– Говори! – схватив Ивана за руку, выкрикнул князь.

– Около половины войска, не меньше двух тысяч, погибло. Столько же лежит без памяти – выживут или нет, одному Зарогу известно. Только несколько сотен, пятая часть – караулы и дозоры на стенах – уцелели. Не больше тысячи. В городе дела обстоят ещё хуже. Многие горожане и до этого с трудом волокли ноги из-за голода, а тут такое… Улицы завалены телами. Но, их ты и сам видел…

Роговолд не ответил. Вытаращив глаза, он, не мигая, смотрел на Ивана, будто был не в силах осознать услышанное.

– Того хуже, что, судя по всему, весь запас воды испорчен. Великий князь, не хочу этого говорить, но положение плохое. Без питья не продержимся и недели. Государь!..

Роговолд, покачнувшись, словно от удара молота, прислонился к стене, ощущая, как земля уходит из-под ног. Колени подогнулись, и мужчина, вероятно, упал бы на землю, если бы Иван не подхватил его.

– Князь! Хозяин! – закричал, испугавшись, голова стражи.

Быстрым движением он снял с пояса флягу с чистой водой и, смочив ладони, бережно приложил их к лицу Роговолда. Капли медленно стекали по впалым щекам, возвращая его в чувство. Постепенно, спустя несколько минут, взгляд государя прояснился.

– Всё хорошо, Иван, – едва слышно прошептал он. – Я увидел, что хотел. Всех уцелевших переместить в одну из дружинных изб. Остальные – заколотить. На каждый угол послать глашатая, пусть все знают, что нельзя ни есть, ни пить…

Слова давались мужчине с трудом. Перед глазами плыли размытые световые пятна.

Кивнув, помощник обернулся и заметил, как к ним чинно подходят люди в длинных, до пят одеждах – лекари, которых он ранее отправил осматривать умерших. Подойдя, они поклонились.

– Пусть бережёт тебя Владыка, Великий князь, – раздался голос одного из них, высокого, шедшего впереди.

Это был Матвей, главный столичный врачеватель.

– Что у вас? – тихо спросил Роговолд.

– Мы осмотрели больных. Похоже на кровя́ницу, только гораздо сильнее. Почти половина умерла в первые часы, из оставшихся, даст Владыка, выживет не более трети. Они в тяжёлом состоянии.

– Вести всё хуже и хуже… – сокрушённо покачал головой государь.

– Да, хорошего мало, – согласился лекарь. – Но есть и кое-что обнадёживающее. Кухарь одной из дружинных изб напился ночью и уснул. Да так, что было не добудиться. Пролежал под столом для трапез до обедни. И сейчас цел-целёхонек!

– И что это значит? – не понял Иван.

– А то, что несколько часов рядом с ним лежали мёртвые дружинники.

– Что ты хочешь сказать, не тяни! – поторопил Роговолд.

– Я хочу сообщить, Великий князь, что зараза не передаётся, как поветрие. Кто не пил и не ел отравленной пищи – жив и ничем не болен.

– Хоть что-то хорошее…

– Но всякое может случиться, – добавил Матвей, склонив голову. – Я бы распорядился соорудить повязки с целебными травами на лицо – для верности. Возможно, они помогут остановить распространение мора. И ещё кое-что… Погибших очень много. Особенность этой хвори в том, что тела начинают очень быстро гнить. Люди будто разлагаются изнутри. Как государь может заметить, началось потепление. Если не навести порядок на улицах – начнётся настоящее поветрие, и тогда живых в городе вовсе не останется. Закопать мы их не можем, – он постучал каблуком кожаного сапога о мостовую, – под нашими ногами скала. Так что тела надобно придать огню. Причём как можно скорее.

– Сжечь, говоришь?.. – Роговолд поднял на него задумчивый взгляд. – У меня есть идея получше. Возможно, мёртвые даже смогут нам помочь. Иван, собери людей.

Владимир, облачённый в лёгкую белую рубаху с воротом, вышитым красной нитью, всё утро внимательно осматривал укрепления лагеря.

Ночи по-прежнему были морозными, но дни становились теплее, и солнце припекало почти по-летнему. Поверхность льда, на котором были установлены шатры, покрылась тонким слоем талой воды, а многие из воткнутых в него заострённых кольев упали, потеряв опору.

Специальный человек каждый день измерял толщину корки на поверхности реки, делая прорубь. Так князь надеялся подгадать время, когда, в случае неудачного завершения осады, следовало бы снять лагерь. Когда его дружина подошла к столице, лёд на Радони был не менее сажени в толщину. Сейчас от него осталось чуть более половины.

Ноги воинов постоянно были влажными. Многие болели. Лекари не успевали готовить для дружинников целебные настои и отвары. Владимир сокрушённо покачал головой, глядя, как мужики прокладывают дорожки из жердей, чтобы не промочить сапоги ещё сильнее.

– Владимир, тебе стоит это увидеть! – раздался из-за спины голос Ильи.

Князь обернулся. Румяный тысячник, восседавший на пегой кобыле, выглядел взволнованным.

– Что там?

– Пойдём, – махнул рукой тот. – Тебе нужно поглядеть на ворота Радограда.

Ехать не хотелось, но всё было лучше, чем наблюдать за тем, как под ногами неумолимо тает лёд и с ним надежды на победу в войне.

– Коня! – коротко скомандовал князь.

Взобравшись на лошадь, он молча последовал за Ильёй. Тысячник повёл командующего через весь лагерь. Покачиваясь в такт движения кобылы, Владимир с грустью наблюдал, как его воины поднимают шатры, чтобы подложить под них доски.

Весна всё же наступила, и конец, которого он так страшился, был уже близок.

Постепенно приближаясь к границе стоянки, мужчина заметил вдалеке множество людей, выстроившихся в ряд. Они тихо переговаривались, глядя в сторону острова. Помимо дружинников, здесь были Ярослав, Драгомир и его рында, Святослав. Люди, склонив головы, расступались перед князем, давая ему пройти.

Остановившись, Илья указал вперёд и вверх – на Бирюзовый пятак.

Владимир молча посмотрел на место, указанное тысячником. Лёд ослепительно сверкал, отражая солнечные лучи, и ему потребовалось время, чтобы глаза привыкли и он смог понять, что происходит у стен.

Там, на небольшом плоском участке скалы у ворот, Бирюзовом пятаке, словно муравьи, копошились люди. Множество людей. Они ходили вдоль отвесного обрыва и сбрасывали оттуда что-то тёмное и продолговатое, напоминающее мешки, в которые обычно перевозят репу или зерно. Один за другим они летели вниз, ударяясь о скалы и падая друг на друга.

Князь опустил взгляд ниже. Огромная куча этих серо-коричневых предметов уже выросла на льду, прямо на Нижнем пятаке, преграждая путь к лестнице наверх.

– Что это? – не понял Владимир. – Какие-то тюки?

– Это тела, – мрачно пояснил Драгомир. – Если присмотреться – видно, как руки и ноги болтаются в воздухе.

– Их сотни, – подтвердил Ярослав. – Даже тысячи.

Князь изменился в лице. Действительно, теперь он мог различить очертания конечностей.

– Неужели голод настолько силён? – недоумённо протянул Илья.

– Нет, не думаю, – покачал головой ярдумец. – В городе мор.

Все – и дружинники, стоявшие рядом, и тысячники – молча переглянулись.

– Мор… – медленно повторил один из ратников, будто пробуя слово на вкус. – Это Зарог их наказал. Пошли против законного государя – вот и получили! Теперь точно конец городу.

– Зачем сбрасывать тела? – спросил Ярослав.

– Дни стали тёплыми. Если город завален трупами – они начнут гнить. Это может привести к поветрию, – пожал плечами Владимир.

– Но разве так можно? Погибших полагается предавать огню! Должен быть совершен ильд!

– Думаю, тел столько, что их просто нечем сжигать, – угрюмо проговорил Владимир. – Чтобы провести обряд для такого количества людей, нужно очень много дерева, а город, в основном, выстроен из камня. Поэтому они и сбрасывают их вниз, к нам. Не разбирать же ради мёртвой черни Великий храм.

Фигуры радоградцев, которые недавно, возможно, даже сегодня, погибли целыми семьями, падали снова и снова.

– Хорошо, что мы далеко. До этой горы тел не меньше сотни саженей, – угрюмо произнёс Святослав, не сводя глаз с Нижнего пятака.