– Ох, – выдохнул парень. – Грозное войско!

Дозор, посланный Владимиром на Западный тракт, устроился на небольшом поросшем лесом холме, немного в стороне от дороги. Сидя по очереди на дереве, они уже сутки напряжённо вглядывались вдаль, пытаясь заметить приближение врага. Наконец их усилия были вознаграждены.

– Надобно в Изборов скакать, – с глухим стуком спрыгнув на землю, сказал второй из дозорных, постарше, с длинными тёмными усами. – Владимира предупредить.

– Хорошо. – Молодой заметался у сосны, не зная, куда бежать. – Поскакали скорее!

Усатый положил ему руку на плечо, успокаивая.

– Погоди. Поедем не вместе.

– А как же?

– Как-как? По отдельности. Не приведи Владыка, случится что. Догонят нас или ещё чего – тогда подведём и княжича, и товарищей. Доложить нужно во что бы то ни стало и как можно быстрее! Коли с одним из нас какая беда произойдёт – другой доедет. Так вернее будет.

– Х-хорошо, – неуверенно кивнул напарник.

– Двигаться по тракту нельзя, – продолжил усатый. – Увидят следы и поймут, что за ними следили. А там, глядишь, догадаются, что город уже взят. Этого допустить мы не можем! Поэтому поедем по полю, вдоль дороги, не меньше сотни сажень от тракта. Я по правую сторону, ты – по левую. Понял?

Веснушчатый коротко кивнул. Не говоря больше ни слова, оба медленно спустились к привязанным у подножия холма лошадям.

– Княжич, к нам движется войско, – громко произнёс усатый дозорный, расколов тишину думской палаты Изборова.

Святослав и оба тысячника тут же перевели взгляды на Владимира.

Командующий медленно поднялся из-за массивного стола, вырезанного из розоватого камня, добытого в Западных горах.

– Сколько их? – пристально посмотрев на вестника, спросил он.

– Много, – развёл тот руками. – Наполовину, а то и вдвое больше нашего, и очень хорошо вооружены. На каждом – чёрный каменецкий доспех.

Владимир медленно выдохнул и скользнул невидящим взглядом по просторному помещению.

Комната была богато украшена резьбой по серебряному дереву и увешана шкурами – лошадиными и коровьими. На каменных стенах искусной рукой мастера высекли барельефы, изображавшие крестьянскую жизнь: посев и сбор урожая, народные гуляния, праздники. Однако на одном из них виднелась уродливая, выщербленная пустота – видимо, раньше там была вырезана фигура Матери-Земли, уничтоженная по приказу Изяслава Завоевателя.

Пол палаты украшала причудливая разноцветная мозаика. Почти у самого потолка находились большие круглые окна из пёстрого ликайского стекла, заливавшие комнату тёплым светом. В солнечных лучах медленно плавали невесомые пылинки.

– Кто ведёт войско? Роговолд?

– Издалека не видно, княжич. Да и если бы и увидел – не узнал бы. Не встречал я его раньше, мне не известно, каков князь с лица.

Несколько минут собравшиеся провели в молчании. Владимир постепенно приходил в себя. Охватившая его растерянность отступала, и мужчина начинал чувствовать себя увереннее.

– Хорошо, – проговорил он. – Где вы их видели? Как скоро враг будет здесь?

– У развилки видели. Там, где от Западного тракта дорога на Радоград отделяется. Это в трёх днях пути отсюда. В худшем случае – в четырёх, если погода испортится. Потом я сутки к тебе скакал, значит, один день уже прошёл. Сегодня четверик, так что, думаю, к вечеру шестицы они войдут в посад.

Тысячники обменялись обеспокоенными взглядами. Владимир, молча выслушав дозорного, опять погрузился в раздумья. Какое-то время в комнате не было слышно ни звука.

– Хорошо, – наконец нарушил безмолвие княжич. – Расскажи, что именно ты видел. Что они делали? Просто шли без остановки?

Дозорный нахмурился, силясь вспомнить подробности. Его длинные, тёмные усы двигались вместе с губами, которыми он шевелил, воскрешая в памяти картины того утра.

– Я, значит, на дереве сидел, – неуверенно начал он. – Глядел. А они шли. Появились справа, от столицы, и до самого перекрёстка двигались …

– Дальше, – поторопил Владимир.

– А потом, как голова колонны прошла развилку, они остановились. – Лицо дружинника озарилось. – Точно! Как вкопанные встали. Кто-то ходил вдоль тракта, будто искал что-то. Землю трогал.

– Долго? Сколько войско стояло?

– Да нет, – пожал плечами усатый. – Недолго. Может, с полчаса. А потом снова двинулось вперёд.

– Это всё?

– Да, княжич, – кивнул тот. – Потом мы сразу в Изборов поскакали. Вдалеке от дороги, чтоб никто не увидел следов.

Владимир коротко кивнул.

– Спасибо тебе за службу. Будь уверен, я её не забуду. А пока тебя накормят и дадут отдохнуть. Ступай.

Дозорный поклонился и направился к дверям. Стражники, распахнув тяжёлые, выкрашенные в красный цвет створки, выпустили его из зала. Командующий снова сел за стол, положив руки перед собой.

– Вы тоже ступайте! – махнул он рукой охранникам у дверей

Дождавшись, когда в палате остались лишь он, Святослав и военачальники, княжич обратился к ним:

– Вы всё слышали. У кого какие мысли?

Все были напряжены. Никто не решался заговорить первым, будто ожидая, что кто-то другой нарушит гнетущую тишину. Святослав, Илья и Ярослав сидели молча, обдумывая услышанное.

Время тянулось медленно, словно капля мёда, стекающая с ложки.

Наконец Илья не выдержал:

– Мы в выгодном положении. Детинец крепок, он выдержит любую осаду. Они не смогут взять Изборов приступом. Нам лишь нужно укрыться за стенами и обороняться.

– Да, – добавил Ярослав. – Каменецкие воины умелые. У них хорошее оружие. В открытом бою нас разобьют. Нужно изъять у крестьян еду и встретить врага, сидя в твердыне.

Владимир, кивая, выслушал военачальников, глядя на шершавую поверхность стола прямо перед собой. Дождавшись, когда они закончат, поднял взгляд на Святослава.

– А что скажет мой рында?

Все уставились на притихшего мальчика. Оруженосец, словно застигнутый врасплох всеобщим вниманием, втянул голову в плечи, стараясь стать невидимым. Его глаза, наполненные смятением и тревогой, метались по лицам взрослых.

– Ну же, – подбодрил его княжич. – Ты не первый день в войске, присутствуешь на всех советах. Твоё мнение важно для меня.

Собравшись с духом, рында открыл рот, но слова выходили из него с трудом, будто застревали в горле. Он чувствовал, как дрожит голос, и боялся, что не сможет донести свои мысли. Однако, несмотря на охватившую его скованность, Святослав постарался придать интонации уверенность.

– Я… Я не согласен с Ильёй и Ярославом, – неожиданно выпалил он.

– Вот как? – Владимир с интересом посмотрел на него. – Почему же?

– Я считаю, что нам нельзя сидеть за стенами, – тонким голосом ответил мальчик, с опаской косясь на тысячников. – Сейчас с нами происходит то же, что было в Змежде. Если враг окружит детинец – нам конец. Мы не сможем вечно прятаться. Однажды еда закончится, и тогда всё будет потеряно.

– И что же ты предлагаешь? – улыбнувшись, осведомился командующий.

Святослав глубоко вздохнул и обвёл глазами сидящих за столом мужчин. Несколько мгновений он колебался, но затем решительно произнёс:

– Мы должны дать им бой.

Тысячники недоумённо посмотрели на парня, будто он сказал несусветную глупость. Илья усмехнулся:

– Мальчик не понимает, что представляет собой каменецкое войско…

– А я согласен со своим оруженосцем, – неожиданно поддержал его княжич. – Мы должны сражаться.

– Сражаться? – удивлённо поднял чёрные брови Ярослав.

– Да. Именно так, – уверенно ответил Владимир. – Иного выбора нет. Осада – это наша смерть. Медленная и оттого ещё более мучительная. Каменецкая рать велика. Она сможет полностью окружить крепость. У людей Роговолда будет свобода передвижения и снабжения – они сколько угодно могут держать кольцо вокруг детинца, хоть годы, в то время как мы будем заперты внутри. А потом у нас либо закончатся припасы, либо начнётся мор, либо вспыхнет бунт. А может – всё это сразу.