Да ё-моё, вот пристал-то!

Я резко опустил тачку на пол с глухим стуком и развернулся всем корпусом, нависая сверху.

— Послушай меня, Финн, — сказал жёстко, глядя в блестящие глаза. — Первое правило: если я говорю «отстань» — значит, отстань. Усёк? Будешь слушать и не мешать — тогда, может, и про уголь расскажу, и про жизнь. А если ты простых слов не понимаешь, то и сложные тебе ни к чему.

Навис над ним. Финн-Огарок, казавшийся и так небольшим, съёжился под взглядом — в огромных глазах блеснули смущение и лёгкий испуг, хотя я вовсе не старался его запугать — лишь обозначить границы.

Парень часто закивал.

— Тогда… тогда я в конце смены к тебе подойду, ладно? — спросил совсем тихо, без прежней наглости.

— Подойди, — кивнул. В голове уже созрел план. — Может, и вправду польза будет. Научу тебя определять хороший уголь — будешь мне таскать персонально, чтобы я время на беготню не тратил.

— Ладно! — облегчённая улыбка коснулась губ пацана. Глаза-блюдца поймали отсвет факела и вспыхнули озорным огнём. Паренёк задорно развернулся и побежал в угольную яму, исчезая во мраке.

Я повернулся к тачке. Ульф уже стоял рядом и смотрел на меня с ожиданием.

— Сегодня Кай будет говорить, что делать? — спросил детина, лицо расплылось в счастливой улыбке. — Снова с Каем будем ковать… формочки для пирожков!

— Почти, — усмехнулся, вспоминая первые уроки в Оплоте. — Сегодня будем лепить каждый пирожок в ручную.

Я подвёз тачку к углу и аккуратно сбросил чёрную породу рядом с кучей дрянного угля, оставшегося от прошлой смены — смешивать нельзя. Мой уголь — мой козырь.

— Да, Ульф, мы снова будем ковать вместе, — развернулся к детине и посмотрел на него внимательно, подойдя поближе. — Вот только я за тебя переживаю — ты всю ночь пахал без отдыха, точно справишься?

Глаза у молотобойца были мутные, расфокусированные, готовые провалиться в сон в любую секунду. Веки покраснели, но дух парня был несгибаем.

— Ульф устал… —жалобно признался парень, потирая лицо ладонью. — Но Ульф будет бить. Долго и сильно. Если Кай попросит.

Я вздохнул — здоровяк верен себе до конца.

— Ладно, Ульф. Но если станет совсем худо — ты мне сразу скажи. Понял⁈

Сказал это громко и предельно серьёзно, вкладывая в голос тревогу.

— Пойдёшь спать тут же, а я сегодня сам поработаю. Как-нибудь управлюсь…

Сказал это, а сам вспомнил, как в Оплоте пытался в одиночку сделать тяги для мехов, и как дрожали руки, и всё падало… «Такое себе…» — кольнула мысль. Скорее всего, один не справлюсь — запорю заготовки, не успею в срок, подставлюсь под плеть Быка… От одной этой мысли стало не по себе — чтобы меня кто-то плетью, черт возьми, наказывал. Да, в армейке всякое бывало, но не настолько же! В голосе проскользнула тревога и досада, которую не смог скрыть — на самом деле, жизненно важно, чтобы парнишка выдержал смену.

Ульф смотрел на меня долго и проницательно, а затем положил тёплую руку мне на плечо.

— Если Ульф уйдёт — Кай останется один, — произнёс тот медленно и весомо, словно озвучивал закон природы. — УЛЬФ НЕ УЙДЁТ.

Сердце моё дрогнуло — признаться честно, почувствовал, как к горлу подкатил комок, а глаза предательски защипало. Чёрт возьми — у меня лучший напарник на свете, каким бы странным тот ни был.

— Ульф, приятель… — накрыл его ладонь своей. — Ты настоящий боевой товарищ.

Улыбнулся, отходя чуть в сторону, к горну.

— Ну что… тогда приступим?

— Ага! — радостно прогудел молотобоец, с лёгкостью поднимая вверх кувалду.

— Итак, давай сперва разожжём угли, — сказал с заметным облегчением. — Хоть в одном нам повезло — здесь не придётся надрываться и качать мехи вручную.

— Знаю! Всё само! — радостно подхватил Ульф, кивнув на рычаг заслонки.

— Да, всё само. Но главное — я притащил хороший уголь. Настоящий дуб — он будет нам помогать. Наша задача — вовремя вынимать металл и хорошенько его укладывать, чтобы горело равномерно, без провалов.

Подошёл к заветной куче, взял лопату, с хрустом вонзил в чёрную массу, набрал полную и с размаху бросил в горн.

Очаг здесь был глубоким, сложенным из кирпича — уже потемневшего и потрескавшегося от тысяч плавок. Внутри ещё теплились остатки ночного жара — серый пепел, под которым мерцали красные угольки. Не придётся возиться с розжигом.

— Кай… вот эта куча? — Ульф ткнул пальцем в принесённый мною уголь, желая убедиться.

— Ага, — бросил, уже разворачиваясь за новой порцией.

Но здоровяк настойчиво перехватил черенок лопаты огромной лапищей.

— Ульф сам, — басовито пророкотал детина, глядя на меня с чувством собственного достоинства. — Это моя работа. Кай — мастер. Ульф — помощник.

Замер на секунду, поражённый. Надо же, паренёк-то прямо вырос за эти дни! Уже знает своё дело, понимает иерархию, даже объяснять и просить ни о чём не надо. Молотобоец взял на себя часть дела, чтобы я мог сосредоточиться на главном.

— Хорошо, — отпустил черенок и улыбнулся. — Действуй.

Детина принялся размеренными движениями накидывать уголь в очаг, формируя правильный конус. А я, освобождённый от чёрной работы, отправился к куче металлолома и заготовок в углу.

Присел на корточки перед грудой железа. Здесь было всё: старые подковы, обломки осей, какие-то кривые прутки — нужно найти материал, достойный гвардейского топора. Обычное железо тут не годилось — лезвие сомнётся о первый же шлем, а шип отлетит. Чёрт возьми, почему не принесли хорошие болванки из шахт! Должны ведь быть! Какого чёрта в главной кузне черного замка нужно копаться в металлоломе⁉ Может, проблемы с поставками из-за тварей⁉ Но неужто не осталось запасов…

Сосредоточился, вызывая в голове чертёж топора.

«Итак, Система… Что нам понадобится? Высокоуглеродистая сталь. Прочная, закаливаемая. Есть ли здесь такое?»

[Поиск материалов…]

[Объект 1: Ржавая полоса (Кричное железо). Углерод: 0.1%. Качество: Низкое.]

[Объект 2: Обломок старого меча (Сталь). Углерод: 0.6%. Качество: Среднее. Дефекты: микротрещины.]

И тут, в самом низу кучи, увидел тусклое свечение.

[Объект 3: Рессора тяжёлой повозки (Рессорно-пружинная сталь 65Г — аналог).]

[Углерод: 0.65%. Марганец: 1%.]

[Качество: Отличное.]

[Свойства: Высокая упругость, отличная прокаливаемость. Идеально для ударного инструмента.]

Отлично, значит, настоящая сталь здесь всё-таки есть — это избавляет от необходимости тратить часы на цементацию — процесс долгий и капризный, особенно когда над душой стоит бригадир с секундомером.

Взял рессору, повертел в руках, ощущая приятную тяжесть — не просто кусок железа, а часть сложного механизма. Массивная, слегка изогнутая полоса металла, с загнутым ушком на конце для крепления. Ржавчина тронула её лишь поверхностно, под ней угадывался тёмно-серый металл. Надо же, даже в Чёрном Замке не видел повозок, в которых использовалась бы сталь в конструкции. Видимо, деталь от какой-то заморской кареты или осадной машины, привезённой издалека. Откуда она здесь?

Я поднялся, подошёл к наковальне и со звоном положил заготовку на лицо. Внимательно осмотрел, прикидывая в голове последовательность ударов. «Инженерный взгляд» уже чертил на металле линии реза и деформации.

«Здесь отрубить лишнее. Эту часть осадить для проушины, отсюда вытянуть лезвие, а отсюда — тот самый шип».

В воображении изогнутая рессора начала плавиться и менять форму, приобретая очертания гвардейского топора из чертежа.

Ульф тем временем уже открыл заслонку поддува — угли в горне загудели, и мне в спину ударила волна плотного жара.

«Так, не забывать дышать!» — напомнил себе.

Сделал глубокий вдох, втягивая в обжигающую Огненную Ци — её концентрация в цеху росла с каждой минутой, по мере того, как другие мастера разжигали горны. Тут и там начинали звучать редкие, но уверенные удары кувалд — сердце «Кузни» просыпалось.

— Кай. Готово, — прогудел сзади молотобоец.

Я обернулся — здоровяк стоял у горна, лицо было красным от света углей. Парень смотрел на меня с собачьей преданностью, ожидая команды.