– Миша, ты ведь знаешь, что я эти закорючки не понимаю. Для меня они все как одна.

Атаман укоризненно покачал головой.

– Я буду не я, если до конца лета не научу тебя читать. Такой невежда мне в помощниках не нужен.

И ткнув пальцев в письмо, уточнил:

– Матерь. Она действительно появилась в Приюте?

– Это написал наш человек с севера. Если он говорит – значит, так и есть.

– Ему можно верить?

– Да, человек надёжный.

Егору, переминающемуся с ноги на ногу, стало неудобно подслушивать чужой разговор. Подойдя чуть ближе, мужчина кашлянул, привлекая к себе внимание.

Славка удивлённо обернулся. Атаман поднял глаза и отложил письмо в сторону.

– Егор? – удивлённо произнёс он, сверкнув голубыми глазами. – Ты чего здесь делаешь?

– Я… – сбивчиво начал тот. – Прости, Мишка… Я стучал, да никто не ответил. Так и вошёл – дело-то срочное.

– Ну, говори. Какое у тебя дело? Мыши мешки с зерном прогрызли?

Славка весело хмыкнул. Егор, теребя пальцами свою мешковатую рубаху, скрывающую огромное пузо, нехотя начал:

– Мальчонка, Васька, пропал…

– Как пропал? – вскочив из-за стола, воскликнул атаман. – Когда?

– Сегодня утром заметили. Проснулись, а его нет. И топчан не тронут.

Предводитель разбойников, сопровождаемый удивлённым взглядом помощника, не понимающего почему тот так беспокоится из-за какого-то парнишки, подошёл вплотную к надсмотрщику.

– Вы его искали? – звенящим от плохо скрываемого волнения голосом спросил он.

– Да, искали, – испуганно закивал тот. – Всё облазили – и кухню, и амбары. Нигде нету.

Голубые глаза Мишки беспокойно забегали по покоям. Несколько мгновений он молчал, закусив губу, погружённый в лихорадочные раздумья. Внезапно атаман резко обернулся и посмотрел на Славку.

– Перевернуть всю крепость! – отрывисто скомандовал он. – Каждый уголок! Опросить стражу! Найти мальчика!

Поднявшись из-за стола, помощник коротко кивнул и, не теряя времени, быстрым шагом покинул помещение.

***

Над бескрайней Степью загоралась вечерняя заря. Небо, словно гигантский холст, окрасилось в оттенки алого, пурпурного и багряного.

На фоне этой грандиозной картины виднелись величественные силуэты Зубов Степи, чьи заснеженные вершины будто упирались в самое небо. Их очертания, слегка размытые в закатном мареве, казались кроваво-красными, похожими на клыки хищника, рвущего ещё тёплую плоть.

В этот момент, когда солнце медленно скрывалось за линией горизонта, тишину покоев Мишки нарушил глухой стук. Этот звук вырвал его из беспокойной задумчивости, в которой атаман пребывал последние часы, ожидая возвращения помощника.

– Входи! – с плохо скрываемым нетерпением воскликнул он.

Скрипнув дверью, показался Славка и, сделав несколько шагов, остановился посреди комнаты. Предводитель, тут же поднявшись, подошёл к нему и, заглянув прямо в глаза, спросил:

– Ну что? Нашли?

– Нет, не нашли. – огорчённо покачал головой тот. – Всё обыскали, каждый закоулок. Нигде его нет.

Тихо выругавшись, атаман шумно выдохнул, сжав кулаки так, что костяшки побелели.

– Что удалось выяснить?

– Я опросил людей. Вчера вечером приметили, как Васька вышел из Великой башни. Больше его никто не видел. Но стража у ворот доложила, что ночью из крепости выехали трое.

– Кто? – резко спросил атаман, пронзив взглядом подручного.

– Емелька, – развёл руками тот. – А с ним ещё двое. Новенькие, имён не знают. Так вот, они везли с собой мешок. Сказали, что с козлом. Якобы направляются на перекрёсток дорог, жертву Черняге принести. Будто на дело собрались.

– Вот сука! – едва слышно, в сердцах процедил Мишка. – Откуда только узнал…

– Что узнал? – не понял Славка.

Предводитель разбойников зло усмехнулся и, подняв лицо, поглядел прямо в глаза помощнику.

– Двинули либо на Каменец, либо на Радоград. Больше некуда. Готовь погоню, – распорядился он. – Всем взять по две лошади, на смену. Будем скакать день и ночь, без остановки. В моём личном загоне три дюжины ханатских скакунов. Они выносливее любых наших.

Славка недоумённо поднял брови.

– Мишка, тебе-то к чему ехать? Сами догоним.

– Нет, поеду, – покачав головой, ответил тот. – Мальчик мне нужен.

Славка уже хотел было выйти из помещения и начать подготовку к погоне, но вдруг, остановившись, обернулся и поглядел на своего атамана.

– А зачем он тебе нужен-то? – негромко спросил он. – Васька этот. Парнишка как парнишка. Пропал – ну и ладно, что нам с того?

– Этот парнишка – не тот, за кого себя выдаёт, – нетерпеливо ответил Мишка, набрасывая на себя плащ. – Мы должны вернуть его. Ступай, приготовь лошадей.

Подручный ничего не понял, но, не осмелившись больше задавать вопросы, кивнул и, не задерживаясь, покинул покои.

– Жители Радограда, возрадуйтесь!

Многочисленная толпа, собравшаяся на Торговой площади, вскинув руки вверх, радостно закричала. Казалось, весь город был здесь. Мужчины, женщины и дети, подняв серые, измождённые лица, слезящимися от радости глазами, глядели на Владимира, гордо возвышающегося над ними. Князь сидел на серебристо-серой лошади, чья лоснящаяся шерсть красиво переливалась в свете тёплого весеннего дня.

– С этого дня осада окончена! – громко возвестил он.

Голос его утонул в радостном рёве.

– Ваши страдания подошли к концу!

Ласковый ветер трепал бирюзовый плащ, накинутый на плечи Владимира. Ярослав и Илья, гордо восседавшие на лошадях рядом с ним, обменялись улыбками и крепче сжали знамёна с вышитой на них чайкой.

– Все, кто хочет, могут выйти из города, чтобы набрать воды и заняться рыбной ловлей! Тела ваших близких, которые до сих пор лежат у Нижнего пятака по воле Роговолда, будут сожжены, как того требует обычай! Вопреки воле самозванца, они всё же попадут в Славию!

На площади царило всеобщее ликование. Люди кричали, наполняя улицы столицы звенящим шумом. Казалось, что этот праздничный гул можно было услышать даже на далёких берегах Радони, покрытых туманной дымкой.

Голоса горожан, сливаясь в единый хор, поднимались к ясному, голубому небу, приветствуя государя. Некоторые радоградцы не могли сдержать переполнявших их чувств и бросали в воздух шапки и платки, знаменуя окончание тяжёлых испытаний, выпавших на их долю в последние недели.

– Они тебя любят! – скользнув взглядом по счастливым лицам, негромко произнёс Илья.

– Не любовь важна, а преданность, – хмуро ответил за Владимира следующий за ним Святослав.

– Почему же? – улыбнулся князь. – Любовь тоже важна!

Обернувшись, он посмотрел назад. Туда, где среди сопровождающих его всадников ехала Лада. Сердце мужчины забилось быстрее при виде её стройного силуэта. Поймав взгляд любимого, девушка помахала ему рукой и слегка кивнула, словно подтверждая, что всё хорошо. Её лицо светилось радостью и гордостью за своего избранника.

Тронув поводья, князь направился вперёд, к величественному детинцу, стены которого возвышались над посадом. Не прекращая славить государя, толпа почтительно расступилась, освобождая проезд. Некоторые люди, желая прикоснуться к серебристым бокам его лошади, тянули к ней руки, но стражники, охраняющие Владимира, быстро оттесняли их, сохраняя порядок.

– Плохо ты глядел за городом, посадник, – не переставая улыбаться, князь обратился к едущему рядом с ним Тимофею. – Мою столицу чуть не превратили в пепел!

– У самого сердце на части разрывается! – скорбно ответил тот. – Роговолд сжёг, да поразит его Зарог всеми своими мечами разом!

Посадник с лицом, светящимся радостью сверх всякой меры, встретил Владимира у Бирюзового пятака. Его сопровождала пёстрая группа бояр, облачённых в свои лучшие одежды.

Прочитав постановление Думы о сдаче города, они все, без исключения, склонились перед Изяславовичем. Подозрение вызывала лишь свежесть чернил на документе: создавалось впечатление, что их нанесли на бумагу впопыхах, прямо у ворот.