебе укорочу. Ириной меня задеть вздумал?»

Ириной…

Её тонкая, гибкая фигура плавно скользила впереди, вырванная из мрака коридора пламенем свечи. Шла легко, будто плыла. Ни разу она не улыбнулась, не взглянула на него с теплотой.

Забыла.

Конечно, зачем ждать с войны того, кто тебе не брат, не муж? Убьют, не ровен час – и что? Годы слёз и страданий обратятся прахом, а девичий век ко́роток.

Конечно.

Олег понимал.

А сам-то он что?

Руки её хоть раз по-настоящему попросил? Её отцу рассказал о намерениях? А своему сообщил о том, что выбрал себе невесту? Нет.

Чего ж он ждал тогда?

Всё так. Получается, нечего было и ждать.

Головой он это понимал. Да вот только сердце не хотело принимать.

Он-то, понятно, дурак. А она что? Почему ни единой весточки не прислала? Хоть бы с Владимиром, когда он прибыл. Или ещё как, с путником каким-нибудь. Разок всего!