Положил под язык первую порцию подготовительного. Горький, с едва уловимой нотой мяты. Запил парой глотков прохладной воды из ковша.

Сел на пол у печи спиной к каменной кладке. Тепло от плиты пошло через рубаху в лопатки. Достал Камень, зажал в ладонях у солнечного сплетения.

Открыл заслонку Кузни Воли медленно.

Холод пошёл в грудь, но на этот раз встретился с теплом порошка. Подготовительный успел добраться до меридианов — я почувствовал, как по краям каналов лёг теплый буферный слой. Лёд из Камня вошёл, ударился об этот слой и, распределившись по поверхности, потёк дальше ровным потоком.

[Внимание: сессия инициирована вне протокола «Горнило». Заварной отвар отсутствует. Рекомендуется ввести в течение 5 минут.]

Знаю, знаю. Жду воду.

Лёд шёл медленно. Я топил его внутренним теплом, удерживая Нижний Котел на половине мощности — больше нельзя, иначе плавление пойдёт слишком резко и Инь-Ци не успеет распределиться по нижним каналам, где она и должна осесть.

В медитацию я не уходил. Времени не было. Стоило только дать сознанию провалиться в глубину, как в нижних слоях начинались всякие видения, которые затягивают. Один раз провалюсь — выйду через два часа.

Поэтому я держался на поверхности, как пловец, не давая себе нырнуть. Глаза прикрыл, но не закрыл. Слышал, как трещит огонь в печи, как посвистывает закипающая вода, как ровно похрапывает Ульф на лежанке.

Вода закипела. Я поднялся, бросил в котелок щепоть основного порошка, добавил растолчённый кончик бычьего камня. Снял с печи, поставил на каменную плиту у пола остывать. Через пять минут отвар станет мутным и тёплым, готовым к питью.

Сел обратно. Снова открыл заслонку.

Со второй порцией пошло легче. Холод входил ровным потоком, оседал в нижних каналах. В груди стало холоднее, в висках яснее. Жжение от первой неудачной попытки растворилось.

[Резерв Инь: 42%… 51%… 60%…]

Минут через двадцать резерв подполз к восьмидесяти — этого хватит на повторное запечатывание второго образца и ещё на пару свежих болтов.

Камень, будто почуяв, что я останавливаюсь, будто зашептал, что хочет продолжать впитываться. Тёплая волна расслабления пошла по плечам, веки потяжелели и картинка перед прикрытыми глазами поплыла.

Я выдернул себя силой. Сжал зубы, дёрнул внимание из транса к ламповому свету.

— Потом, — сказал кристаллу. — Попозже вернусь еще и мы дойдем до конца.

Связь оборвалась мягко, как будто Камень сам отступил, согласившись подождать.

Убрал кристалл обратно за пазуху.

На лежанке заворочались. Ульф сел, протёр лицо обеими ладонями, прищурился на меня в полутьме.

— Кай? — голос низкий. — Закончил уже?

— Не до конца, дружище. Кое-что переделать надо. Заказчик передумал, как ему нужно.

— Заказчики, — буркнул Ульф с пониманием. — Они всегда так.

Сел поудобнее, свесил ноги с лежанки. Большие пальцы шевельнулись в шерстяных носках.

— Ульф помогать?

— Скоро понадобишься. Сейчас сам справлюсь. Отдыхай ещё, пока время есть.

Он почесал подбородок, посмотрел на меня внимательно, потом на котелок.

— Кай голодный?

Я задумался на секунду. Желудок дал о себе знать сразу, как только я о нём подумал.

— Поел бы.

Ульф просиял.

— Тогда Ульф приготовит. У старухи внизу хлеб свежий по утрам, ещё яйца есть. Ульф сходит, купит, принесёт в кузню горячее. Каю работать надо, Каю силы нужны.

— Купи, — согласился.

Он поднялся, занял почти весь проход между лежанкой и печью. Натянул куртку, обул сапоги. Я поднялся следом, отряхнул штаны от пыли.

— Я в кузню. Принесёшь хлеб — стучи как условились.

— Три-два, — кивнул Ульф серьёзно. — Никому. Кай хороший, Ульф помнит.

Я вышел во двор, Ульф следом за мной и направился вниз.

Над небом поднималась заря. От моря тянуло сыростью, по плечам прошёлся озноб от свежей Инь-Ци, что осела в нижних каналах и теперь искала, куда девать избыток.

Дошёл до двери кузни, достал ключ.

И тут земля под ногами пошла — на этот раз тряхнуло так, будто кто-то взялся за остров снизу обеими руками и встряхнул, как мокрую тряпку. Меня бросило плечом на дверной косяк, ключ выпал из руки и звякнул по камню. С крыши соседнего дома сорвалась черепица, разбилась о землю в полушаге. Где-то выше по склону раздался треск ломающегося дерева — балка крыши, не иначе. С грохотом обрушилась стена через две улицы.

Из домов закричали — женский визг, детский плач, мужская ругань. По верхней улочке кто-то побежал, не разбирая дороги. В коптильне рядом грохнула кадушка с водой.

Я устоял на ногах, упираясь спиной в стену кузни. Стена дрожала под лопатками, в швах кладки скрипел раствор. С крыши над дверью посыпалась труха, что-то сухое и пыльное.

Поднял взгляд к вершине острова.

Цитадель над городом стояла на чёрной скале, и от её южной башни в этот момент откололся кусок с хорошую телегу. Я видел, как глыба соскользнула с зубчатой стены, повернулась в воздухе и пошла вниз, цепляя по дороге выступы породы. До нижнего яруса города долетели щебень и пыль, которые забарабанили по крышам средних кварталов.

Чёрт, это рвалось что-то внутри горы. Что-то большое.

Тряхнуло ещё раз, короче, но злее. Дверь кузни хлопнула о косяк. Над крышей дома что-то скрипнуло — балка, удерживающая скат.

Через минуту где-то всё прекратилось.

Остался гул, идущий из-под земли. Крики снаружи слились в общий стон. Где-то совсем близко, в соседнем дворе, плакал ребёнок, и женский голос монотонно повторял: «Тише, тише, тише».

Я нагнулся, поднял ключ. Пальцы дрогнули от остаточной волны Ци, какая прошла через камень снизу и зацепила нижние каналы. Стряхнул и выпрямился. Нужно возвращаться к работе, что бы там ни рвалось под горой, иначе всё это станет бессмысленным.

Шагнул к двери, вставил ключ в замок.

— Эй, кузнец.

Голос негромкий и спокойный, явно не местный.

Я обернулся медленно, левую руку оставив на ключе в замке, правую опустив вдоль бедра. Из-за угла кузни, оттуда, где между стеной и соседним сараем тянулся узкий проход, шагнул человек.

Худощавое городское лицо. Аккуратная эспаньолка, тёмные глаза с длинными ресницами. Шёлковая куртка тёмно-бордового цвета, припорошённая каменной пылью с крыш. Сапоги из тёмной кожи. На мизинце левой руки массивный перстень с чёрным камнем. От человека едва уловимо тянуло дорогими духами, теперь перемешанными с запахом серной пыли.

Я его узнал сразу — этот самый столичный хлыщ, которого я уже видел в Бухте Соленого ветра, в трактире. Он тогда интересовался Левиафаном очень навязчиво, еще до того, как Альдория напала на Вольные города.

— Что надо? — спросил ровно я.

Столичный остановился в трёх шагах, поднял ладони раскрытыми наружу в мирном жесте. На лице держалась та же вежливость, с какой он сидел в Бухте в таверне.

— Узнал. Хорошо, — сказал он. — Это сэкономит нам обоим время.

— Ты что тут делаешь? — выговорил я. — Ваши корабли стоят в проливе. Сегодня может начнут высадку, а ты разгуливаешь по нашему городу и подходишь к моей двери. Одно моё движение, и я тебя ломаю прямо здесь, на этом камне, а потом сдам в Цитадель. Тебя там ждут.

Он не вздрогнул. Только появилась улыбка человека, который пришёл сюда, заранее просчитав именно этот разговор.

— Можешь, — согласился он спокойно. — Только сперва выслушаешь.

— Говори. Быстро.

— По городу слух идёт. Кузнец у северных ворот куёт оружие против морского зверя. Особенное оружие. Такое, какого Гильдия не сделала. Слух дошёл до тех, кому надо, через нужных людей.

— Слух, — повторил я.

— Слух обычно ходит впереди правды, — сказал он. — Но иногда они идут рядом. Я предпочитаю работать с тем вариантом, когда они рядом.

Он сделал короткий шаг ближе. Я не двинулся, но Ци в правой ладони уже собралась плотным узлом, готовая выйти в любой момент. Он это, конечно, почувствовал и остановился.

— Лига богата, — продолжил он тем же ровным голосом. — Знаю, что они умеют платить. Гильдия Ядра расщедрилась, наверное, по местным меркам прилично. Сколько они тебе положили за всю партию?