Ярополк печально опустил глаза.

– Не поправится, – неожиданно серьёзно заявил он. – Не видел его никто давно. Ни я, ни Димка. Он вообще ничего не видал. Молится только. А Иваська говорил, служки шепчутся, что отцу совсем худо. Я около его палат ночью однажды ходил. Там стражники – хуже некуда, спят до самого утра. Так даже у дверей там запах как от мертвого. Неприятный такой. Иваська мне однажды дохлую крысу показывал. Она так же пахла.

Олег хмуро сдвинул брови.

– Ты погоди выводы-то делать. Одному Зарогу известно, как пойдет, – мрачно проговорил Олег. – Ты сам как, держишься?

– Да так… Поначалу плакал много, – искренне ответил Ярополк, продолжая с хрустом жевать яблоко. – Страшно было, ночью особенно. Он ведь раньше громко кричал, изо всех комнат было слышно, а уж потом тише стало. Все ревели. Потом, как месяц прошёл, примирились, привыкли. Сейчас даже не знаю. Уже и зарев минул, и рюен. Я к его опочивальне не хожу. Днём стража по Тимофееву повелению гоняет меня, да и коли стоны услышу – потом спать не могу, сны страшные снятся. Мать тоже сначала плакала, потом почти перестала из покоев выходить, разве что если нашкодит кто.

– Тимофей Игоревич повелевает княжескими стражниками?

– Да! Он тут главный у нас теперь. Мать слушается его, всё повторяет, что он у нас один помощник остался. Димка говорит, что Зарог ещё. Короче, два помощника – Зарог и Тимофей Игоревич, непонятно только, кто главнее.

– А мать что?

– Да ничего. С Димкой с утра до ночи молятся. Как отец совсем плохой стал – затворились оба в покоях и с колен не встают. Даже поесть не выходят. Не интересно ей ничего стало. Говорю же – Тимофей главный теперь.

Олег, нахмурившись, прошёл по комнате и сел на кровать напротив Ярополка.

– А чего же ты, братец, по темноте-то ходишь? Ночью нужно спать.

– Днём, Олежа, нынче не поиграешь вдоволь. Тимофей Игоревич, опять же, не велит, слышал я как он матери говорил. – Ярополк сделал серьёзное лицо и, стараясь повторить манеру посадника, пробасил: – Детей из палат не пускать, чтобы они не понарассказывали всякого, а то мигом слухи по Радограду полетят, а нам потом расхлёбывай!

Олег нахмурился. Посадник и тут княжеской семье препоны ставит. Ну ничего, скоро он напомнит ему, кто есть кто в Радограде.

– И часто Тимофей Игоревич нынче заходит?

– Часто. Каждый день. И новый голова стражи с ним, как собачонка. Как его…

– Ростислав, – подсказал Олег.

– Да! Точно. Ростислав, – согласился Ярополк. – Вместе приходят. Сначала к отцу идут, потом к матери. Потом могут к Захару зайти. А Ростислав этот стражу выставляет да велит, как службу нести.

– И что велит? – Олег внимательно слушал брата.

– Всякое. Не пущать, доклад держать и всякое другое. – Ярополк доел яблоко и бросил огрызок на блюдо. – В строгости живём. Ну ничего, наконец-то ты, брат, вернулся, теперь-то всё по-другому будет. Покажем им теперь!

И, улыбнувшись, тихо добавил, сложив руки на коленях:

– Очень я тебя ждал. Дождался вот.

Олег виновато, будто стыдясь того, что должен сказать, опустил голову. Затем, глубоко вздохнул и, глядя на свои ладони, негромко произнёс:

– Уеду я завтра, братец. В Степь нужно отправиться.

Ярополк замер, перестав болтать ногами на стуле.

– Как это? Сегодня ведь приехал только! – возмущённо воскликнул мальчик.

Олег не ответил.

– Мы же так ждали тебя! – На глаза парня навернулись слёзы. – Я так ждал тебя! Что приедешь, будешь заботиться о нас, обо мне!

– Это ненадолго, Ярополк. Два месяца, не дольше. – Старший брат сокрушенно покачал головой. – К сеченю, в крайнем случае к лютеню вернусь обратно в Радоград.

Парнишка пристально посмотрел в глаза мужчине и твёрдо сказал:

– Не едь.

– Почему?

– Сон мне плохой снился.

– Сон? Какой сон?

– Не скажу! Не едь и всё!

– Нельзя не ехать. Коли не поеду – что-нибудь плохое может случиться.

– Что, например?

– Да что угодно! Даже война.

Ярополк медленно сполз со стула и вплотную подошёл к брату. Олег поднял глаза, снова встретившись виноватым взглядом с мальчиком. Младший княжич был не по-детски серьёзным.

– Тогда я поеду с тобой.

Олег удивлённо вытаращил глаза.

– Куда?

– Ну куда ты едешь – туда и я.

– Ярополк, я в Ханатар еду. Ты хоть представляешь, где это?

– Да, где-то в Степи. Учитель рассказывал на уроках.

– Братец, юн ты ещё. Путь неблизкий, да и зима вот-вот настанет. – Олег покачал головой. – Кто ж мальчонку в такую дорогу возьмёт?

– Поеду! – Ярополк громко топнул ногой. – Тут совсем невыносимо! Мать из покоев не выходит, даже чтобы поругать. Она и не заметит, что меня нет! Димка тоже носа не кажет, всегда в комнате сидит. На двор ходить не велено! Тимофей Игоревич грозится высечь, коли ослушаюсь.

– Высечь? Тебя? – ошеломлённо спросил Олег, подняв брови.

– Да! Вот, погляди!

Ярополк, повернувшись спиной к брату, поднял рубаху. На его лопатках виднелись розовые, почти прошедшие, но ещё различимые тонкие и длинные следы от розг.

– Это тебя Тимофей лупил? – побелев от ярости, спросил Олег.

– Да, он и лупил! Мы с Иваськой на стену хотели полезть, над городской темницей которая. На Радонь поглядеть. А Ростислав тут как тут! Поймал и посаднику доложил. Вот он и наказал.

Старший брат на мгновение лишился дара речи. Лицо мужчины вспыхнуло. Первая мысль, пришедшая ему в голову, – немедленно вернуться и отсечь зарвавшемуся боярину голову. Лишь неимоверным усилием воли он сумел сдержаться.

– С-сука… – процедил он, сжимая кулаки. – Падаль. Княжича лупить вздумал? Ну, погоди… Вернусь – займусь тобой. На цепь, как пса, посажу!

Ярополк жалобно поглядел на брата.

– Один я тут, Олежа, понимаешь? Один! Только Захар заботится обо мне, да и он еле ходит уже! Раз не можешь остаться – значит, обязан взять меня! Слышишь, обязан! Ты же старший брат, должен заботиться обо мне!

Мальчик смотрел мужчине прямо в глаза – твёрдо, без колебаний. По веснушчатым щекам беззвучно катились слёзы.

Олег, сбитый с толку его напором и тем, во что превратилась жизнь в княжеских палатах, не находил, что сказать. Услышанное потрясло его, а сердце сжалось от сочувствия и бессильной злобы.

Старший княжич ошибся. Брат, стоявший перед ним, уже не был тем беззаботным ребёнком, каким Олег его помнил. Горе переполняло детскую душу – оно было во всём: во взгляде, в голосе, в каждом движении. Олег чувствовал его. Он будто на миг ощутил всю безысходность, в которой жил Ярополк последние месяцы. Безысходность, на которую он, Олег, обрёк его, уехав.

– Ярополк, пойми… – попытался возразить он.

– Если не возьмёшь меня – убегу. Завтра же ночью! Владыкой клянусь! Не сыщете меня боле!

Мужчина покачал головой, глядя на свои ладони. Смотреть в лицо парнишки было тяжело. Мальчик схватил его за плечи и начал яростно трясти.

– Обещай, обещай, что возьмешь меня! – кричал он.

– Я… Я обещаю, – наконец сдался Олег.

Ярополк замер, затем медленно убрал руки с его плеч.

– Точно? – тихо переспросил он, будто не веря брату.

– Точно, – почти шёпотом подтвердил тот.

– Хорошо. Не забудь своего обещания, – назидательно проговорил мальчишка, пятясь к двери.

– Ты куда? – удивился Олег, заметив, что брат собирается уходить. – Оставайся. Вместе ляжем, места хватит!

Ярополк остановился, задумавшись на мгновение. Но затем продолжил путь. Уже стоя в дверном проёме, обернулся и, как прежде, с лёгкой улыбкой произнёс:

– Мне, братец, собраться нужно. Неблизкий путь впереди! В дороге у нас ещё много времени будет.

Отвернувшись, он растворился во мраке коридора. Олег продолжил молча смотреть на закрытую дверь.

Княжич проснулся рано.

Солнце ещё не взошло, и за окном стелилось мутное серое предрассветное марево. Олег открыл глаза, но не сразу понял, где находится. Некоторое время он лежал неподвижно и осматривался, двигая лишь глазами. Постепенно в памяти начали выстраиваться события вчерашнего дня: Тимофей, отец. Ирина. Что-то ещё…