Ярослава Михайловича везли отдельно от остальных, рядом с Емелькой. Даже на ночных стоянках, когда все спали, его держали подле предводителя шайки. Немудрено – за него одного можно было выручить больше, чем за всех остальных узников вместе взятых.

В пути Ярополк почти не спал. Как только он закрывал глаза, мысли сразу же возвращались к Стёпке, который смотрел на него с такой печалью, что сердце мальчика сжималось от невыносимой жалости к бедному старику, дважды спасшему его.

Парнишка пытался отвлечься, но эти пронзительные образы не оставляли его.

Княжич знал, что купеческий слуга мог легко спасти свою жизнь, рассказав бандитам правду о его происхождении. Но старик не стал этого делать. Поэтому ночами он молча смотрел на звёзды, надеясь, что одна из них – это Стёпка, успевший стать ему другом.

Другом, который завершил свой земной путь с достоинством.

По прошествии пяти дней на горизонте показался Ротинец. Словно призрак, он постепенно проявился в туманной дали.

Даже те, кто бывал здесь прежде, с замиранием сердца смотрели на него. Ярополк же, при виде Великой башни – Искры Радонии, – вовсе потерял дар речи. Чёрная, будто сделанная из обсидиана, она подпирала собой небесный свод. Издалека её можно было бы спутать с исполинским горным пиком, если бы не правильная, округлая форма, выдающая рукотворное происхождение.

Нигде до этого, даже в столице, княжич не видел столь грандиозного сооружения. С трудом верилось, что оно было возведено руками человека.

Издалека Ротинец казался парню заброшенным и лишённым жизни. Однако по мере приближения обоза к утёсу становилось ясно: безлюдность сожжённой твердыни была обманчивой.

Когда же путники, наконец, пересекли ворота и въехали за покрытые чёрной сажей стены, мальчик убедился – крепость была полна людей, но не обычных горожан.

Все они были разбойниками.

Разномастная толпа, громко и весело гудящая, тут же окружила повозки. Оборванные и одетые в богатые одежды, явно снятые с чужого плеча. Рослые и крепкие, худые и толстые, статные и сгорбленные. Трезвые и пьяные, с безумным блеском в глазах. Бородатые и гладковыбритые, с усами и без. Рыжие, черноволосые, лысые. Сброд со всей Радонии обрёл здесь приют. Разные, как снежинки, медленно падающие с неба, но при этом и похожие друг на друга, как капли воды. И все при оружии – от простых ножей до массивных мечей и длинных луков.

– А ну, не трогать! – закричал Емелька, увидев, как десятки рук тянутся к лежащему на обозе добру. – Это Мишкина добыча!

Княжич с интересом глядел по сторонам, поражаясь царящему здесь хаосу. Люди, нашедшие пристанище в крепостных развалинах, ютились под провалившимися крышами и навесами, которые непонятно как до сих пор не обрушились прямо на головы своих новых обитателей.

Всё вокруг было густо увешано красными тряпками, развевающимися на морозном ветру. Яркие куски материи были повсюду. Они свисали с перекрытий и выстроенных из чёрного камня стен, напоминая струи крови, текущие из разрезанного горла. Связанные между собой, они образовывали причудливые своды над дорогой, нависая над головами путников. Казалось, алый цвет – это своеобразное знамя, которое эти люди выбрали для себя на манер бирюзового полотнища Радонского княжества.

В воздухе витал густой смрад испражнений, смешанный с едким дымом костров и тошнотворным запахом блевотины.

Бесчисленные пьяные тела валялись в грязи. Одежда храпящих пьянчуг была изорвана желающими поживиться за их счёт товарищами. Распутные девки, с помятыми лицами и часто со следами побоев, стояли вдоль стен, призывно маня любого, у кого в кармане завалялась хоть пара медяков. Среди них были и совсем юные, ровесницы Ярополка, а порой и младше. Намного младше. Все они кричали, пели, хохотали, ругались и дрались, наполняя пространство раскатистым гулом, в котором невозможно было разобрать ни слова.

Под шум пёстрого сборища процессия, ведомая Емелькой, приблизилась к подножию величественной башни, довлеющей над всей крепостью. У входа – широких ворот в форме арки – собралась толпа, которая, несмотря на такую же разномастную одежду, выглядела более опрятно и сдержанно по сравнению с теми, кого юный княжич видел у стен.

«Разбойничья знать», – невольно промелькнуло у него в голове.

– Давай, парни, снимай их! – спешившись, бодро скомандовал Емелька.

Ярополка грубо стащили с повозки и, проверив, что его руки надёжно связаны, подвели к остальным пленным, испуганно озирающимся по сторонам.

Вскоре к ним подтолкнули и Ярослава Михайловича. Пытаясь сохранить достоинство, он старался не показывать своего беспокойства, но в глазах мужчины всё же читалась тревога.

– Ободритесь! – низким голосом произнёс он, глядя на своих спутников. – Владыка защитит нас!

– А ну, молчать! – прикрикнул рыжий, сопровождая свои слова ударом плетью по спине купца. – Пошли, пошли!

Кучку узников, жмущихся друг к другу, как испуганные овцы, ввели внутрь зала, служившего основанием Великой башни. Княжич держал связанные руки перед собой. Стараясь не упасть, он рассматривал окружение, приоткрыв рот.

Зал был огромен, гораздо больше Престольной палаты Радограда. Выглядел он то ли недостроенным, то ли изрядно обветшавшим. Выполненный из того же камня, что и вся крепость, он был тускло освещён солнечными лучами, пробивающимися через многочисленные окна в толстых стенах – узкие, с пядь шириной и вытянутые. Массивные деревянные балки подпирали готовый осыпаться на головы собравшихся здесь высокий потолок. И всё те же неизменные красные полотнища – они свисали отовсюду: со стен, перекрытий, деревянных подпорок.

Здесь толпилось множество людей. Распределившись по краям помещения, они, тихо перешёптываясь, глядели в противоположном от ворот направлении. Там, во главе зала, на простом деревянном кресле сидел человек. Свет, льющийся из окон прямо за его спиной, придавал этому жалкому подобию престола величественный, сакральный вид.

Княжич внимательно поглядел на него.

Мужчина был хорошо – и, в отличие от остальных присутствующих, – со вкусом одет. Он был молод, немногим старше Олега. Русоволосый, с колючими глазами, похожими на маленькие кусочки голубого льда. На короткий миг мальчику показалось что он уже видел их прежде, но где – вспомнить не смог.

По бокам голова незнакомца была обрита. Над ушами и на затылке виднелись узоры, набитые на коже и опоясывающие голову так, что чистым оставался только высокий лоб. Ярополк узнал в них древние руны, взятые из языка северных земель, норда. Они напоминали те, что были вырезаны на Железном Когте, который Олег взял с собой в Ханатар.

Мужчина сидел, откинувшись на спинку. Расслабленная поза выдавала уверенность в себе. У кресла, прислонённый к подлокотнику острием вниз, виднелся меч. Его гладкое лезвие, выкованное из каменецкого сплава, отливало золотом. Очень дорогое оружие, доступное лишь князьям да немногим высокородным боярам. Простой смертный не мог даже мечтать о владении таким клинком.

Перед ним, насупившись, стояли двое. Всклокоченные и неопрятные – разбойники, точь-в-точь такие же, каких парень в избытке видел за пределами зала. Тыча друг в друга пальцами, они громко переругивались, явно пытаясь что-то объяснить человеку на скромном троне.

«Как просители перед князем», – подумал Ярополк.

Мальчик прислушался, пытаясь понять, о чём идёт речь.

– Мишка, я же говорю – он, – один из всклокоченных мужиков указал на второго, – забрал себе большую часть добычи, хотя на дело явился с опозданием! Я всё сделал! Я сам! Так с чего мне что-то ещё отдавать?

«Мишка? Мишка-разбойник? Предводитель всех шаек в княжестве. Так вот он какой! Это с ним воевали мои братья на протяжении трёх лет!» – догадался, нахмурившись, княжич.

– Так ли это? – спокойно, выслушав первого, спросил Мишка, глядя на второго.

– Нет! – отрезал тот. – Я опоздал только потому, что он назвал мне одно время, а сам пошёл в другое! Обманул! А наводка-то моя была!