Следующие три недели пролетели незаметно в заботах и хлопотах. Жизнь в поместье налаживалась с каждым днём. Благодаря стараниям Пьера и его сыновей стёкла были вставлены почти во всех окнах, и дождь больше не барабанил по полу в дальних комнатах. Сёстры Клара и Мари оказались настоящим сокровищем — трудолюбивые и сообразительные, они быстро навели порядок во всём доме, разбирая старую мебель, чистя ковры и шторы, натирая полы до блеска.

Себастьян Мориц проявил себя как превосходный управляющий. Под его руководством были очищены кладовые и погреба, составлены подробные описи оставшегося имущества, а также приобретены новые подушки, одеяла, постельное бельё и многое другое, что требовалось для комфортной жизни. Он умел находить лучшие цены и торговаться не хуже опытной рыночной торговки, хотя всегда сохранял свой невозмутимый вид и безупречные манеры.

Марта, получив в своё распоряжение обновлённую кухню и полные кладовые, развернулась во всей своей кулинарной славе. Еда стала разнообразной и изысканной, чего стоили только её пироги с начинками из лесных ягод, мяса и овощей! После скудного меню первого времени такое изобилие казалось настоящим пиром.

Жером обжился в комнате на первом этаже и с утра до вечера пропадал в конюшнях, где его лошади чувствовали себя всё лучше на свежем сене и в просторных денниках. Фалько и Белла привлекали всеобщее восхищение, и даже серьёзный Себастьян Мориц иногда задерживался, чтобы полюбоваться их грацией.

О Томасе почти не вспоминали, хотя я иногда замечала, как Марта, проходя мимо гостиной, бросает задумчивый взгляд на то место, где стояла его постель. Но жизнь шла своим чередом, и загадочный гость постепенно становился просто странным эпизодом, о котором не принято говорить.

В один из вечеров, когда я сидела в кабинете, разбирая счета и планируя дальнейшие траты, в дверь постучал Себастьян.

— Прошу прощения за беспокойство, мадам, — сказал он, входя с письмом на серебряном подносе. — Только что прибыл посыльный из города. Письмо для вас, с печатью герцога Эшфорда.

Я почувствовала, как сердце пропустило удар. Вот он, ответ от свекрови, которого я так ждала! Взяв письмо, я поблагодарила дворецкого и, дождавшись, пока он выйдет, торопливо сломала печать.

Почерк мадам Мелвы был таким же чётким и элегантным, как и она сама. Аккуратные строчки ложились на бумагу ровно, без помарок и исправлений.

'Дорогая Адель , — писала она. — Рада была получить известие, что ты благополучно обустраиваешься в поместье Фабер. Надеюсь, дела там идут лучше, чем можно было ожидать, учитывая длительное отсутствие хозяйской руки.

Что касается твоих вопросов: Этьен в полном порядке. Он полностью погрузился в учёбу и, кажется, совершенно счастлив среди своих книг и научных изысканий. Пока ему ничего не сказали о твоём отъезде, Себастьян решил, что лучше подождать, пока всё уладится. В последнем письме мальчик спрашивал о тебе, и я написала, что ты гостишь у дальних родственников в провинции, поправляя здоровье после болезни. Надеюсь, ты не в обиде за эту маленькую ложь. Думаю, вскоре придётся сказать ему правду, но хотелось бы дождаться каникул, когда он сможет приехать домой и получить все объяснения лично.

Что до развода, документы подписаны и переданы в соответствующие инстанции. Себастьян получил официальное уведомление три дня назад и, скажем так, его реакция была не из приятных. Он пребывает в крайней раздражительности и пока о тебе и слышать ничего не хочет. Однако, зная его нрав, могу предположить, что этот гнев скоро сменится деловым интересом. Не удивлюсь, если в ближайшее время он явится в твоё поместье для «переговоров».

По столице, конечно же, ходят всевозможные слухи. Кто-то говорит, что ты сбежала с любовником, кто-то — что Себастьян выгнал тебя за какую-то непростительную провинность. Есть даже версия, что ты вовсе не выздоровела, а умерла, и всё это — попытка скрыть твою смерть из каких-то тёмных соображений. Светское общество, как всегда, проявляет чудеса фантазии.

Чтобы пресечь все эти нелепые домыслы, тебе стоило бы появиться на приёме у мадам Элен через две недели. Это достаточно важное событие, чтобы твоё присутствие было замечено, но не настолько грандиозное, чтобы создать излишний ажиотаж. К тому же, мадам Элен всегда была к тебе благосклонна и, думаю, будет рада видеть тебя среди гостей.

Надеюсь, ты примешь правильное решение. В любом случае знай, что я на твоей стороне и всегда готова помочь советом или делом.

С искренним уважением, Мелва Эшфорд'.

Я перечитала письмо дважды, пытаясь между строк уловить какие-то дополнительные нюансы. Значит, развод состоялся, и я официально свободна от уз брака с Себастьяном. Это должно было принести облегчение, но почему-то я чувствовала лишь смутное беспокойство. Особенно тревожило предсказание свекрови о возможном визите бывшего мужа. К такой встрече нужно было подготовиться заранее.

А приём у мадам Элен… Стоило ли возвращаться в столицу, пусть даже ненадолго? С одной стороны, это позволило бы пресечь слухи и утвердить свой новый статус независимой женщины. С другой — светское общество, с его интригами и фальшью, было именно тем, отчего я бежала. И всё же, возможно, стоило вернуться туда хотя бы раз, чтобы поставить точку в прежней жизни и открыто начать новую.

Отложив письмо, я подошла к окну. Вечернее солнце золотило верхушки деревьев, окрашивая сад в тёплые, медовые тона. Где-то вдалеке слышался стук молотка — видимо, Филипп или Жан заканчивали дневную работу. Из конюшни доносилось тихое ржание Фалько — он всегда приветствовал Жерома, когда тот приносил свежее сено. Обычные, повседневные звуки, которые постепенно становились частью моей новой жизни.

«Поместье Фабер, — подумала я, — ты постепенно становишься настоящим домом. И какие бы испытания ни ждали впереди, я не позволю отнять у меня этот кусочек свободы и покоя».

С этой мыслью я вернулась к столу, чтобы начать писать ответ мадам Мелве. Нужно было сообщить ей, что я принимаю её совет и появлюсь на приёме у мадам Элен, и, конечно, поблагодарить за новости об Этьене — единственном человеке из прежней жизни, о котором я искренне беспокоилась и которого продолжала любить.

Две недели в бесконечных заботах пролетели быстро. Каждый мой день был наполнен мелкими победами: то крыша перестала протекать в западном крыле, то огород начал приобретать опрятный вид, то Белла, гнедая кобыла мастера Жерома, наконец позволила мне сесть на неё, хотя и не без сопротивления. Я постепенно обживалась в поместье Фабер, которое медленно, но уверенно возвращало себе былую славу. Но увы, столичные дела тоже требовали моего присутствия, и спустя три дня изнуряющей дороги я подъезжала к столице Вирдании.

Грейтаун встретил меня шумом, пылью и запахами, от которых я уже успела отвыкнуть. После тихих вечеров в поместье, наполненных пением птиц и ароматом свежескошенной травы, городская суета казалась чужой и неприятной. Улицы кишели экипажами и пешеходами, торговцы зазывали покупателей, уличные музыканты наигрывали незатейливые мелодии. Я смотрела на это из окна нанятого в Ринкорде экипажа и вдруг подумала, что мне непременно нужны собственная карета и кучер. Не только из соображений престижа, но и практичности — ездить с оказией или на перекладных слишком утомительно для визитов в столицу.

— Чудесно вернуться в город, не правда ли, госпожа? — с восторгом произнесла Люси, прильнув к окну. Её юное лицо светилось неподдельным восхищением.

— Непривычно, — уклончиво ответила я, наблюдая, как мелькают за окном витрины магазинов и вывески модных лавок. — После тишины Ринкорда всё кажется слишком громким.

Люси кивнула, но по её глазам было видно, что она не разделяет моих чувств. Для деревенской девушки, никогда не бывавшей в столице, Грейтаун был воплощением всех мечтаний и возможностей.

Мастер Жером, сидевший напротив нас, напротив, выглядел мрачнее тучи. Его руки, привыкшие к уздечке и скребнице, беспокойно теребили край плаща, а глаза настороженно следили за прохожими, словно ожидая подвоха.