— Интересная у меня родня, — отметил Виктор. — Ладно, бог с ней. Нам, кажется, пора. Веди в зал заседаний, я в вашем колдовском дендрарии и заблудиться могу.

Анна грустно на него посмотрела.

— Почему-то вспомнилось, как я защищала диплом. Это в том же помещении было… Боялась страшно, хотя все знают — раз допустили до защиты, будут пять минут позора, и ты магистр.

— Нам предстоит примерно то же самое, — неуклюже попытался пошутить Виктор.

Они поднялись по винтовой лестнице в небольшое круглое помещение под крышей одной из башен. Там были узкие высокие окна, под потолком — люстра со множеством свечей (судя по яркости — магических). Стены покрыты обычной на вид штукатуркой, в проемах между окнами висели гобелены с изображениями пейзажей, замков и зверей. Слева от входа, над длинным, загнутым дугой столом, висел огромный, очень реалистичный портрет дракона Триедина. Неизвестно, магия это или талант художника, но Виктору казалось, что бывший ректор буквально готов сойти с гобелена.

Справа, на небольшом возвышении, стояла кафедра. Видимо, ученые дамы и господа из совета рассаживались за столом, а докладчик стоял за кафедрой, буквально в центре внимания научного сообщества.

Длинный загнутый стол и кресла для членов совета были сделаны из серебристой древесины. Возможно, из дерева той же породы, что и ворота в резиденцию ректора.

Наверное, это должно было что-то символизировать или материал мебели имел какие-то магические свойства. Но Виктору стол напоминал длинного белесого червяка, разлегшегося незамкнутым кольцом по залу в старой башне.

Виктор был готов постоять в сторонке, невелика птица — следователь, но оказалось, что для зрителей у стены, под гобеленом с цветущей яблоней, поставили стулья.

— Наверняка полночи процедуру придумывали, — прошептала Анна ему на ухо. — Судов у нас лет двести не было, а тогда всем заправлял дракон.

Ректор уселся на левом конце стола. Напротив него, у правого, расположились князь Федор и принцесса Юлия. Динхофф, Ксения, Эдгар, Виктория Бельская и незнакомые Виктору доктора магических наук расселись между ними. Древних не было, нелюди, видимо, решили проигнорировать это собрание. А жаль.

Неподалеку от Виктора, за спиной принцессы, уселся фон Раух. Они с Анной обменялись взглядами, и магичка слегка повеселела.

К кафедре вышла юная дама, которую Виктор видел в саду-вестибюле.

— Приветствую вас, коллеги и уважаемые гости, на расширенном заседании Ученого совета Академии, — сказала она глубоким, очень мелодичным голосом. — Я, как хранитель библиотеки и традиций, буду вести заседание. Все присутствующие обязуются подчиняться регламенту и моим указаниям, в противном случае будут удалены из зала.

Анна наклонилась к Виктору и прошептала:

— Между прочим, перед нами Агата, самая древняя колдунья в Академии. Помнит не только Мстислава, но и Горазда с Даримирой, основателей Гнездовской династии. Потеряла почти всю силу при штурме Тервеня, зато в традициях — непререкаемый авторитет. Имей в виду.

Виктор кивнул.

— Прежде всего, — продолжала мистрис Агата, — я должна объявить о временном отстранении ректора Веслава от управления Академией. Административные функции возьмет на себя мэтр Валентин.

Лысый некромант встал и церемонно поклонился. Виктор краем глаза заметил промелькнувшее в глазах фон Рауха непонятное выражение. То ли кавалергард был рад увидеть знакомого, то ли его чувства были сродни эмоциям кошки при виде жирной мыши.

— После данного разбирательства совет примет решение, восстановить ли мага Веслава в должности или назначить выборы нового ректора, — сообщила Агата. — Разбирательство начнется с речи обвинителя, после мессиру Веславу будет предоставлена возможность ответить на обвинения. Вина будет установлена советом. Ситуация исключительная, и потому мы применяем прецедент Даримиры. Правители, чьи подданные пострадали от действий, обсуждаемых на данном разбирательстве, в вопросе установления вины получают право голоса наравне с постоянными и почетными, — она кивком указала на Бельскую и еще одного мага, — членами совета. Князь Федор, принцесса Юлия, мы приветствуем вас.

Маги церемонно поклонились им. Юлия и Федор ответили тем же.

Веслав сидел с непроницаемым видом. Он ничем не напоминал того напуганного старика, с которым Виктор и Анна вчера разговаривали. Много лет он был тенью дракона, и еще полвека — фактически властелином половины материка. Его слово было законом для магов, он фактически мог приказывать любому в Заозерье.

Без колдовских удобрений и бездымных ламп еще можно прожить, артефакты связи и телепорты невероятно дороги и удобны, но и они — не самое главное. Незаменима только магическая медицина. Ректор буквально держал в руках жизни власть имущих Заозерья, ведь по его приказу выпускники Академии отказали бы в помощи любому. Прецеденты известны.

Но сейчас маги пошли против бывшего владыки.

Одно дело — беспрекословно подчиняться дракону, совсем другое — обычному магу, такому же, как остальные профессора. Без Триедина абсолютная власть в магическом сообществе стала невозможна. Веслав проиграл в тот момент, когда не понял этого.

Никакой жалости к бывшему ректору у Виктора не было. Что посеешь.

Тем временем Агата сообщила, что до окончания совета никто не покинет зал, что возможность телепортации перекрыта, и передала кафедру обвинителю.

Эдгар поприветствовал собравшихся и начал излагать суть дела. Виктор знал все аргументы — большинство базировалось на его собственном отчете о расследовании, переданном князю. Одно неприятно царапнуло — Эдгар обвинял ректора в смерти мага Кшиштофа, организации взрыва в горах — к счастью, предотвращенного, обрушении моста и провокации некроманта Анны Мальцевой на массовое убийство. Мертвые люди, не-маги, упоминались мельком как не слишком существенная подробность.

Логично: Эдгару нужно убедить магов, а они с древних времен смотрят на остальных с плохо скрытым презрением.

Обвинитель закончил речь горьким сожалением о том, что вместо научной дискуссии о допустимости широкого применения магии в строительстве, ректор Веслав обратился к недостойным методам, присущим не ученым, а уличным бандитам.

Пожалуй, в гнездовском суде за такую пламенную речь Эдгар сорвал бы аплодисменты. Здесь ему всего лишь сдержанно покивали.

— Мессир Веслав, готовы ли вы ответить на предъявленные обвинения? — спросила Агата.

Отстраненный ректор встал и обвел тяжелым взглядом всех присутствующих.

— Готов. Согласно закону Триедина, я хочу передать право речи.

По лицам магов Совета пронеслась тень недоумения. Никто из них не собирался спасать бывшего начальника.

— Это ваше решение, — согласилась Агата. — Кто будет говорить?

— Виктор Вальтер Александр фон Берген, князь Бельский из рода Мстислава, следователь стражи Гнездовска, — гулко разнесся по залу голос Веслава, — прошу вас быть моим защитником.

Будь у обвинителя Эдгара чуть меньше выдержки, у него бы отвисла челюсть. Виктория Бельская негромко рассмеялась. Принцесса Юлия на Виктора смотрела по-детски обиженно — мог бы и предупредить! «О как!» — заинтересовался Динхофф. Князь Федор одобрительно кивнул. Ксения, боевой маг, смерила князя таким взглядом, что будь в нем хоть капля силы — Федора размазало бы по гобелену.

— Удачи, — шепнула Анна.

Виктор чуть крепче, чем нужно, сжал пальцами папку с бумагами и вышел к кафедре. Он чувствовал себя пустым и легким, как в момент атаки в Гарце, — все расчеты сделаны, времени на раздумья больше нет, ты либо прав, либо ошибся на всю жизнь. Да и сколько ее будет, той жизни?

Давай, Кентавр Гарца.

Это твоя битва.

— Приветствую почтенное собрание, — выдал Виктор традиционную формулу гнездовских адвокатов перед началом речи. — Для меня честь представить вам улики и доказательства для уточнения обстоятельств дела.