А также по первому требованию я была обязана приходить на аудиенцию к Ее Величеству и сопровождать ее в деловых и личных поездках. Правда, эти мероприятия оказались для меня в большей степени полезны. Благодаря одной из таких поездок я познакомилась с директрисой пансиона и теперь знала, где набрать прилежный, образованный и аккуратный персонал. Мадам Брогет обещала лично отобрать отличниц-выпускниц, а также обеспечить меня нужными для гидролатов травами.

Еще одна поездка с королевой познакомила меня с невероятно харизматичным мужчиной, у него было небольшой завод по изготовлению металлических шафтов для клюшек. Вирданию в последние три года захватила игра в гольф, но не всем были по карману клюшки, выполненные из ясеня или ореха. Такие клюшки делали вручную, и на их изготовление требовалось много времени, денег и сил, да и были они непрочными — иногда гольфист ломал по клюшке за раунд. Поэтому мужчина организовал новое пока ещё в этой стране дело и вроде бы преуспевал в нем. Увидев полые стальные трубки почти нужного мне размера, я тут же договорилась о скорой встрече с мсье Чарльзом.

Когда я впервые увидела помаду нынешних времен, коей одарила меня Ее Величество, я сразу поняла, на чем здесь озолочусь. Это была субстанция ярко-вишневого оттенка, формой в виде миниатюрного стержня, завернутого в бумагу и шелковый лоскуток, состав которой представлял собой смесь оленьего жира, касторового масла, воска и красителей. Ко всему прочему: отвратительный запах, растекающаяся от тепла тела масса с неровным пигментом. Мой же состав был в несколько раз качественней, а аромат приятен и ненавязчив. Требовалось лишь нарядить мою помаду в красивое убранство, и женский пол Вирдании, а может, и всего мира, будет покорен.

Осталось лишь самая малость — найти на все это время и силы. С каждым днем я чувствовала себя разбитой, словно корыто, и едва добиралась до кровати, падая на нее как подкошенная. И каждое утро, буквально за волосы поднимая себя с постели, я перед зеркалом рисовала на лице приветливую улыбку и заставляла идти работать дальше. Только независимость и достаток помогут мне с комфортом обосноваться в этом мире.

Одно радовала в этой беспросветной беготне: несколько дней назад я наконец перебралась в особняк и теперь не моюсь в тазу, не слушаю храп мсье Оуэна и не сбиваю частями тела статуэтки, расставленные по всему домику садовника.

И маман всего дважды появлялась, но на жалование для привратника, найденного мсье Оуэном, я не поскупилась, и той не удалось прорваться сквозь крепкий заслон в лице Тода. Правда, ее выкрики насчет моего жениха и невыполненных обязательств по договору меня насторожили, но, перечитав на всякий случай соглашение, я ничего страшного в нём не обнаружила. Как и не нашла лазейки для расторжения договора. Кстати, Джон, кажется, будет на завтрашнем приеме по случаю дня рождения мадам Одри. Желания встречаться у меня с ним не было, но отказывать в приглашен…

— Мадемуазель Кэтрин, доставили вашу почту и заказ от мадам Берти, — прервал мои мысли Эмон, новый дворецкий, которого рекомендовал мне мсье Оуэн. Излишне чопорен, на мой взгляд, но исполнителен и, со слов, старика предан. Сам же мсье Оуэн после нескольких отказов все же занял должность управляющего особняком, чем снял с меня заботы по обслуживанию дома, покупке продуктов, оплате счетов и жалования слугам. Впрочем, их у меня было немного: дворецкий, кухарка, две служанки, приходящий по выходным садовник и грозный привратник Тод. Если понадобится провести прием, я, как подсказала мне мадам Патриция, с которой мы сохранили почти дружеское общение, всегда могу нанять временный персонал.

— Мадемуазель Кэтрин, вы также просили напомнить вам о встрече с мсье Чарльзом — она состоится через два часа, — остановил поток моих безудержных мыслей дворецкий, положив передо мной пачку писем и карточек.

— Спасибо, Эмон, передай, пожалуйста, Пауле, что сегодня я ужинать не буду.

— Сегодня тоже? — укоризненно проговорил дворецкий, будто сговорившись с мсье Оуэном: оба не одобряли мою излишнюю загруженность и изредка, всего лишь раз в день, напоминали мне об этом.

— Да, — коротко ответила и, подхватив папку с чертежом и расчетами, покинула кабинет.

До завода мсье Чарльза от особняка Марлоу было почти полтора часа пути. За это время я просмотрела письма и приглашения, разобрав их по степени важности. Ознакомилась с предложенными вариантами аренды помещений, и снова ни одно из них под производство косметики мне не подошло: либо требовало внушительных вложений, а эти затраты я не указывала в своем бизнес-плане, который предоставила на суд в женский совет и Ее Величеству; либо находилось слишком далеко от Грейтауна, и большую часть светового дня я бы проводила в дороге; либо запрашивали такую сумму, будто там был дворец из золота, а не заброшенное здание на Берт-стрит, окраине города.

Так что от запуска в почти промышленных масштабах производства косметики меня отделяет лишь отсутствие подходящего здания. Все необходимые инструменты — стеклянные колбы, банки, ингредиенты и прочие нужные составляющие — уже вторую неделю хранятся в двух комнатах моего особняка и занимают большую часть холодного подвала. Третья комната на втором этаже была задействована мной под лабораторию, и время от времени оттуда тянуло то кислым, то горелым, то едко удушливым запахом…

— Прибыли, мадемуазель, — проговорил извозчик, распахивая передо мной дверь. Задумавшись, я не заметила, что экипаж остановился, а мы, оказывается, уже добрались до нужного мне места, — далеко же вы от города уехали, сюда ни один кэб по своей воле не поедет.

— Я пробуду здесь не более часа, за ожидание доплачу, — проговорила я, выбираясь из кэба, оставив извозчику задаток, — уедете — пожалуюсь вашему начальству.

— Экая вы суровая, — хмыкнул мужчина лет сорока пяти, нисколько не испугавшись моей угрозы, и, добродушно рассмеявшись, проворчал, — не оставлю вас тута, место уж больно далекое да грязное.

— Спасибо, — поблагодарила извозчика и, подобрав подол юбки, опасаясь испачкать его в луже, которых здесь было великое множество, поспешила на встречу с мсье Чарльзом.

— Нет мсье Чарльз, — в который раз перечеркнула чертеж мужчины, указывая кончиком проволоки в свой рисунок, проговорила, — здесь, должно быть, так, чтобы выемка осталась, по ней выкручиваться будет.

— Не понимаю я вас, мадемуазель Кэтрин, и зачем этот тюбик вам вообще нужен, — с капелькой раздражения проворчал мужчина, вновь взяв в руки мои листок с чертежами.

— Мсье Чарльз, вы женаты? — отбросив излишнее кокетство и затолкав поглубже скромность, прямо спросила у ошеломленного мужчины.

— Кхм… да, мадемуазель, — чуть запнувшись, ответил он и, самодовольно выпятив грудь, проговорил, — я слишком стар для вас.

— Жаль, — коротко бросила, с трудом сдержав прорывающийся смешок, я, вытащив из сумочки помаду, произнесла, — наверняка у вашей супруги есть такая.

— Конечно, пришлось выложить за нее внушительную сумму, но иначе Жозель мне бы житья не дала, — тотчас поделился своей болью мужчина, ненавистно поглядывая на вишнёвый кошмар.

— Отлично, значит, вы поймете, сколько это будет стоить, — довольно протянула, безжалостно сминая в руках цилиндрик, — вот что с ней будет, если нечаянно раздавить в сумочке. А еще, воспользовавшись помадой, пальцы вашей супруги жирные, и можно испачкать одежду. Ну и качество этого состава оставляет желать лучшего. Я же могу сделать отличную от ее версию и разных оттенков, не столь ядовито ненатуральных. И упакуем мы ее вот в этот тюбик, уж он точно защитит сумочку от несмываемой грязи.

— Эээ… здесь вы говорите, будет выкручиваться, — сиплым голосом пробормотал мужчина, немигающим взглядом вперившись в мой чертеж, — а давайте еще раз попробуем выпилить.

— Я не против, вот только мой возничий ждет меня у… — недоговорила я, мсье Чарльз вдруг рванул к двери и, прокричав своему помощнику, чтобы тот оплатил извозчику за ожидание и отпустил экипаж, уверенно заявил: