Закончив, Ярослав снова отвернулся от замершего с кувшином в руке товарища. Воевода беззвучно хлопал глазами. Он явно не ожидал таких слов от обычно лаконичного друга. Некоторое время в зале висела тишина, нарушаемая лишь мерным гудением пламени в очаге.

– А что было потом? – наконец, спросил он.

– Ничего. – бесстрастно сообщил тысячник. – Покорили и моё племя. Дед спасся и с малолетним отцом бежал в Радонию, надеясь укрыться здесь. Таба́ров – людей, способных сплотить вокруг себя несогласных, – убивали в первую очередь. Его воины, те, кто остались в живых, влились в Ханат. Теперь они воюют по указке тех, кого прежде презирали. Интересно, как они объясняют это сами себе?

Теперь голос Ярослава звучал ровно, без эмоций.

– Отец нашёл в радонских землях девушку и женился по здешнему обычаю – в приграничье такие союзы не редкость. Тагурлана убили во время нашествия. Возможно, это сделали его же воины. Отец умер через несколько лет после него. Еды не хватало, он всё отдавал мне и матери. Ослаб, заболел и, однажды, не пережил зиму. Таких историй тысячи. А я вырос и пошёл в войско.

Илья, погрустнев, молча слушал, забыв о налитом в кубок вине. Весёлость, что ещё недавно светилась в его глазах, угасла.

– Что-то наша беседа приняла печальный оборот, – задумчиво заметил он.

– Да, верно. – улыбнувшись, пожал плечами Ярослав. – Но ты сам спросил. Я лишь ответил.

– Ладно, друг, – вздохнул воевода, пытаясь сменить тон разговора. – Скоро битва, нам грустить некогда. Такую роскошь могут себе позволить только те, кто собирается жить долго!

Улыбнувшись, он положил руку на плечо товарища.

– Давай выпьем, что ли!

– Я не пью вина, – отрезал Ярослав. – В моём роду никто не пьёт.

– Не пьёшь вина? Совсем? – озадаченно протянул Илья. – А что тогда? Медовуху? Пиво? Давай я одну из девиц пошлю – Любаву или эту, как её… Заряну?

– Не надо. Ни пива, ни вина. Ничего хмельного отродясь не пил.

– Во дела…

Воевода растерянно перевёл взгляд с невозмутимого лица Ярослава на огонь. Несколько мгновений молча гладил бороду, а затем, расплывшись в улыбке, снова потрепал товарища по плечу.

– Ну а девка-то тебе хоть как? Понравилась? У нас тут, в Изборове, девушки ладные, фигуристые…

– Какая девка? – не понял Ярослав.

– Как какая? – Илья снова приподнял брови. – Та, что в твоих покоях!

– А, это… – будто вспомнив что-то давно забытое, ответил тысячник. – Ульяна. Спит, наверно. Я к ней не прикасался.

Собеседник удивлённо округлил глаза.

– Не прикасался? Почему?

Смуглый тысячник впервые за весь вечер улыбнулся, заметив его изумлённый взгляд.

– Нельзя, – он смущённо пожал плечами, даже на его смуглом лице можно было заметить румянец. – По нашему обычаю, сначала жениться надо, а уж потом… Всё это. А я пока не собираюсь. Может, потом. Когда война кончится…

Из его покоев, щурясь от света очага, показалась молодая девушка в ночной рубашке, красиво облегающей её женственную фигуру. Распущенные волосы, густые и длинные, золотой волной спускались на её плечи и полную, красиво очерченную грудь. Скрестив руки, она сердито посмотрела на Ярослава ярко-синими глазами.

Оба мужчины, как по команде, повернули к ней головы.

– Ты придёшь, али как? – с недовольством спросила она, обращаясь к смуглому военачальнику.

– Нет, – покачал он головой. – Лучше тут посижу. Спи. Или, если хочешь, ступай домой.

Девушка раздражённо встряхнула копной волос.

– Говорили мне девки – не ходи с басурманином! А я, дура, не послушалась! Всё у вас не так, как у людей принято! Что мне теперь, в посад по темноте идти? Чтобы меня навьи разодрали?

Илья усмехнулся и бросил на Ярослава вопросительный взгляд. Тот коротко кивнул, без слов догадавшись, о чём собирается спросить товарищ.

– Спасибо, – тихо поблагодарил его Илья и, уже громче, обращаясь к поджавшей полные губы Ульяне, добавил, поднимаясь со стула: – Зачем же тебе в посад, красавица? Утро ещё не скоро. Пойдём лучше ко мне в покои, там, рядом с подружками, и тебе местечко найдётся!

Обрадовавшись, девушка не раздумывая направилась через весь зал к покоям воеводы. Проходя мимо Ярослава, она задержалась на мгновение и, скорчив обиженную гримасу, показала ему язык.

Илья, пожав плечами, ухмыльнулся и, сопровождаемый отрешённым взглядом друга, последовал за Ульяной, закрыв за собой дверь.

Ярослав, погружённый в размышления, остался один у очага. Огонь уютно потрескивал, отбрасывая тёплые отблески на его усталое, задумчивое лицо.

Из-за тёмного окна доносился тихий шёпот ветра, добавляя ночи особого умиротворения.

В тишине он чувствовал, как напряжение последних дней постепенно растворяется.

Завтра предстояла битва, но сегодня можно было позволить себе этот короткий миг покоя перед тем, как снова погрузиться в хаос сражения.

Ночь принесла с собой жгучий холод. Мороз, начавший крепчать ещё днём, с наступлением темноты стал только сильнее.

Золотистый месяц, выглядывающий из-за тёмных, рваных облаков, скупо освещал извилистую дорогу. Под завывания ветра медленно двигался поток людей, облачённых в чёрные, поблёскивающие в лунном свете латы. Завидев впереди огни поселения, воины поднимали головы, всматриваясь вдаль. Их уставшие, угрюмые лица прояснились, когда стало ясно, что конец пути уже близок.

– Изборов, – произнёс ехавший рядом с Романом тысячник.

Воевода ничего не ответил, погружённый в свои мысли. Он пристально изучал окрестности виднеющегося впереди города, стараясь уловить малейшие детали обстановки в тусклом свете убывающего ночного светила.

Что-то странное витало в воздухе. Казалось, будто там, вдали, светилась огнями не настоящая крестьянская столица, а искусная иллюзия. Декорация для грандиозного представления, созданная настоящим мастером своего дела.

– За последние несколько вёрст я не видел ни одного горожанина, – подозрительно произнёс Роман. – Это странно для такого большого поселения.

– Крепкие морозы нынче, – пожав плечами, ответил тысячник. – Возможно, просто незачем покидать дома.

Роман искоса взглянул на него и промолчал. Возможно, тысячник был прав. Но это спокойствие, отсутствие людей и почти идеальная картина мирно спящего ночного города, освещённого сотнями огней, вызывали в нём смутную тревогу.

Воевода попытался отогнать дурные предчувствия, но мысли продолжали беспорядочно крутиться в голове, словно назойливые мухи, хотя причин для беспокойства, казалось, не было вовсе.

«Видимо, это просто усталость. Нужно будет хорошенько выспаться сегодня», – подумал он.

Стуча тяжёлыми сапогами о замёрзшую землю, колонна медленно продвигалась по дороге, ведущей к величественному детинцу на холме. Постепенно крестьянские хаты стали встречаться всё чаще, но их обитателей по-прежнему не было видно.

Вдруг впереди замерцали огоньки. Приближаясь, они становились всё ярче, и вскоре стало ясно, что это всадники. Несколько человек, держа в руках факелы, скакали сквозь мрак со стороны крепости навстречу войску.

– Кто это? – вглядываясь в мглу, спросил воевода у тысячника.

– Может, посольство? – предположил тот.

Роман подал сигнал остановки.

Вереница конников и пеших замерла в ожидании. Не спуская глаз с всадников, воевода следил за их приближением. Фигуры на лошадях становились всё различимее – теперь можно было разглядеть лица. Ничем не примечательные радонцы, все как один – бородатые мужчины средних лет. Широкоплечие и угрюмые.

Наконец, подъехав, они остановились перед головой колонны. Один из них, видимо, старший, обратился к Роману:

– Пусть Владыка дарует вам спокойную ночь!

– И вам того же, – сдержанно ответил воевода.

– Городская стража заметила колонну с городской стены, и посадник отправил нас навстречу. Скажите, кто вы такие? Нет ли у вас злого умысла напасть на мирный крестьянский город?