Если думала, что он не вернётся, что пал под вражескими стрелами, сложил голову – неужто у братьев младших не могла спросить? Они и сами знали немного, но если бы наследник престола умер – их бы оповестили.

А если нужда заставила слово нарушить, почему молчала?

Могла сказать? Могла!

Но не сказала.

Ничего не сделала!

Предала! Забыла. Обо всём: о клятве, о словах, о подарке, который передала в день прощания с ним у Бирюзовых ворот.

Столько раз, стоя на краю гибели, Олег вспоминал о ней, глядя на вышитые её рукой синие цветы. Как мечтал, что однажды, вернувшись, выполнит данное ей обещание.

Но не суждено.

Могла… Да не сделала.

Мужчина почувствовал себя обманутым. Ком подкатил к горлу. Обида тугим ремнём стянула грудь. Ноги налились тяжёлым железом. Смятение обернулось горячей, жгучей ненавистью.

Что ж. На всё воля Владыки Зарога. Больше он не станет терзать душу пустыми надеждами.

Погружённый в мысли, Олег не заметил, как они приблизились к выходу.

Из стражников, стоявших здесь ранее, остался лишь Ерашка, дремавший у двери. Завидев княжича с хозяйкой терема, мужчина подскочил и замер перед ними, вытянувшись в струнку.

Ирина, остановившись, неожиданно властным голосом обратилась к нему:

– Ерофей, ты чего один? Где остальные?

– Остальные на полуночный обход вышли. Треба поглядеть, всё ли во дворе ладно, да не забрёл ли кто спьяну, – торопливо отрапортовал охранник.

– Знаю я ваши обходы. Выйдут да стоят в тени, лясы точат, – строго ответила Ирина. – Ну-ка иди, проверь, чтоб всё как положено было!

– Но велено, чтоб один из стражи всегда… – залепетал Ерашка.

– А ну иди! Я кому сказала?! – грозно прошипела хозяйка. – Или хочешь, чтобы Тимофей Игоревич узнал, как я тебя спящим застала, когда службу нёс?

Стражник побледнел.

– Нет, упаси Зарог, не надо… – он сжался от страха.

– Так не забывайся. Делай, что велено, – голос её смягчился, но взгляд оставался жёстким. – Мигом проверь и обратно!

Более не осмеливаясь перечить, Ерашка быстро схватил шапку, оружие, отодвинул засов и растворился в ночной темноте.

Ирина проводила его взглядом, затем резко повернулась к спутнику.

– Олег… – голос её дрогнул, в глазах блеснула влага. – Милый мой… Не такой я встречи ждала!

Княжич угрюмо молчал, холодным взглядом изучая её.

Она совсем не изменилась. Всё те же огромные глаза, чувственные губы, тонкий, изящный стан. Красавица. Настоящая красавица!

Богатая золотая вышивка на её платье поблёскивала в свете медленно тлеющих фитилей. Олег невольно отметил, как дорого она теперь выглядит. Девушка была похожа на драгоценный, вылепленный руками искусного мастера изящный сосуд, окутанный золотыми искрами.

«Дорогая вещь. Видать, немалых денег Тимофею Игоревичу стоила».

Мысль пришла внезапно, и княжич с удивлением осознал, что подумал это не о платье, а о самой девушке.

– Чего молчишь? – прошептала она, голос её дрожал. – Аль забыл обо мне? Я о тебе, сокол мой, ни на день не забывала…

– Негоже замужней женщине такие речи вести, – ледяным голосом прервал её Олег. – Грех это.

– Я… Мне…

Ирина опешила, не ожидав такой холодной отстранённости. Но уже через мгновение, собравшись, заговорила вновь:

– Не предавала я тебя, Олег. Всё не так, как ты думаешь. Не по своей воле замуж пошла.

Княжич усмехнулся.

«Могла… да не сделала».

Он молча смотрел на её сверкающие, будто хрустальные, слёзы. Мужчина подыскивал язвительные слова, которые смогли бы выразить всё то, что он думает о совершённом ею поступке.

Но Олег не успел ответить.

Пыхтя, почти бегом, к дверям вернулся Ерофей.

– Проверил, хозяйка! Все на обходе, как положено! – бойко отрапортовал он, вытянувшись в струнку.

Ирина, стоя спиной ко входу, незаметно смахнула со щёк влажные ручейки рукавом, делая вид, что перекладывает свечу из одной руки в другую. Девушка не хотела, чтобы Ерашка увидел, как она плачет. Не оборачиваясь, тем же властным тоном произнесла:

– Спасибо, княжич, что охранил наш дом, пока стража на обходе была. Да узрит Зарог твою доброту! Пусть семь раз он благословит тебя в делах твоих.

Затем, не меняя интонации, добавила:

– Ерофей, гость уходит, затвори за ним двери.

Ирина коротко кивнула на прощание и, не оглядываясь, направилась вверх по лестнице.

По щекам Олега заходили желваки. Невысказанные слова застряли в горле, словно рыбья кость. Резко, быстрым шагом, он вышел за порог. Не заметив, как задел плечом тяжело дышащего охранника, едва не сбив его с ног.

Спустившись по ступеням, мужчина почти пересёк Храмовую площадь, направляясь к стоящим напротив терема посадника княжеским палатам.

Но внезапно он замер на месте, словно силы покинули его.

Глубоко вдохнул холодный воздух позднего рюена.

Повернув голову, посмотрел налево – туда, где возвышался Великий храм. Седое дерево его стен светилось в ночи, наполняя площадь бледным, серебристым светом.

Лёгкий ветерок коснулся разгорячённого лица.

Всё вокруг замерло. Не было видно ни единой души. В тишине, густой, вязкой, полной незыблемого покоя, Олегу вдруг показалось, что где-то здесь, среди теней и серебряных бликов, незримый, стоит сам Владыка, прибывший из Правии поглядеть, достойно ли княжич справляется с выпавшими на его долю испытаниями.

– Княжество, отец, Ирина… – тихо произнёс Олег, вытирая ладонью обильную испарину, выступившую на лбу.

Взгляд его снова упал на храм.

– Владыка Зарог, только на тебя уповаю.

Постояв ещё с минуту, он молча продолжил путь к княжеским палатам.

Но теперь шаг его стал неспешным, тяжёлым. Мужчина будто внезапно ощутил всю усталость долгого пути, проделанного им. Ту самую, которой ещё час назад и не чувствовал вовсе.

Проделав десяток шагов, Олег снова остановился.

Казалось, он вспомнил о чём-то.

Медленно, словно во сне, мужчина вытащил из-за пояса кожаные рукавицы. Всё так же отрешённо, запустил руку в одну из них. И достал сложенный в несколько слоёв посеревший, некогда белый платок.

Несколько мгновений княжич смотрел на него невидящим взглядом. Будто не мог вспомнить, что это.

Потом резко сжал его в кулаке.

Тяжело выдохнул.

И бросил в сторону.

Вышитый голубыми васильками кусочек ткани раскрылся в воздухе и, медленно кружась, опустился в чёрную, холодную, площадную грязь.

– А ну стой! Кто таков? Не видишь, куда прёшь? Княжеские палаты перед тобой! – грубо окликнули Олега стражники, преграждая путь.

Их было пятеро, одетых в форменные кафтаны с серебряной вышивкой – стража Радограда.

Грубость не разгневала княжича. Его появления никто не ждал, а нынешние охранники, вероятно, не узнали бы его даже при дневном свете, не то что в ночной темноте. Он отсутствовал слишком долго. Чего гневаться? Они просто несли порученную им службу.

Олег решил сразу не представляться.

"А ну как сочтут самозванцем?"

Тогда, не ровен час, и в темницу упрячут. Пока разберутся – уже и утро настанет. Проводить ночь в холодной, сырой камере, понятное дело, не хотелось.

Такой исход был вполне вероятен. Все знали, что княжич воюет на северных границах, и никто не ждал его в столице. Поверить, что он один, без свиты, среди ночи объявился у порога жилища государя, мог лишь тот, кто знал его лично.

Олег на миг задумался, затем спокойно спросил:

– Захар, тиун княжеский, тут или отбыл куда?

Стражники недоумённо переглянулись. Кто этот незнакомец? Откуда знает управляющего? Неужто знаком с ним? Тиун хоть и не боярин, но фигура значимая. Как-никак, всё хозяйство на нём держится.

– А по что он тебе? С чем пришёл посреди ночи? – недоверчиво спросил один из охранников.

Олег молча развернулся, демонстрируя бирюзовый княжеский плащ.

– Зовите Захара, – коротко приказал он. – Скажите, важный гость прибыл.