Змежд оголён, войска там почти нет, ничто не помешает дяде вернуть контроль над ним, пока мы, как мыши, будем сидеть за изборовскими стенами.

Из уроков истории, полученных мной в Радограде, я знаю, что однажды Изяслав Завоеватель уже окружал крестьянскую крепость. Защитники держались полгода, но в итоге были вынуждены открыть ворота.

Тысячники, осознавая правоту Святослава, опустили головы. Мальчик, поражённый тем, что его слова нашли поддержку у Владимира, едва заметно поднял уголки губ, наблюдая за поникшими фигурами Ильи и Ярослава.

– Мы могли бы надеяться, что морозы ухудшат положение осаждающих, – продолжил княжич. – Но зима скоро перевалит за середину. А затем наступит весна, и новый урожай с изборовских полей соберём уже не мы, а они. В то время как наше войско даже не сможет отступить, запертое, будто в ловушке.

Он сделал короткую паузу, затем добавил:

– И самое важное. Начнём отбирать еду у городан посреди зимы – озлобим их и настроим против нас. Мы взяли город бескровно и только этому обязаны спокойному отношению к нам. А если поведём себя как захватчики – раздуем пламя народного гнева. То, что уже случилось в Змежде, повторится здесь. Я усвоил урок. Выбора нет – мы будем драться.

– Но как? – хмуро спросил Илья. – Они сломают нас о колено, как сухой прутик.

Владимир, покачав головой, встал и неспешной походкой принялся ходить вокруг стола, сцепив руки за спиной. Он всегда поступал так, когда размышлял.

– Очевидно, что Роговолд разгадал наш план, – принялся рассуждать он. – Другого я и не ждал. Он умён и понял, что идти на Каменец мы не рискнём. Дядюшка догадался, что настоящая цель похода – Изборов. Он осознаёт важность города, и потому отправил войско на его защиту. Не всё, конечно. Если верить словам дозорного, около половины. Но и этого достаточно, чтобы нас перебить.

Остальные молча слушали командующего, следя за плывущей по залу фигурой.

– Но у нас есть преимущество. Судя по тому, что видел дружинник, выходя на дорогу северяне искали наши следы и не нашли их. Воевода, кем бы он ни был, знал, что мы идём на Изборов, но не понял, какой дорогой. Думаю, он предположил, что мы используем Западный тракт, потому что это первое, что приходит на ум. Зачем выдумывать иные варианты, если есть прямой путь к городу? Поэтому он и разглядывал колею на перекрёстке. Не обнаружив свидетельств перемещения дружины, он, скорее всего, решил, что опережает меня. И в этом наша сила.

– Что ты имеешь в виду, княжич? – не вытерпел Ярослав. – Ты что-то придумал? Говори же скорее!

Владимир на мгновение замер, взглянув на него с улыбкой, но затем снова продолжил ходить по комнате. Казалось, что его лицо прояснилось. В голове мужчины явно созрел план.

– Первое, что нужно сделать, – разогнать всех жителей посада по хатам. Пусть не высовывают носа из дома, пока я не разрешу. Никто не должен выходить на улицу с наступлением сумерек. Враг прибудет вечером, затемно. Нельзя, чтобы он встретил кого-то, кто расскажет ему о том, что здесь произошло на Макушин день.

– А как же следы наших всадников?

– Следы не смутят их. Коровий день, народные гуляния. Сани, купцы, телеги. Тысячи людей, собравшись вместе, пляшут и водят хороводы. Даже если возникнут сомнения… Хотя нет, я уверен, что их не будет!

– Не заподозрят по следам – всё равно догадаются. Когда увидят, что в посаде нет людей, начнут ломиться в избы, – заметил Илья.

– Да, ты прав, – Владимир помрачнел и задумчиво почесал бороду. – Вот это, действительно, может случиться.

На мгновение княжич задумался, но уже через минуту его лицо вновь озарилось:

– Чтобы им не захотелось лезть в хаты за сведениями – мы сами дадим их! Вышлем им навстречу посольство.

– Посольство?

– Да, посольство. Только не от нас. Оно будет якобы от посадника Изборова. Каменецкого воеводу заверят, что в городе рады видеть войско Роговолда. Им скажут, что их готовы принять, но приход такой рати посреди зимы стал неожиданностью. Потому потребуется переселить людей из детинца в посад, чтобы освободить для дружины место в крепости. Пусть они переночуют у ворот, а утром их всех впустят за стены.

Владимир усмехнулся:

– Уверен, так они и поступят. Причём станут не осадным, а обычным, походным лагерем. Скученно. Зачем утруждаться, если утром всё равно нужно снимать стоянку и занимать крепость?

Он шумно вдохнул и добавил:

– Вот тут и настанет наш час.

Тысячники обменялись переглянулись. Казалось, они постепенно начинали понимать замысел своего командующего.

– Ты, Ярослав, – остановившись, княжич обратился к одному из них, – возьмёшь две трети людей и отведёшь их на три версты от города, под сень деревьев у Затоцких болот. Туда, откуда мы сами пришли. Будете ждать. И когда увидите знак – ударите по спящему неприятелю!

– Знак? – не понял смуглый военачальник. – Какой?

– Не переживай. Ты его не пропустишь. – Переведя взгляд на Илью, Владимир продолжил: – К югу от ворот в детинец есть роща. Небольшая, но довольно густая. Завтра ты должен взять людей, вырубить в её глубине поляну и установить туда метательные орудия. Да так, чтобы ядра при стрельбе не задели верхушки деревьев! Иначе испепелите сами себя.

Он сделал паузу и, обведя взглядом приближённых, продолжил:

– Под утро, когда вражеский лагерь уснёт, вы ударите по нему несколькими залпами и подожжёте. Из-за скученности многие сгорят сразу. Затем поднимется паника, и тогда, – княжич снова посмотрел на Ярослава, – вы нанесёте главный удар. Это позволит нам опрокинуть их и нанести такие потери, которые дадут нам надежду.

Военачальники затаили дыхание, ловя каждое его слово.

– А оставшаяся треть? – тихо спросил Святослав. – Что будут делать они?

– Каменецкие воины хорошо обучены, и оружие у них отменное. Тот план, что я придумал, в лучшем случае уравняет наши силы, но не принесёт победу на блюдечке. Когда ты, Ярослав, нападёшь, они, безусловно, истекут кровью. Но вскоре оправятся и начнут сопротивляться. И тогда, чтобы поставить точку в битве, я открою ворота и вместе с оставшейся третью войска ударю им в спину. Мы зажмём их в клещи – ты с одной стороны, а я с другой. И победим.

Закончив мысль, командующий остановился. По затылку юного оруженосца пробежали мурашки.

– Хороший план, – тихо проговорил Илья. – Может сработать.

– Полно, – усмехнулся Владимир. – Придуманное – ещё не свершённое. Отправляйтесь готовиться. Времени мало, нужно многое успеть. Любая мелочь может погубить нас.

Медленно поднявшись, все трое в задумчивом молчании направились к выходу. У самого порога Владимир окликнул своего рынду:

– Святослав, – мягко произнёс он. – Ты оказался дальновиднее моих военачальников. Мне отрадно видеть, как ты вырос. Годы, проведённые в войске не прошли даром.

Мальчик остановился, молча выслушал княжича, но ничего не ответил.

– Я рад, что у меня такой рында, – подойдя ближе и наклонившись, добавил мужчина.

Владимир ожидал, что оруженосец обрадуется его похвале, но Святослав молчал, угрюмо глядя выложенный пёстрой мозаикой пол.

Вздохнув, княжич тихо проговорил, покачав головой:

– Ступай. Отдохни хорошенько, завтра ты мне понадобишься.

А уже вслед уходящему Святославу добавил:

– И зайди к Ладе. Пусть придёт в мои покои.

Мягкий стук в дверь, словно робкий шёпот в ночи, нарушил тишину комнаты. Владимир, молча стоящий у окна покоев и вглядывающийся в тёмное стекло, медленно повернул голову. Его глаза, привыкшие к полумраку, едва заметно блеснули, отражая дрожащий свет очага. Едва уловимая улыбка скользнула по губам, словно ветерок, пробежавший по водной глади.

– Входи, – негромко произнёс он.

Дверь с лёгким скрипом отворилась, и из темноты коридора в покои ступила Лада.

Её облик преобразился. Вместо мешковатого полушубка, скрывающего фигуру, на девушке было изящное белое платье, расшитое красным орнаментом, подчёркивающее её стройный стан. Густые каштановые волосы, которые прежде скрывала массивная шапка, теперь свободно лежали на плечах. В толстые косы была вплетена яркая алая лента.