— Я помню! — кивнул мальчик. — Учитель говорит, что я уже почти готов читать взрослые книги.

После ужина Дарен отправился спать. Риган извинился и ушел в свою комнату, сославшись на усталость с дороги. Мы с Делией остались наедине и устроились в просторной гостиной на мягком диване у открытых дверей. В саду щебетали птицы, а легкий ветерок приносил прохладу. На низком столике дымились чашки ароматного чая.

— Итак, — сказала Делия, подтягивая ноги под себя и одаривая меня многозначительным взглядом, — интересный у тебя управляющий.

— Делия, — начала я предостерегающе.

— Что «Делия»? — невинно спросила она. — Я просто отметила, что он очень… внимательный. И красивый. И смотрит на тебя так, словно ты — самое драгоценное, что есть в его жизни.

— Ты преувеличиваешь, — пробормотала я, чувствуя, как пылают щеки.

— Может быть, — согласилась Делия. — А может, ты просто не хочешь этого замечать. Расскажи-ка лучше, что тебя привело ко мне? В письме ты писала, что просто соскучилась, но я вижу — дело не только в этом.

Я вздохнула и откинулась на спинку дивана. Как объяснить, не рассказывая о принце и всей этой опасной игре?

— Просто устала, — сказала я наконец. — От поместья, от постоянных забот, от… от всего. Мне нужно было вырваться, подышать другим воздухом, поговорить с человеком, который меня понимает.

— Понимаю, — кивнула Делия, но в ее взгляде читалось, что она чувствует недосказанность. — Иногда женщине нужно просто побыть собой, а не играть роль, которую от нее ждут. А как дела с Риганом? Давно он у тебя работает?

— Несколько месяцев, — уклончиво ответила я. — Хороший управляющий.

— И красивый, — снова добавила Делия с улыбкой. — Адель, ты правда не замечаешь, как он на тебя смотрит?

— Замечаю, — призналась я. — Но все не так просто, Дель. Его положение, мое положение — между нами слишком много препятствий.

— Каких препятствий? — удивилась Делия. — Ты свободная женщина, он свободный мужчина. Ты его хозяйка, но он не крепостной. Если между вами есть чувства…

— Если, — перебила я. — Я не знаю, есть ли они. Не знаю, можно ли ему доверять. Не знаю вообще ничего.

Делия помолчала, изучая мое лицо.

— А хочешь узнать? — спросила она мягко.

— Не знаю, — честно ответила я. — Иногда мне кажется, что да. А иногда… иногда мне кажется, что лучше не знать некоторых вещей.

— Адель, — Делия наклонилась ко мне, — я понимаю, что у тебя есть причины быть осторожной. Но не позволяй страху лишить тебя возможности быть счастливой. Жизнь и так слишком коротка для ненужных сомнений.

Мы помолчали, слушая звуки сада. Затем Делия улыбнулась:

— А теперь расскажи мне о своих делах. Как поместье? Как лошади?

И я рассказала ей о последних месяцах — о новых жеребятах, об успехах Ветра на региональных скачках, о планах расширения конюшен. Обо всем, кроме главного. Но даже эти простые, мирные темы принесли облегчение. Здесь, в уютной гостиной Делии, под мурлыканье вечернего ветра, я могла ненадолго забыть о принцах и интригах, о двойных ролях и опасных играх. Могла просто быть женщиной, которая приехала в гости к подруге.

Следующее утро встретило нас ясным солнцем и свежим ветерком, доносившим ароматы цветущего сада. За завтраком Кип предложил Ригану и Дарену отправиться на рыбалку к небольшому озеру в окрестностях города.

— Дядя Кип обещал научить меня ловить форель! — восторженно сообщил Дарен, уплетая блинчики с медом. — Говорит, там водится самая вкусная рыба во всей округе.

— Отличная идея, — согласилась Делия, поглаживая сына по голове. — Свежий воздух пойдет тебе на пользу.

Когда мужчины ушли, вооружившись удочками и корзиной для рыбы, мы с Делией устроились в тенистом уголке сада на плетеной мебели среди благоухающих роз. Утреннее солнце еще не жгло, а легкий бриз приносил прохладу. На маленьком столике между нами дымились чашки ароматного кофе и лежали свежие булочки.

— Наконец-то мы одни, — улыбнулась Делия, устраиваясь поудобнее в кресле. — Теперь можем поговорить по душам.

Я отпила глоток кофе и посмотрела на подругу. В утреннем свете она выглядела особенно молодо и красиво, а в ее глазах светилось то спокойствие, которого я не видела в столице.

— И все же, что у тебя с этим управляющим? — спросила она без предисловий.

— Не знаю, — честно призналась я. — С одной стороны, он привлекательный, умный мужчина. С другой, я не доверяю ему.

— Сложная ситуация, — согласилась Делия. — А ты что-то чувствуешь к нему?

— Вот в том-то и дело, — призналась я, краснея. — И это еще больше усложняет все. Когда он смотрит на меня, когда приносит букет полевых цветов или предлагает прокатиться верхом, я забываю обо всем. А потом вспоминаю и злюсь на себя за слабость.

— Мне кажется его чувства к тебе искренни, — мягко предположила Делия.

— Возможно, — кивнула я. — Но как это проверить? Как понять, где правда, а где расчет? В моем положении каждый неверный шаг может стоить слишком дорого.

Мы помолчали, слушая звуки сада. Затем я повернулась к Делии:

— А как твои дела? В столице ты рассказала, что Дарена могли забрать. Но что это значило?

Лицо Делии потемнело, и она крепче сжала чашку с кофе.

— Это долгая и не очень приятная история, — сказала она после паузы. — Боюсь, покажется тебе ужасной.

— Полагаю, меня мало что может удивить, — заверила я.

Делия глубоко вздохнула, словно собираясь с силами для трудного рассказа.

— Начну с самого начала, — сказала она тихо. — Я была единственной дочерью Алтона Рейна, владельца процветающих текстильных предприятий. Мои родители погибли…

В ее голосе прозвучала такая боль, что я невольно подалась вперед.

— Я была убита горем, совершенно потеряна, — продолжала Делия. — И в этот момент рядом оказался Сефтон Доуман — друг и деловой партнер отца. Он взял на себя заботы о похоронах, об оформлении наследства, обо всех делах. Я была ему безмерно благодарна.

— Он помогал тебе?

— Так казалось, — горько усмехнулась Делия. — Сефтон был обаятельным, внимательным. Говорил, что отец просил его позаботиться обо мне, если что-то случится. А его сын Фрэнк… Фрэнк был красив, образован, умел быть галантным. В моем состоянии мне нужна была поддержка, и я поверила, что нашла ее в семье Доуманов.

— И ты вышла за него замуж?

— Через год после смерти родителей, — кивнула Делия. — Свадьба была пышной, все говорили, какая я счастливая. Фрэнк получил управление моими предприятиями, ведь женщине, как всем казалось, не место в деловом мире. А я должна была стать образцовой женой и матерью.

— И что случилось дальше?

— Первый год был… терпимым, — Делия выбирала слова осторожно. — Фрэнк играл роль заботливого мужа.

— А ты поверила?

— Поначалу да. Я была молода, неопытна, а он казался таким уверенным. Потом родился Дарен, и я была поглощена материнством. Но через год после его рождения я начала чувствовать себя странно.

Делия замолчала, и я видела, как дрожат ее руки.

— Что значит странно? — мягко спросила я.

— Забывчивость, головокружения, приступы тошноты. Иногда я не могла вспомнить, что делала накануне. Мысли путались, становилось трудно сосредоточиться. Фрэнк говорил, что это послеродовая слабость, возил меня к разным врачам.

— И что говорили врачи?

— Они разводили руками, — Делия с горечью покачала головой. — Нервное расстройство, говорили они. Слабая женская натура. Прописывали покой и микстуры для укрепления здоровья.

Что-то в ее тоне заставило меня напрячься.

— Какие микстуры?

— Вот именно, — глаза Делии потемнели. — Как я поняла много позже, в этих микстурах был яд. Медленный, который не убивает сразу, но постепенно разрушает рассудок, делает человека покорным и беспомощным.

— Боже мой, — прошептала я, ужасаясь. — Они травили тебя?

— Пять лет, — тихо подтвердила Делия. — Пять лет Фрэнк и его отец медленно превращали меня в безумную. На людях он изображал заботливого мужа, сочувственно рассказывал о моей болезни. А дома… дома я становилась все более беспомощной.