Стражники не шелохнулись.

– Поверьте, если прямо сейчас никто его не позовёт – вскоре все вы пожалеете об этом.

Молодой охранник хотел что-то ответить, но запнулся. Он бросил быстрый взгляд на старшего. Тот, недолго раздумывая, кивнул. Юноша постучал в двери и вскоре створка приоткрылась, выпуская на улицу жёлтый свет, на миг разогнавший ночной мрак.

Олег молчал. Стража не сводила с него глаз. Они уже догадывались, что перед ними не простой путник. Голос, осанка, уверенная поза – всё выдавало в нём человека высокого положения. Но исключать злой умысел было нельзя. Как-никак, за их спинами было самое важное жилище во всём государстве.

Ждать пришлось долго.

Захар, мужчина седых лет, двигался медленно. Он был стар уже тогда, когда Олег ещё жил в Радограде. Княжич помнил звук его шаркающей походки, слышный издалека. Худой, почти лысый, в простой чёрной одежде, подпоясанный скромным кожаным ремнём, он до поздней ночи обходил палаты, следя за порядком.

Состояние стен и крыши, наполненность кладовых, работа слуг, чистота комнат – всё требовало внимания. И ничто не могло ускользнуть от его внимательных глаз.

«Дедуся Захар»…

Так его звал маленький Владимир. Наверное, и сам Олег когда-то тоже.

Не имея собственных детей, старик любил княжеских сыновей как родных. Он следил, чтобы у них всегда были игрушки, заказывал их у лучших столичных мастеров, распоряжался на кухне, чтобы мальчишкам приготовили что-нибудь вкусное. Он покрывал их проделки, спасал от гнева матери, властной княгини Рогнеды, делал всё, чтобы в доме царили мир и порядок.

Княжичи отвечали ему тем же. Уважали и ценили старика. Даже когда дети подросли, Захар всегда оставался рядом.

Хоть годы тяготили его, никто и не думал смещать тиуна с должности. Он был умён, проницателен, прекрасно знал двор и управлял хозяйством твёрдой, но незаметной рукой. Старый тиун занимал должность ещё со времён предыдущего князя, Игоря Изяславовича, деда Олега. Благодаря острому уму и проницательности, он оставался управляющим уже более шести десятков лет.

Дверь снова отворилась. Молодой стражник, придерживая створку, прижался к стене, пропуская идущего за ним человека.

Постепенно из проёма показалась седая, почти лысая голова. Затем узкие, опущенные плечи. И, наконец, вся скрючившаяся фигура.

Тиун Захар.

Медленно, держась за перила, старик спустился с крыльца. Затем, так же неспешно, шаркая, подошёл к Олегу, видимо, догадавшись, что именно этот человек его зовёт. Остановившись, внимательно, снизу вверх, он посмотрел в лицо гостя.

Олег тоже взглянул на старого знакомца. В блеклом свете луны можно было разглядеть – да, он постарел. Паутина морщин, и без того обильно покрывавшая лицо, стала ещё гуще. Олег ещё в детстве считал «дедусю» старым, но сейчас поймал себя на мысли, что Захар, пожалуй, самый древний из всех людей, кого ему доводилось встречать.

Несмотря на поздний час, на лице княжеского управляющего не было и следа сонливости. Его взгляд оставался цепким и колючим.

– Что, дедусь Захар, не узнал? – добродушно спросил Олег.

Тиун растерялся, но уже через мгновение его глаза расширились, а узкие губы приоткрылись в изумлении.

– Олег, княжич… Ты ли это? – голос его скрипнул, как старая дверь, распахнутая порывом ветра.

Он подался вперёд, вглядываясь в лицо гостя.

– Я, дедусь, я.

Захар сделал ещё несколько быстрых шагов и, подойдя, положил ладонь на грудь гостя, словно желая убедиться, что тот настоящий.

– Ты?.. Как?.. Когда?..

Глаза его наполнились влагой.

Княжич улыбнулся и аккуратно обнял старика.

– Сегодня прибыл по зову посадника, после захода солнца. Пойдём-ка лучше внутрь, время позднее.

Мужчина взял под локоть обескураженного тиуна, и вместе они направились ко входу в палаты. Стражники попытались было снова преградить путь, но Захар так яростно замахнулся на них высохшим кулаком, что те мигом отступили в сторону.

Олег помог старику подняться по ступеням. Тиун не переставал смотреть ему в лицо, будто не веря, что видит перед собой княжеского первенца.

– Но как же так? Мы не знали, не ждали! Один, без дружины. Ночью! Что ж это такое? Ни еды не приготовили, ни постели, – без остановки причитал он себе под нос.

Зайдя в горницу, Олег остановил Захара.

– Дедусь, матушка где? Дмитрий? Ярополк?

– Как где? – старик развёл руками. – Спят, конечно! Время-то какое? Ночь-полночь. Я-то нынче почти не смыкаю глаз, а они, дело молодое, умаялись за день. Пошлю-ка, разбужу их, но, боюсь, со сна не поверят.

– Не надо, дедусь. Завтра повидаемся, пусть себе спят. Ты вот что – к князю меня проведи. А пока я там буду – вели купель в покоях приготовить. Постель тоже. Туда и еды принесите. Хочу отца повидать, а потом спать завалюсь. Больно уж притомился с дороги.

– Добре, добре, ясное дело, – закивал Захар, затем обернулся и, скрипучим голосом, зычно окликнул в темноту:

– Иваська!

Из скрытого в тени проёма сбоку, будто из ниоткуда, вынырнул уже знакомый мальчонка-служка.

– Это, Иваська, княжич твой, – назидательно, оттопырив длинный и тонкий палец, произнёс старик. – В покои государя отведи его. Потом, бегом, не кухню!

Паренёк, помня недавнюю выволочку, тут же согнулся перед Олегом, опасаясь, что он расскажет строгому тиуну о допущенной им оплошности.

– Ступай, Олег, ступай. А я распоряжусь, пусть всё приготовят, – закивал Захар, а потом, помедлив, добавил с печалью в голосе:

– Только плох он, никого не узнаёт. Уже третий день маковой росинки во рту не держал. Высох весь, одни кости торчат. Стонет без конца… А запах какой…

Олег внимательно посмотрел на тиуна и кивнул:

– Захар, завтра с утра хочу посетить зикурию в Великом храме. Распорядись, чтобы в опочивальню принесли мой походный плащ и чистое одеяние. – Затем, повернувшись к Иваське, добавил: – Ну, веди.

Мальчонка засеменил к лестнице. Она была выше и круче, чем в тереме посадника. Резные перила седого дерева украшали бирюзовые узоры, напоминавшие бегущие воды Радони.

Олег вспомнил, как прежде отец встречал посольства на первом этаже. За коротким, но широким коридором находилась Престольная палата, где уже несколько веков возвышалась главная реликвия Радонии – Речной престол.

На нём восседали все правители княжества, начиная с Изяслава Завоевателя. Массивный каменный трон, выше человеческого роста, стоял на внушительных размеров постаменте. Чтобы взойти на него, требовалось преодолеть семь ступеней – по числу заветов заревитства, ибо власть княжеская есть продолжение власти Владыки на земле.

И сам престол, и ступени были высечены в глубокой древности из того же камня, что и сам Радоград. Говорили, что он не отделён от тверди острова, а является её продолжением, и княжеские палаты построены вокруг него. Сидящий на этом троне, сидел на всей породе, из которой состоял остров, а значит, безраздельно владел и землёй, и водами всей Радонии.

Искусный мастер украсил символ княжеской власти великолепной бирюзой, свезённой сюда со всех уголков государства. При ярком дневном свете, льющемся из узких высоких окон, камни испускали сияние – настолько густое, что казалось, будто и престол и его постамент вовсе не каменные, а сами воды Радони вздыбились и, застыв по воле древних правителей, обрели эту вечную форму.

В детстве Олег любил играть у его основания. Мальчишкой он воображал, что ступени – это речные пороги, несущие опасность путникам, пытающимся переправиться через Радонь. Часто он бывал здесь с отцом: князь Юрий своими руками вырезал для него кораблики из дерева, и они вместе сбрасывали их с этих «порогов».

Лёгкие ладьи скользили по гладким, вытертым за сотни лет каменным плитам, переворачивались и падали. Олег снова и снова поднимался наверх, чтобы пустить их в плавание.

И каждый раз, делая новый шаг вверх, повторял про себя священные заветы:

"Не убей безвинного. Не покушайся на княжескую власть. Не признавай иного бога, кроме Зарога…"