Неописуемое счастье охватило его. Истинная, мощная вера клокотала внутри. Он был готов умереть – и убивать – по воле Владыки. Слёзы восторга катились по его щекам, но он не обращал на них внимания. И сам не заметил, как его голос влился в общий хор:

– Слава! Слава! Слава!

Сокол вспорхнул со статуи.

Люди ахнули.

В храме воцарилась мёртвая тишина.

Быстро, словно пёстрая молния, птица пронеслась над головами поражённых прихожан и, мощно ударив сизыми крыльями, взмыла вверх. Тысячи радоградцев, будто повинуясь единой воле, провожали её взглядом. И все они увидели, как, взметнувшись к небу, сокол вскрикнул – и из его крыла выпало перо.

Время будто остановилось.

Толпа, затаив дыхание, следила за маленькой пушинкой, не в силах отвести глаз. Она покачивалась в воздухе, словно на волнах, плавно опускаясь на землю. Невесомая, подчиняясь законам мироздания, она падала всё ниже и ниже, пока, наконец, не исчезла в людской гуще.

Прихожане начали шептаться, будто пробудившись от оцепенения. Многие вставали на носочки, пытаясь разглядеть, где оно.

Олег, открыв рот, смотрел на свои руки. На его правой ладони подрагивало соколиное пёрышко.

«Это благословение. Владыка смотрит на меня», – не веря своему счастью, подумал княжич.

Опасаясь быть узнанным, мужчина быстро сунул руку с пером в карман плаща и, поправив капюшон, поспешил покинуть храм.

Олег легко шагал через Храмовую площадь. Тягостные мысли, наполнявшие его голову утром, улетучились.

Княжение, предстоящая дорога в Ханатар – теперь это казалось ему чем-то незначительным, тем, с чем он обязательно справится, даже если возникнут какие-либо трудности. Он был уверен, что божественное провидение на его стороне. Ведь что это, если не чудо? Что случилось с ним только что, если не знак поддержки и покровительства высшей силы?

Радония – оплот истинной веры. Очевидно, что Владыка не мог оставить без внимания такое важное событие, как восшествие нового князя на престол. Он лично отметил его, Олега. Это неоспоримое подтверждение того, что его статус одобрен самим Зарогом!

Кто может сравниться с ним? Да никто!

Солнце уже взошло, и блики плясали на серебряных маковках башен детинца. Олег жадно вдыхал холодный осенний воздух. После пережитого во время службы немного кружилась голова, мучила жажда, но настроение значительно улучшилось. Княжич гордо поднял подбородок. Он направился обратно, к палатам.

Теперь мужчина решил войти через главный вход. У дверей дежурили трое стражников – их выцветшие кафтаны резко выделялись на фоне седого дерева стен.

Приблизившись, Олег ненадолго снял капюшон, позволяя охране увидеть его лицо. Те, склонив головы, расступились, пропуская наследника внутрь. Видимо, весть о прибытии княжеского первенца всё же разошлась, как минимум среди стражи.

Олег легко взлетел по ступеням крыльца, стремительно вошёл в двери и чуть не сбил с ног собирающегося выйти во двор Захара.

– Ох и быстрый же ты, княжич! – проговорил он, с трудом восстановив равновесие. – Отдых, видать, пошёл на пользу. Всем ли угодили тебе вчера, когда опочивальню готовили?

– Да, дедусь, всем угодили! Ты вот что, пошли-ка Ивасика за Весемиром. Он вчера его на ночлег провожал, ведомо ему, где воеводу искать. Пусть передаст, что к полудню выдвигаемся, пусть со сборами не тянет. А ещё отправь человека на восточный берег. Десяток дружины я там оставил. Тимофей обещал дать две дюжины из стражи, но и свои не помешают. Пусть подготовят припасы и лошадей.

– Выдвигаетесь? – удивился тиун. – Только ночью ведь прибыл!

– Дело важное, дедусь. Даст Зарог – к сеченю вернусь, и уже насовсем. Распорядись, пусть люди собираются в путь.

– Добре-добре, – расстроенно кивнул старик. – С матерью-то хоть повидаешься? В покоях она, и Дмитрий там же. Не выходят почти наружу. Нынче даже еду им туда приносим.

– Повидаюсь, дедусь, – положив руку на плечо старику, произнёс княжич. – Прямо сейчас и пойду.

– Ступай.

Олег сам не заметил, как преодолел лестницу и, пройдя коридор, оказался перед покоями княгини. Переведя дыхание, несколько раз громко постучал в деревянную, украшенную бирюзовой росписью дверь.

– Тимофей Игоревич? – раздался из-за двери приятный, глубокий женский голос. – Ты ли это?

Олег замер. Он так давно не слышал матери, что происходящее казалось нереальным.

– Нет, это не Тимофей Игоревич, – ответил он сквозь дверь.

Ему было интересно – узнает ли его Рогнеда после трёх лет разлуки.

– А кто? – прозвучал уже чуть более раздражённый ответ. – Еды нам носить не нужно, позже, после службы!

Не узнала. Что ж, скрываться дальше не было смысла. Княжич надавил на дверь, и она, к его удивлению, оказалась не заперта.

Из комнаты послышался крик:

– Я кому сказала? Куда ты идёшь?! Мы молимся.

Наклонившись, мужчина просунул голову в проём и, улыбнувшись, произнёс:

– Матушка, это я, Олег.

Рогнеда, красивая зрелая женщина, сидела на голом деревянном полу. Она была не одета – её стройное, женственное тело прикрывала лишь длинная ночная рубашка. На густых волосах, некогда иссиня-чёрных, виднелись серебристые нити. Они были заплетены в тугую, тяжёлую косу, перекинутую через плечо.

Рядом с ней, так же на коленях и в ночной рубашке, перед небольшой фигуркой Зарога сидел младший брат Олега – княжич Дмитрий.

– Кто? – прищурилась мать.

– Твой сын, – повторил мужчина, войдя. – Олег.

Дмитрий молча обернулся и, не говоря ни слова, посмотрел на нежданного гостя.

Рогнеда медленно поднялась, прищурившись, шагнула вперёд, босыми ногами бесшумно ступая по дощатому полу.

Олег замер. Мать, приподняв голову, вглядывалась в его лицо. Веки её дрожали, губы едва заметно шевелились. Она периодически хмурилась, будто пытаясь вспомнить что-то. Наконец, уголки её рта изогнулись.

– Олег? – будто не слышав его до этого, прошептала она.

– Да, мама, – немного растерявшись, ответил сын. – Это я.

– Олег… – повторила она и одновременно двумя руками коснулась его лица. – Сынок…

Княжич сгреб точёную фигуру женщины в охапку и крепко сжал в объятиях. Рогнеда закрыла глаза. По её щеке скатилась одинокая слеза.

– Откуда ты здесь? – негромко спросила она.

– Вчера прибыл, поздно ночью.

Олег выпустил мать из объятий и сделал несколько шагов к Дмитрию.

– Здравствуй, братец! – раскинув руки, поприветствовал он. – Ну и возмужал же ты!

Младший княжич не пошевелился. Он продолжал неподвижно сидеть на полу, не сводя с мужчины пристального взгляда.

– Ну что же ты, Димочка, поздоровайся! – пролепетала, улыбаясь, Рогнеда.

Олег внимательно посмотрел на брата. Тот изменился. И без того могучая фигура стала ещё массивнее. Плечи Дмитрия раздались, теперь они были вдвое шире, чем у него самого. Длинные руки, покрытые буграми мышц, проступали даже сквозь ткань рубашки, говоря о невероятной силе, заключённой в его теле.

Олег невольно отметил, что горб брата будто увеличился, а шея почти исчезла.

В остальном Дмитрий оставался таким же, каким мужчина его помнил. Голубые глаза, русые волосы, волной лежавшие на узком лбу. Крупные, тяжёлые черты – нос, подбородок. Опущенные вниз уголки мясистых губ. Всё было как прежде.

Только выражение лица стало иным – растерянным, отстранённым.

Дмитрий, будто испугавшись, сжался всем телом и, не отрывая глаз от Олега, с трудом, запинаясь, выдавил из себя:

– З… Здравствуй.

– Эм-м… – растерянно произнёс старший брат. – Может, обнимемся? Давно ведь не виделись.

Дмитрий закусил губу и чуть отшатнулся в сторону.

– Оставь его, сынок, – проговорила подошедшая мать. – Болезнь отца далась ему тяжело. Он и со мной-то почти не говорит. Бережёт слова для Владыки.

Олег оторвал взгляд от брата и оглядел комнату.

Покои Рогнеды уже не были такими чистыми, как в день его отъезда. Воздух здесь был спёртый, вязкий, дышать им было неприятно. Вещи валялись кое-как на многочисленных сундуках, на столе в беспорядке стояли грязные тарелки – видимо, ещё со вчерашнего вечера. Кровать княгини была расправлена, а рядом, на лавке, лежала её одежда вперемешку с мужской, очевидно принадлежавшей Дмитрию.