— Скверные новости, — сказал я.

Брок фыркнул. Усы дёрнулись, как у кота, которому наступили на хвост.

— Не то слово, пацан. Не то проклятое слово.

Он потёр переносицу двумя пальцами — жест, который видел у него только когда дело по-настоящему дрянь. В Костяном Яре он так делал, и перед побегом из Замка тоже.

— Самое-то поганое, — Брок понизил голос и подался вперёд, упершись локтями в колени, — этот остров, Кай. Эта твоя Гильдия, горны, мастера с их клеймами. Всё это теперь — мишень. Понимаешь? Жирная и видная за двадцать лиг мишень посреди открытого моря.

Охотник обвёл рукой стены и потолок, будто показывал на весь Иль-Ферро разом.

— По-хорошему — бежать. Сесть на первую посудину и грести на юг, пока проливы не перекрыли. Можно попробовать. Три-четыре дня — и мы в Нова-Эсперанце или дальше, на краю света, где ни Корона, ни Каганат нас не достанут.

Он замолчал. Пальцы забарабанили по колену.

— Но нельзя.

Я поднял голову.

— Нельзя, — повторил Брок, и голос его стал жёстче и глуше. — Никак нельзя. Потому что мне нужно то, за чем я сюда ехал, за чем тащил тебя через полморя, за чем пять лет вышибал зубы пьяным матросам в портовых кабаках и копил связи по крупицам. Оружие против Левиафана.

Я смотрел на него.

— Брок, — сказал я. — Какой Левиафан? Вокруг такое творится, а ты про охоту? Две державы идут друг на друга. Иль-Ферро может не пережить ближайший месяц. Какое, к лешему, оружие против морской твари, когда нужно думать о том, как отсюда ноги унести?

Брок усмехнулся.

— А вот тут, пацан, всё куда занятнее, чем думаешь.

Он встал, прошёлся до окна — два шага в одну сторону, развернулся.

— Сегодня днём, пока ты ползал по своим кишкам в горе, в порт пришёл быстроходный бриг — не торговый, а военный, с вымпелом Гильдии Ядра. Четверо охотников и офицер связи. Забрали со складов Цитадели партию артефактного оружия — клинки, наконечники, усиленные амулеты. Всё для практиков шестой ступени и выше. Тяжёлые вещи, Кай. Штучная работа. Такое не раздают на ярмарке.

Усатый остановился, уперся ладонью в ставень.

— Один из четверых — Кренн. Старый знакомец, ещё по Северу. Мы с ним на Перевале восемь зим назад койотов гоняли. Человек скупой на слова, но мне кое-что шепнул за кружкой, на ухо, как водится.

Брок повернулся.

— Левиафан, Кай — это не просто зверюга, которая спит на дне и мешает рыбакам. Это ключ ко всей этой войне. Ядро Левиафана. «Слеза Океана». Слыхал когда-нибудь?

Я отрицательно покачал головой.

— Так вот слушай. Кренн говорит — и клянусь тебе своей ступенью, он не врал — что весь этот балаган, вся эта война, все эти указы и армии на марше… всё из-за одного старика на троне, которому до смерти осталось от силы год-два, а может и того меньше, месяц-другой. Теодорик. Король Альдории. Развалина, которая еле держит голову, но ума хватает на троих. Ему нужно ядро. Нужно как воздух, потому что в этом ядре — «Живая Вода», и она, если верить трактатам, способна продлить жизнь на сотню лет, может больше. Вернуть силу, ясность и молодость.

Брок ткнул пальцем в воздух.

— А теперь смекай. Племянник Теодорика, наследник, этот… как его… Эймонд — он повязан с Домом Золотой Руки, а те давно в кармане у Лиги. Если старик сдохнет своей смертью, Эймонд сядет на трон и первым делом отзовёт войска, потому что ему эта война поперёк горла. Вольные Города для него — не враг, а кормушка. Понимаешь, к чему веду?

Я понимал.

— Если Теодорик получит ядро — война затянется на десятилетия, — сказал я.

— Вот! — Брок щёлкнул пальцами. — Вот именно. А если не получит — сдохнет от старости, и вся его «Реконкиста» рассыплется как сухая глина. Поэтому Лига не может допустить, чтобы зверя забрала Корона, ни при каком раскладе. Левиафана должна убить Лига. Сама. Забрать ядро. Уничтожить или спрятать так, чтобы ни один столичный пёс не добрался. Это сейчас — первейшая задача для лучших охотников побережья. Кренн за этим и приехал в том числе. Они собирают ударную группу — десять-пятнадцать практиков седьмой ступени и выше, плюс корабли поддержки.

Он сел обратно на стул, скрипнув ножками по полу.

— Но есть и вторая сторона, — продолжил он тише. — Война-то не ждёт, пока охотники добьют зверя. Альдорийцы уже на марше. Конница Железного Кулака через неделю будет под стенами Мариспорта, если не раньше. Баржи ползут по Аргенте к Валь-Ардору. И третья колонна, та, что к проливам, может отрезать снабжение всего побережья.

Брок потёр ладони друг о друга медленно, с нажимом, как будто разминал перед боем.

— Практиков не хватает, Кай. Ни у Мариспорта, ни у Порто-Скальо. Лига триста лет жила наёмниками и кондотьерами, а теперь выясняется, что наёмники — дерьмо, когда против тебя идут Серые Плащи и сахельские Мастера Жаркого Ветра. Нужны свои бойцы, и нужно оружие для них — настоящее оружие, а не рыночное барахло: артефакты, зачарованные клинки, усиленные доспехи — то, что делают здесь, — Брок ткнул пальцем в пол, — и только здесь.

Он помолчал.

— Иль-Ферро никуда не денется, пацан. Его не эвакуируют, не бросят. Не позволят. Этот остров — единственная кузница Лиги, способная поставлять оружие для войны. Совет Морских Лордов скорее утопит половину своего флота, чем отдаст Великие Горны врагу. Время ещё есть — Каганат доберётся сюда через три недели, может через пять, если шторма задержат. Альдорийский флот… у них флота-то толком нет, они сухопутная держава. Так что пока, Кай, остров в безопасности. И именно поэтому сейчас, прямо сейчас, каждый кузнец на этом камне должен стоять у горна и ковать день и ночь, без передышки. Всё, что может резать, колоть, защищать — для фронта.

Я молчал.

Смотрел на жёлтое пятно света, качавшееся на стене, и думал о том, что ещё два часа назад стоял на краю обрыва рядом с Эйрой и говорил ей, что устал играть по чужим правилам, что хочу ковать для себя, что свобода дороже любого клейма.

А теперь Брок сидит напротив и объясняет мне, почему я должен встать к чужому горну и ковать для чужой войны.

Чёрный Замок. Адская Кузня. Брандт с его плетью и нормой выработки. Барон Ульрих, который использовал мои руки и мой разум, чтобы выковать себе смерть — красивую и героическую. А потом пришёл Конрад и объявил меня предателем, стёр всё, что я сделал, и написал поверх свою версию. И я бежал. Пять лет бежал, лечился, прятался, ковал крючки для рыбаков.

И вот я снова здесь — в тесной комнате, в чужой рубахе, с ободранными руками, и кто-то снова объясняет мне, что я нужен. Что мои руки, мой огонь, моё мастерство — всё это кому-то нужно. Не мне, а кому-то.

— Брок, — сказал я. — Послушай.

Он поднял бровь.

— Эта Гильдия… — я потёр переносицу. Плечо дёрнулось болью, и я стиснул зубы. — Это гниль, Брок. Хуже, чем в Чёрном Замке — там хотя бы не притворялись. Там Брандт бил тебя по рукам и говорил прямо: «ты раб, работай». А здесь — параграфы, уложения, «четырёхсотлетняя традиция». Магистры торгуют местами. Наёмники в масках гуляют по «священным» лавовым трубкам, как по собственному двору. Один из претендентов тащит за собой рудознатцев, которые ему камни в карманы складывают, и Совет Искр это знает — знает и прикрывает, лишь бы тихо было. А когда я нашёл кое-что своими руками, своим потом и кровью — мне говорят: «отдай, это собственность Гильдии».

Я выдохнул.

— Меня вряд ли вообще допустят к работе. Да и желания, честно говоря… — я замолчал на секунду, подбирая слова, и не нашёл ничего лучше правды, — нет его больше, Брок. Перегорело. Я не знаю, хочу ли вообще здесь оставаться.

Свеча мигнула. Фитиль затрещал и выплюнул искру.

— И потом… — посмотрел на него прямо. — Ты сам понимаешь. Остров — ненадёжный камень под ногами. Каганат придёт через три недели, через пять — какая разница? Сто двадцать вымпелов, тяжёлые галеры, Мастера Жаркого Ветра. Что против них Гильдия? Кузнецы с молотами? Даже если Лига подгонит флот — его может не хватить. Остров могут стереть или взять, или просто обойти и перекрыть снабжение, и через месяц здесь не останется ни угля, ни руды, ни воды. Это ненадёжно, Брок. Всё это — ненадёжно.