— Мам, ужин будет подан… Эфе! — с удивлённым криком ворвался в холл Дарен и тотчас устремился к парнишке. Спустя несколько минут знакомств, радостных восклицаний, смеха и объятий, мы разбрелись по комнатам, чтобы вскоре собраться всем в гостиной за ужином, а утром, когда приехали Алекс, Дерек и Дэвид в доме Делии Рейн снова зазвучали восторженные крики и смех…

— Праздник получился чудесный, — промолвила Адель, щурясь от удовольствия и лучиков солнечного света, которые пробрались в небольшую щель незадёрнутых штор.

— Да, эти шарики в бассейне… я подумываю устроить что-то подобное для моих клиенток. А что? В любом возрасте хочется подурачиться.

— Угу, — сонно кивнула Дель, закатывая под чайный столик первый игрушечный паровоз, — наш с Алекс подарок для Дарена. Адель же подарила мальчику котенка, который вырастив, обещал стать невероятным красавцем.

— Ну что за… опять тошнит, — пробормотала Алекс, глубоко и часто задышав, а спустя пять минут, сердито буркнула, — почему я, почему ни Дэвиду достаются все прелести беременности.

— Да-а-а… мечта, наверное, каждой женщины, — протянула Адель, делая большой глоток ароматного напитка, — мадам Малет рекомендовала тебе пить чай с мятой, сказала поможет.

— Увы, нет, — тяжело вздохнула подруга, покосившись на чашку кофе, от которой ей пришлось отказаться.

— Мадам Делия, свежая пресса.

— Оставь на столике, я позже прочту, — промолвила Дель, чуть приоткрыв глаза, чтобы тут же их снова смежить.

— А я посмотрю, скоро открытие театрально сезона, а я вдруг увлеклась спектаклями, — хихикнула, беглым взглядом пробежав по строчкам на первой полосе, неверяще прочла еще раз и еще, и только после пятого раза потрясённо прошептала, — сегодня ночью умер Его Величество. Коронация Её Величества Элеоноры Дарсткой состоится в полдень в соборе Святого Игона.

— Что⁈ — одновременно воскликнули подруги, сонливость вмиг слетела, а в воздухе тотчас зазвенело от напряжения.

— Коронация в полдень, — сиплым голосом повторила, бросив газету на стол, которую тотчас схватила Алекс.

— Надеюсь, став единовластным правителем Вирдании, она окончательно не слетит с катушек, — задумчиво проговорила Дель, с тревогой на меня посмотрев.

— Не уверена, она…

— Скай⁈ Что случилось? — прервала меня Дель, рывком поднимаясь с кресла, бросившись к мрачному мужу. За ним следом в гостиную вошли хмурые Дерек и Дэвид, сразу двинувшись каждый к своей супруге.

— Эли поторопилась с объявлением своей коронации, — глухим голосом проговорил мужчина, порывисто обняв жену; он, чуть помедлив, продолжил, — час назад ее заперли в темнице Таиэр, обвинив в измене, завтра на рассвете ее казнят.

— Но… как? Почему? — выдохнула Адель, переводя ошеломленный взгляд с меня на Ская и обратно, — наследника нет, кто станет…

— Аррон Брикман, династия этой семьи нисколько не уступает в древности и чистоте крови династии Дарсов, — со злой усмешкой проговорил Скай, тотчас добавив, — им все же удалось, ни Крейг, так Аррон взойдёт на трон. Дель… они не оставят в живых тех, кто хоть как-то мешал им вернуть власть.

— Амевер отличная страна, Дель. Уверена, там твои проекты тоже будут пользоваться успехом, — промолвила я, ласково улыбнувшись подруге и озорно ей подмигнув, добавила, — нам ли бояться начинать все сначала, тем более сейчас, когда мы есть друг у друга…

— Могла бы немного и потерпеть, — буркнул муж, раздраженно одергивая свой темно-синий сюртук и пропуская меня вперед в тускло освещенный холл, — эта сделка мне нужна.

— Я тебя-то с трудом терплю, а ты предлагаешь терпеть общество еще и этого мерзкого борова, — деланно приподняла бровь, проходя в просторный холл нашего особняка с мраморными колоннами, успев заметить краем глаза мелькнувший в коридоре второго этажа подол зеленого шелкового платья моей свекрови. — Если тебе так важен этот договор, мог бы сам быть с ним полюбезней. Уверена, мсье Рори всё равно.

— Ты… ты окончательно спятила, — задохнулся от праведного гнева муж, невольно даже отпрянув от меня, его лицо побагровело, а руки сжались в кулаки, — Я завтра же подам прошение на развод!

— Хм, зачем тянуть? Кажется, с мсье Битом вы приятельствуете, полагаю, он не откажет тебе в этой просьбе, — насмешливо проговорила, медленно снимая тяжелое бархатное пальто с меховой отделкой и небрежно бросая его на руки застывшему в изумлении лакею.

— Ты не понимаешь, что останешься одна? — потрясенно воскликнул мужчина, нервно теребя золотую пуговицу на манжете, — в твоем возрасте ты никому не нужна.

— Ты сам себе противоречишь. Уж определись, то ли мне быть сговорчивей с твоими партнерами, то ли я никому не нужна, — холодно парировала, расправляя складки темно-бордового платья.

— Завтра же! — взвизгнул муж, сбегая в кабинет и громко хлопнув дубовой дверью. Он делал так всегда, когда терялся и не знал, как ответить на мою дерзость.

— Слабак, — едва слышно проговорила, шокируя своими словами седовласого чопорного дворецкого, который, как, впрочем, и большинство слуг и родных, считал, что герцогиня Адель внезапно сошла с ума.

— Что, опять довела? И что на этот раз потребовал от тебя мой сын? — проговорила свекровь, неспешно спускаясь по мраморной лестнице, умудряясь при этом не дотрагиваться до позолоченных перил и держать голову прямо, как истинная аристократка.

— Лучше вам не знать, — хмыкнула, с восхищением наблюдая за статной старушкой в элегантном платье. Не будь она до зубовного скрежета повернутой на этикете, мы бы с ней непременно подружились, — но мсье Оноре надолго запомнит нашу встречу в темном алькове, которую так любезно организовал мой муж.

— Выпрями спину! — вдруг прикрикнула мадам Мелва, остановившись у подножия лестницы, и чуть понизив тон голоса, спросила, — что ты с ним сделала?

— Всего лишь обеспокоилась его здоровьем, ведь в его возрасте иметь такой вес… у него должны быть проблемы по части мужской силы. Я всего лишь посоветовала обратиться к доктору. Правда, видимо, я говорила слишком громко, и приглашенные в соседней зале всё слышали.

— Хм… я думала, ты его ударила, как того несчастного на приеме у мадам Лизет, — разочарованно протянула мадам Мелва, постукивая веером по ладони.

— О нет, этот руки не распускал, так что обошлось без членовредительства, — с натянутой улыбкой произнесла, чувствуя неимоверную усталость и огромное желание покинуть этот душный особняк с его тяжелыми портьерами и докучливым мужем.

— А ты действительно очень изменилась. Та лихорадка пошла тебе на пользу, — задумчиво протянула свекровь, пристально разглядывая меня своими проницательными серыми глазами, — и куда только делась послушная Адель, готовая исполнить любой приказ моего сына?

— Эм… прошу меня извинить, — произнесла я, чувствуя, как корсет впивается в ребра, — мне нужно переодеться. Это платье слишком тяжелое.

Поднимаясь по мраморной лестнице, я мысленно ответила свекрови: «Адель больше нет, мадам. Есть Алина из две тысячи двадцать четвертого года».

Войдя в спальню, я прислонилась к закрытой двери и наконец позволила себе выдохнуть. Корсет немилосердно сжимал ребра, многочисленные нижние юбки и тяжелая парча платья до сих пор давили своим весом, а замысловатое сооружение из шпилек на голове, казалось, вот-вот обрушится. Шея ныла от напряжения — попробуйте-ка продержать голову гордо поднятой несколько часов. Но на лестнице я держалась безупречно, спина прямая, взгляд холодный и уверенный, зная, что проницательная свекровь наблюдает снизу своими серыми глазами-рентгенами. В этом мире внешние проявления силы значат слишком много — урок, который я выучила за последние три месяца, когда каждая минута слабости оборачивалась новым унижением.