И не только они.

Внизу живота, в точке Нижнего Котла, что-то шевельнулось. Словно спящий дракон открыл один глаз.

Горячо. Слишком горячо.

Перед глазами полыхнуло багровое предупреждение Системы.

[Внимание! Зафиксирован скачок давления в Нижнем Котле.]

[Уровень нестабильности: +7% к критическому порогу.]

[Статус Барьера: Напряжение.]

[Рекомендация: Немедленная стабилизация!]

Жар разливался по каналам, упираясь в рубцовую пробку, ища выход. Если не сбросить давление сейчас — каналы не выдержат. Пять лет лечения пойдут прахом.

Я закрыл глаза. Плевать на стонущих бандитов, плевать на грязь и вонь — ноги сами встали в широкую позицию. Колени чуть согнуты, спина прямая, руки опущены вдоль тела, ладони раскрыты к земле.

«Стойка Тысячелетнего Вулкана».

Вдох медленный, глубокий, через нос. Представить, как лишний жар стекает вниз, через ноги, уходит в брусчатку, в землю, в камень города.

Выдох.

Ещё вдох. Сердцебиение замедлялось. Пульсация в животе становилась глуше, тяжесть уходила в землю.

Три вдоха. Четыре.

Красная пелена перед глазами рассеялась. Давление медленно отступало, загоняя звериный инстинкт обратно в клетку.

Я медленно открыл глаза.

Дыхание выровнялось. Грохот крови в ушах стих, сменившись привычным шумом далёкого прибоя. Жар, грозивший разорвать каналы, ушёл в пятки, впитался в холодную, грязную брусчатку Мариспорта.

Переулок тих. Только трое оглушённых бандитов тихо подвывали у стены, баюкая сломанные конечности.

И в этой тишине раздался звук.

Хлоп.

Пауза.

Хлоп.

Хлоп.

Медленные и размеренные аплодисменты. Сухие ладони сталкивались друг с другом, и каждый хлопок сопровождался едва слышным звоном металла.

Я резко обернулся к выходу из переулка, где каменный мешок размыкался, выпуская к порту. Там, привалившись плечом к стене так, словно он стоял на террасе собственного поместья, а не посреди помойки, стоял Лоренцо.

Отсвет далёкого фонаря играл на дорогом плаще, выхватывал жёсткие складки у губ. Руки были скрещены на груди.

А рядом, чуть позади, стоял Алекс. Бледный как мертвец, с ввалившимися глазами, но прямой, как струна. Его грудь ходила ходуном, будто тот только что пробежал половину города.

— Неплохо, — произнёс Лоренцо. Голос звучал ровно, с ноткой ленивого любопытства. — Для деревенского кузнеца — весьма неплохо. Ломать кости голыми руками, не используя ни капли активной Ци… Это, признаться, занимательно.

Я выпрямился, чувствуя, как напряжение отступает, сменяясь глухой усталостью.

— Ты не ушёл, — сказал я.

Лоренцо усмехнулся уголком рта и кивнул на Алекса.

— Благодари своего рыжего друга. Упрямый, как горная коза на склоне перевала.

Искатель Искр отлип от стены и сделал шаг вперёд, звякнув шпорами.

— Сначала не давал прохода в трактире, а потом догнал меня уже у Восточного мола, когда мои люди готовили шлюп. Вцепился в рукав и говорил без остановки, кажется, вечность. Нёс какую-то чушь про великих целителей, про долги, про то, что я совершаю ошибку всей своей жизни. — Лоренцо покачал головой, но в его глазах не было злости. — Я хотел приказать бросить его в воду, чтобы остыл, но… в его голосе было столько отчаяния, что я решил подождать.

Я перевёл взгляд на Алекса. Алхимик встретил взгляд прямо, не моргая — в глазах больше не было того затравленного зверька, который прятался в лачуге за оливковой рощей. Там горел новый и незнакомый огонь.

Лоренцо подошёл ближе, остановившись в паре шагов. Запах дорогих благовоний перебил вонь переулка, лицо стало серьёзным, маска скучающего аристократа исчезла.

— Но учти, кузнец, — произнёс он тихо. — Я вернулся не из-за его слов. Слова — это ветер. Я вернулся, потому что решил проверить и увидел это.

Он обвёл рукой грязный переулок, лежащие тела и то место, где я только что стоял в стойке.

— Ты стоял посреди портовой помойки без оружия, с заблокированными каналами, окружённый пятью ножами. И ты принял стойку. Не бежал, не умолял, не суетился. — Лоренцо посмотрел мне в глаза, и я почувствовал его тяжесть. — Ты не боялся.

Мужчина выдержал паузу.

— Мне не нужны просто мастера, Кай. Мастеров много. Мне нужны люди, которые не боятся, когда мир приставляет нож к их горлу.

Тишина повисла между нами. Только стон одного из бандитов нарушал её.

Я медленно повернул голову к Алексу. Мы не сказали друг другу ни слова. Я просто кивнул ему — коротко и скупо. «Спасибо».

Алекс кивнул в ответ, губы дрогнули в подобии улыбки. Между нами словно натянулась новая нить, прочнее прежней. Больше не должник и спаситель, а спутники.

Лоренцо хлопнул в ладоши, разрушая момент.

— Ну что ж. Представление окончено. Солнце давно село, а прилив не будет ждать вечно.

Он развернулся, полы плаща взметнулись.

— Готов к отплытию, кузнец?

Я вдохнул солёный воздух, смешанный с запахом крови и гнили. Посмотрел на руки, что больше не дрожали. Горн внутри успокоился, затаился, будто ожидая своего часа.

— Готов.

Мы взлетели по скрипучей лестнице «Медного Якоря» на второй этаж, перепрыгивая через ступеньки. Времени на долгие сборы не было. Лоренцо дал нам четверть часа, и я знал: второй раз он ждать не станет.

Я толкнул дверь каморки.

Замка не было, только засов изнутри, но его не запирали. В полумраке комнаты, освещённой лунным светом из окна-колодца, раздавался мощный храп.

Ульф спал.

Великан занимал кровать целиком и даже больше. Старая деревянная рама жалобно скрипела под его весом. Ему пришлось свернуться в тугой клубок, подтянув колени к подбородку, чтобы уместиться на убогом ложе.

— Ульф! — я рявкнул, тряхнув его за плечо. — Подъём!

Реакция была мгновенной — никакого сонного моргания или потягиваний.

Великан вскочил, как подброшенный пружиной. Матрас под ним охнул. Огромные кулаки сжались, готовые крушить, глаза распахнулись, ища врага. В тесной комнатушке сразу стало нечем дышать — Ульф заполнил собой всё пространство.

Его взгляд метнулся по углам, наткнулся на меня, и напряжение тут же схлынуло, сменившись детской улыбкой.

— Кай вернулся! — прогудел он басом. — Ульф ждал. Ульф знал, что Кай придёт.

— Собирайся, брат, — я хлопнул его по плечу. — Мы уходим прямо сейчас. Хватай мешки.

Пока великан, радостно сопя, сгребал наши пожитки в одну кучу и вязал узлы с такой скоростью, будто от этого зависела жизнь, я повернулся к Алексу.

Алхимик стоял у двери, привалившись плечом косяку. Он всё ещё тяжело дышал после бега. В тусклом свете лицо казалось белым пятном, но рыжие волосы горели огнём.

Я подошёл к нему вплотную. Оглянулся на Ульфа, убедился, что тот занят упаковкой инструментов, и понизил голос.

— Что ты ему сказал? — спросил я, глядя Алексу в глаза.

Наверняка, Лоренцо — не тот человек, которого можно разжалобить слезливой историей. Уверен, Искатель Искр видел слишком много мастеров и слишком много лжецов.

Алекс пожал худыми плечами. Жест вышел простым, лишённым той нервозности, что была ему свойственна все эти годы.

— Правду, — ответил парень просто. — Я сказал ему, что ты мечтал об этом пять лет. Что каждый день в этой дыре ты ковал в голове мечи, пока руки делали крючки. Сказал, что ты опоздал не по своей вине, а потому что пытался помочь другу.

Он сделал паузу, облизнув пересохшие губы.

— И ещё сказал… что если он сейчас уйдёт, оставив тебя на берегу, то он идиот. Потому что такого мастера, как ты, он не найдёт и за десять лет поисков по всем Срединным Землям.

Я слушал и не узнавал его. Куда делся тот вечно язвительный, желчный аптекарь, который боялся собственной тени? Передо мной стоял человек, который рискнул сыграть в азартную игру с судьбой и выиграл.

— Это всё? — спросил тихо.

Алекс на секунду отвёл взгляд, теребя манжету грязной рубахи.

— Нет, не всё.