[Рекомендация: Немедленное насыщение поражённой области Огненной Ци для ускорения регенерации. Полное исключение физических нагрузок на 48 часов. Игнорирование рекомендации может привести к необратимым повреждениям.]

Даже с закрытыми глазами видел эти пульсирующие синим светом строчки — те звенели в голове, как сломанный колокольчик. Никуда не деться от этой Системы… Но чёрт возьми! Я был готов расцеловать эти холодные буквы. Кость цела! Спасибо «Закалке», спасибо каждой капле пота, которую пролил в кузнице и шахте, иначе как бы сращивал руку в этом каменном аду?

— Кай… больно? Кай?

Голос Ульфа донёсся сквозь вату в ушах. Я с трудом разлепил веки — огромное лицо детины нависло надо мной. Глаза, полные ужаса, метались с моего лица на руку — молотобоец видел слёзы, которые я не мог сдержать, и это, похоже, его пугало.

Перечитал сообщение ещё раз. «Исключение нагрузок». Дерьмо, как работать? Брандт ясно сказал: не смогу работать — отправлюсь в штольни, а что такое «нижние штольни» — даже представлять не хотел, но нутром чуял — это билет в один конец.

Сжал левой рукой правое предплечье, впиваясь пальцами в мышцы, пытаясь перекрыть боль, не дать той подняться выше.

— Кай! Больно! Кай, больно! — почти завыл Ульф, не находя себе места, заламывая ручищи. Кажется, паренек воспринимал мою боль как свою собственную.

— Спокойно, старина… — прошипел сквозь зубы, пытаясь вложить в голос хоть каплю уверенности. — Я… в порядке, Ульф. Не бесп…

Договорить не смог — новая вспышка боли прошила руку от кончиков пальцев до позвоночника. Тело само дёрнулось дугой.

— Ммм… — с трудом выдохнул. — Не беспокойся.

Собрав волю в кулак, заставил себя подняться и сесть, прислонившись спиной к стене. Перед глазами, перекрывая мрак казармы, плавали жирные белые пятна и мерцали искорки — меня мутило.

«Дышать. Просто дышать», — приказал себе. Нужно взять адскую боль под контроль. Всё внимание — внутрь. Почувствовал, как Огненная Ци по капле возвращается во «Внутренний Горн».

«И что теперь?» — мысль билась в голове в такт пульсирующей боли. Чёртов гигант даже не дал инструкций! Ни куда идти, ни что делать с вещами, ни где спать — тупо унизил, почти сломал руку и ушёл, довольный собой. Отличные порядки, ничего не скажешь — выживай как знаешь, или сдохни под забором.

Вдруг почувствовал, как массивные ладони Ульфа легли мне плечи, а затем осторожно скользнули под лопатки — молотобоец решил меня поднять. Видимо, совсем растерялся от страха и хотел сделать хоть что-то, хоть как-то исправить то, что натворили «плохие».

— Фффф… — просипел сквозь зубы, когда мир качнулся. Боль снова хлестнула, но я не сопротивлялся.

Позволил парню поднять себя. Голова закружилась, искорки перед глазами разрослись в созвездия, но устоял, тяжело опёршись здоровым плечом о грудь молотобойца.

— Кай… Кай… — зашептал тот мне в ухо. — Пошли отсюда… Ульфу тут не нравится. Тут плохо. Тут плохие… Очень плохие.

Я поднял на него глаза — огромный детина смотрел сверху вниз, во взгляде было столько детской мольбы, что стало не по себе.

Сглотнул, но слюны не было — горло пересохло, словно наглотался песка.

— Ульф… старина… — прохрипел, глядя в глаза молотобойцу. — Мы не можем уйти.

— Не… можем? — его нижняя губа задрожала.

— Нет. — Постарался сказать так твёрдо, как только мог. — Не переживай — это всё ненадолго. Слышишь? Ненадолго. Я… я наберусь сил — вылечу руку, и смогу тебя защитить. Но сейчас… сейчас нам нужно немного потерпеть.

Аккуратно взял паренька за грудки левой рукой, притягивая ближе.

— Слушай меня внимательно. Твоя задача простая. Ты — крепкий, ты — сильный. Знай: я всегда рядом. Чтобы ни случилось, я здесь. Но Брандт… этот рыжий мужик… всё, что он тебе скажет, ты должен делать. Просто делай — без вопросов, без споров. Делай так, будто это я тебя попросил. Понял?

Ульф моргнул, переваривая.

— Тогда он от тебя отстанет. Просто работай — покажи ему свою силу. Покажи, какой ты на самом деле смекалистый, как ты всё понимаешь с полуслова, а я буду рядом присматривать за тобой, и как только немного тут всё налажу, как только разберусь с этим… мы снова будем работать вместе — только ты и я. Хорошо?

Перевёл дыхание, чувствуя, как силы покидают.

— Помни, Ульф. Кай — друг, он тебя не бросит. Ладно?

Говорил порывом, вкладывая в слова душу — было важно, чтобы здоровяк почувствовал поддержку, чтобы знал: даже в этом аду у него есть стена, на которую можно опереться. Нас могут разлучить, поставить в разные смены, загнать в разные углы, но мы всё равно будем командой. Главное сейчас — адаптироваться, прогнуться, но не сломаться, а сохранить себя.

Здоровяк глядел с щенячьим доверием. Я кивнул, подтверждая, что каждое моё слово — правда.

— Ладно. Кай. Ладно, — наконец выдохнул молотобоец. — Ульф будет слушать. Ульф будет делать. Так, будто это Кай его просит.

Парень говорил серьёзно, словно самый послушный ребёнок в мире, дающий обещание старшему брату.

— Хорошо, Ульф… хорошо, —положил здоровую левую руку ему на плечо и ободряюще похлопал.

Дыхание вырывалось хриплыми толчками, трясло как в лихорадке, холодный пот заливал глаза. Каждое движение отдавалось в повреждённой руке жгучей болью — горела, словно Брандт влил в неё яд.

— А сейчас… — сделал усилие, чтобы голос не дрожал. — Сейчас нам нужно понять, что делать дальше. Рэггл сказал, склады там. — Кивнул в сторону тёмного проёма. — Давай перетащим туда наши вещи, разберёмся с этим… А потом пойдём в кузню. Не работать, нет. Мне… мне нужно просто подышать огнём. Огненной Ци — так быстрее восстановлюсь.

— Кай сильный! — вдруг неожиданно громко и радостно заявил Ульф, расплываясь в широченной улыбке. — Ульф видел! Плохой человек испугался! На чуть-чуть, но испугался, когда Кай огнём задышал!

Паренек даже засмеялся своим странным, но заразительно добрым смехом, подпрыгивая на месте.

— Хыы-хыы-хыы…

У меня тоже сквозь пелену боли проступила слабая улыбка, стало чертовски приятно — детина заметил и оценил. Молотобоец не видел поражение, а видел силу. И правда — сам подумал о том, что это круто — смог противостоять гиганту! Ещё недавно, в Оплоте, прежний Кай не то что сопротивляться, он бы в обморок упал от одного вида этого монстра, а я заставил его напрячься, показал зубы.

— Спасибо, Ульф… — прошипел сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как пот градом катится по спине. — Спасибо, старина. Мы ему ещё покажем, вот увидишь.

— Покажем! Покажем! — обрадовался Ульф, пританцовывая.

— Только тс-с-с! — приложил палец к губам, резко меняя тон. — Пусть это будет нашим секретом. О том, что мы планируем — никому. Понял?

Здоровяк мгновенно изменился в лице. Веселье исчезло, сменившись выражением предельной серьёзности и важности тайны.

— Понял-понял, — быстро затараторил тот, прижимая огромную ладонь к груди. — Ульф — могила. Секрет.

— Та-а-ак… А это у нас кто ещё такие? — раздался визгливый голос, похожий на скрип двери.

Мы с Ульфом одновременно повернули головы — в одном из боковых проёмов, ведущих в глубь коридоров, стоял мужичок. Определить возраст было так же сложно, как возраст старого пня — абсолютно лысый, круглый как бочонок с салом, с тройным подбородком, переходящим в шею. Кривые жёлтые зубы торчали из-под верхней губы, как колья старого забора — нос длинный и острый, и на самом кончике красовалась волосатая бородавка. А ещё… я прищурился сквозь боль… да, точно — на левом ухе не хватало мочки, словно кто-то откусил.

Мужик был настолько потный, что казалось, только что вышел из парной. Одежда соответствовала неопрятному виду: засаленная холщовая рубаха и лёгкий фартук с множеством кармашков, из которых торчали огрызки карандашей, какие-то бумажки и даже куриная кость.

Мужичок проковылял к нам на коротких ножках, при каждом шаге звеня огромной связкой ключей на поясе.

— Пополнение? — снова взвизгнул тот, нахмурив редкие бровки. — Из беженцев?