Несмотря на повязку, все в заведении его сразу узнали. Едва он опустился на стул, как кабатчик тут же принёс разбойнику кувшин с мутной, дурно пахнущей жидкостью – местным пойлом, совершенно неоправданно называемым “пивом”.

Ростислав почувствовал, как по затылку пробежали мурашки.

«То, что надо», – невольно улыбнувшись, подумал он.

– Ну-ка, подожди меня тут, – бросил он продолжающему ныть Федьке и, встав, уверенным шагом направился к столу, за которым устроился Емелька, по дороге на последние деньги прихватив у стойки ещё одну бутыль.

Ростислав, не говоря ни слова, подошёл к рыжему разбойнику и, не дожидаясь приглашения, уселся прямо напротив. Емелька, потягивавший хмельную бурду, едва не расплескал её от неожиданности. Лицо его вмиг приобрело багровый оттенок, выдавая крайнее возмущение.

– Ты, сука, кто такой? – вспылил он.

– Прошу прощения, – вежливо отозвался Ростислав. – Я не обучен здешним правилам приличия.

– Чудно ты как-то говоришь, – прищурился рыжий. – Кто таков?

– Мы с дружком прибыли на днях. Новенькие, ещё не освоились. Хотим к какой-нибудь шайке прибиться, а твоя, Емельян, – лучшая. Вот и бутылку принёс, в знак уважения.

– С чего это у меня лучшая шайка?

– Видели мы с приятелем, как ты с обозом в крепость въезжал. У всех рты пооткрывались от зависти!

– А что дальше было – видел?

– Нет, – не задумываясь, соврал Ростислав. – Дальше, небось, девок собрал да прокутил всю ночь. А что ещё при такой добыче-то делать?

Емелька, начавший хмелеть, самодовольно ухмыльнулся, не распознав грубой лести.

– Как звать? – уже дружелюбнее спросил он.

– Ростиславом. А дружка моего – Федькой.

– Откуда прибыли? Что умеете?

– Я из Радограда, а дружок мой – деревенский. Он мастер по колёсам, а я при купце стражником служил, пока не попёрли.

– За что?

– Да так, – уклончиво ответил Ростислав. – Проворачивали с товарищем делишки. Из обоза понемногу тянули то да сё. Как поймали – сразу выгнали.

– С Федькой?

– Нет, с Тимохой. Он в другие края подался.

Откупорив бутылку, Ростислав наполнил кружку Емельки напитком и, взяв стакан, налил и себе тоже. Чокнувшись, они выпили за знакомство.

– То, что ты в охране был, – это хорошо, – покачав головой, рассудил рыжий. – Некоторым тут это может не прийтись по нраву, но мне – насрать. У нас здесь кого только нет: бывшие дружинники, кабатчики, крестьяне и ещё бес его знает кто. Я так думаю – раз с оружием дело имел, значит, пригодишься. На деле тушеваться не будешь! А то на последнем несколько моих положили. Так что свежая кровь не помешает.

– Ну вот и славно! – обрадовался Ростислав.

– Славно-то славно, – мрачно отозвался Емелька. – Только дела нет. С тех пор как война началась – с Радоградом торговля прекратилась. Великий тракт пустой. А Степной – под запретом.

Рыжий осторожно прикоснулся к влажной от крови повязке, вспоминая о нарушенном приказе, и тут же отдернул руку. Несмотря на опьянение, боль была невыносимой.

– Скоро сами себя грабить начнём, – угрюмо заключил он.

– Кто ж такой запрет установил?

– Знамо кто. Князь каменецкий. Его слово для Мишки – закон. Дескать, радоградских купцов грабь без разбора, а вот каменецких – не тронь! А раз он подчинился, то и нам другого не остаётся.

Ростислав, затаив дыхание, внимательно слушал рыжего разбойника. Уныние и подавленность, обуявшие его, были ему на руку. С опаской оглядевшись, мужчина убедился, что их никто не подслушивает, и, наклонившись к Емельке, негромко прошептал:

– Тогда у меня будет дело.

– У тебя? – не поверив, оскалился тот. – Дело? Какое у тебя может быть дело? У козла молоко красть?

Ростислав пропустил язвительное замечание мимо ушей.

– Да. У меня есть дело. Хочешь – пойдём вместе.

– Что за дело?

– Видал я на твоём обозе мальчонку…

– Ну да, был один. Васька, конюший купеческий.

В глазах Емельки заискрился интерес, когда он заметил невозмутимость собеседника. Он осторожно подался вперёд. Ростислав ощутил резкий запах перегара, смешанный с металлическим духом крови, пропитавшей повязку.

– А на что он тебе сдался, этот Васька?

– Сдался он мне потому, что не конюший это.

– А кто?

– Это Ярополк. Княжич Радонский.

Емелька поперхнулся пойлом.

– Не может быть, – протянул он.

– Может, – подтвердил Ростислав. – Я когда с купцом своим в Радограде был, видал его. Уж поверь, я мальчонку ни с кем не перепутаю.

– Точно, – вспомнил рыжий. – Разносили же весть, что парнишка сбежал и за него дают серебра столько, сколько весит.

– Кто разносил?

– Да приезжал сюда вестник каменецкий, – развёл руками Емелька. – Рассказывал, что, мол, княжич пропал. Кто найдёт и приведёт к Роговолду – тому награда. Только мы послушали, да и забыли об этом. Дело гиблое. С чего бы мальцу у нас ошиваться?

– А ты когда у купца его увидал – не догадался?

– Так а как мне догадаться-то? Это ж торгаша хлопец. Васькой назвался. Откуда сыну князя взяться у купца на посылках?

– Он это, он. Точно тебе говорю.

Рыжий задумчиво почесал бороду. Хмельная пелена всё больше заволакивала его глаза.

– Так вот почему Мишка всех отпустил, а его – нет, – с ненавистью проговорил он. – Знает, шельмец, кто это. Моё серебро прикарманить решил, падаль! Я прямо сейчас пойду к нему и потребую мальчишку назад!

Ростислав, испугавшись, схватил резко поднявшегося собеседника за рукав и с трудом усадил обратно.

– Ты что! – воскликнул он. – Потребуешь тут! Если он узнает, что мы пронюхали, кто такой этот Васька – конец нам! Атаман парнишку ни за что не отдаст. Тут выход один – красть его и самим везти Роговолду.

– У предводителя украсть?.. Нам сюда потом ходу не будет!

– А на хрена нам эти развалины сдались? Мы с такими деньгами в столице отлично заживём! Трактиры там получше здешних будут! Да и девки тоже!

Емелька притих, пытаясь пьяной головой обдумать слова человека, которого ещё полчаса назад не знал.

– Хорошо, а кого с собой брать будем? – наконец спросил он, пристально глядя в глаза Ростислава.

– А много народу нам не надо, – ответил тот. – Я, ты да мой напарник. Он в курсе, что к чему, так что нужно и его взять. Втроём и пойдём. Меньше человек – больше доля.

– Ладно, – после недолгой паузы согласился рыжий.

– Когда выступим?

Емелька сделал жест кабатчику, чтобы тот принёс ещё выпивки, и сказал:

– Ну, зови своего приятеля. Давайте прикинем.

Ярополк прислуживал на кухне уже несколько дней.

Все люди, окружающие его, были родом из Радонского княжества, однажды захваченные в плен во время набега. Кто-то из них входил в свиту купца, ехавшего в Каменец, кто-то жил в приграничной деревне, подвергшейся налёту разбойничьей шайки.

Княжич догадывался об этом по обрывкам фраз, которые изредка доносились до его ушей во время работы – ни с кем подружиться он ещё не успел. Было мало времени, да и люди тут предпочитали помалкивать и выполнять свою работу тихо, держа язык за зубами.

Кухня располагалась в одном из бастионов крепости, рядом с Великой башней. Стены, выложенные из чёрного камня, здесь были покрыты инеем, а из дырявой деревянной крыши, в зависимости от времени суток, внутрь просачивался блёклый свет луны или солнца, в котором, покачиваясь, плавали редкие снежинки.

Жили кухонные рабочие здесь же, в прилегающем помещении, таком же невзрачном, как и место для готовки.

Оно никак не обогревалось. Ночью изо ртов и носов спящих под грудой тряпья людей поднимались причудливые облака пара, посмотреть на которые сбегались крысы, полчищами рыскающие в здешних казематах в поисках какой-нибудь пищи. Иногда они подбирались близко к похрапывающим невольникам и кусали их руки, пропахшие едой. Тогда люди с криками просыпались, и окружившие их зверьки с громким писком разбегались по тёмным углам.