– Раз Владыка не услышал, значит, плохо молились, – тихо, будто боясь, что кто-то услышит, промолвил он. – Только Зарог поможет.

Княгиня печально взглянула на своё дитя.

Он так вырос! Почти взрослый, крепкий. На щеках и под острым, с горбинкой носом – отличительной чертой рода Изяславовичей – уже пробивалась щетина. Другие юноши в его возрасте засматриваются на девок. Но не он. Не её Дмитрий.

Рогнеда знала, что в его теле, изуродованном детским увечьем, скрывается могучая сила. Мощь, недоступная многим взрослым мужчинам. Но ей было известно и другое: если бы прямо сейчас дверь в покои распахнулась и сюда вошёл убийца, Дмитрий не смог бы оказать сопротивления. Он был совершенно беззащитен.

– Сыночек, – ласково произнесла она, опуская тёплую ладонь на русые волосы. – Сыночек…

Внезапно женщина услышала, как в замке повернулся ключ. Тихо скрипнув, открылась входная дверь.

– Поднимись, Дмитрий, – строго сказала она. – К нам пришли.

Повинуясь матери, княжич поднялся с пола и сел на лавку. В покои, шаркая, вошёл тиун Захар.

– Здравствуй, княгиня! – скрипучим голосом поздоровался он.

Рогнеда молча кивнула.

Следом за управляющим, чеканя шаг, проследовал Роговолд. Князь был облачён в сияющий чёрный кафтан, вышитый красными и золотыми узорами. Высокий, с безупречной осанкой, несмотря на седину, он казался моложе своих лет.

Окинув комнату взглядом, он задержался на княжиче, затем остановился на его матери.

– Рогнеда, – приятным, бархатистым голосом произнёс он. – Как ты, здорова?

Женщина хмыкнула, искривив красиво очерченные губы в презрительной усмешке.

– Деверь! Ты уже несколько дней живешь в моём доме и вот, наконец решил почтить меня встречей, – язвительно бросила она. – Что ж, благодарю. Теперь я уверена, что вести, которые я слышала из-за запертых дверей, верны. Чем мы, жалкие пленники, обязаны такой чести – визиту своего тюремщика?

Каменецкий князь удивлённо поднял густые брови.

– Пленники? Нет, что ты. Конечно же, вы не пленники!

Роговолд говорил деловито, ровным, спокойным тоном. Ни единый мускул не дрогнул на его лице, когда он услышал обвинение.

– Видишь ли, для княжества настали сложные времена. Мой любимый брат, твой муж и твой, – он посмотрел на притихшего Дмитрия, – отец умер. Его наследник, Олег, тоже. Вижу, ты уже знаешь об этом. Ситуация, в которой мы оказались, очень непростая. Радония в опасности, множество врагов ищут возможность навредить ей, расшатать обстановку, разорвать на части.

Мужчина прошёл через всю комнату к окну. Обратив внимание на грязные тарелки, он брезгливо поджал губы.

– Мой долг как князя – помешать этому. Не допустить непоправимого. Ты и твой сын очень важны, поэтому вы под замком. Это лишь мера предосторожности, чтобы уберечь вас. Вижу, тебе это не по нраву. Что ж, всё изменится, как только я наведу порядок в радонских землях. И ты можешь ускорить этот процесс, если…

– Как умер мой сын? – перебила его княгиня.

Роговолд осёкся. Его ресницы дрогнули. Отвернувшись от окна, он взглянул на неё.

Женщина, поднявшись с кровати, стояла, сжав кулаки, будто готовясь к броску. Даже грязная, мятая ночная рубашка не могла скрыть её гордой осанки. Глаза Рогнеды пылали яростью.

На минуту в комнате повисло напряжённое молчание.

– Олег обладал пагубными качествами, – тем же ровным тоном ответил князь. – Твой сын оскорбил Великого хана в его столице. Да ещё и во время празднества, при гостях и приближённых. Такое не прощается.

– Ты видел, как это произошло? Ты был там?

– Да, я был там.

– Что ты делал у хана?

Роговолд снова отвернулся, посмотрел во двор, припорошенный снегом.

– Я князь, Рогнеда. Разве ты забыла? Иногда дела государства требуют посещения Ханатара.

Жещина ядовито рассмеялась, не спуская с деверя колючего взгляда.

– Как удачно ты там оказался! Ты был свидетелем, видел, как всё произошло, и не защитил моего сына, своего племянника! А в итоге ещё и получил ярлык на наследство моего мужа!

Роговолд не ответил.

Рогнеда быстрым шагом подошла к нему.

– Ты знал, что так будет! – прошипела она, словно дикая лесная кошка, прямо в лицо гостю. – Ты сам всё подстроил! Потому и был там!

Захар, онемев, переводил ошеломленный взгляд с княгини на князя и обратно.

Не глядя на Рогнеду, Роговолд тяжело вздохнул, молча обошёл комнату и остановился у двери, рядом с тиуном.

– Олег был строптив, ты сама это знаешь. Судя по тому, что я вижу здесь – весь в тебя! Вместо того чтобы сыпать надуманными обвинениями, лучше подумай о последствиях таких слов. – Голос мужчины понизился, стал тихим и угрожающим. – У тебя ведь есть и другие сыновья. Твоя несдержанность может навредить им.

Он выдержал паузу и продолжил:

– Но в одном ты права – кое-что действительно сложилось удачно. Мне стоило больших усилий уговорить Угулдая не идти новым походом на Радонское княжество из-за нанесённой ему обиды. В противном случае и ты, и твой сын сейчас сидели бы не под замком, в уютных, хоть и неопрятных, покоях, предаваясь безмятежным молитвам, а в ханатском хлеву – по уши в свином дерьме.

– Уговорить хана? Ты уговорил его настолько хорошо, что он не только не пошёл войной, но и отдал тебе ярлык в обход других моих сыновей? – нарочито удивлённо подняла брови Рогнеда, всплеснув руками. – А где Ярополк? Он тоже оскорбил Угулдая? Умыкнул у него из-под носа кусок сладкого пирога?

– О Ярополке я ничего не знаю. Мои люди делают всё возможное, чтобы прояснить его судьбу. Как только появятся новости – тебе непременно сообщат.

Женщина, будто устав, опустилась на лавку. Полная грудь тяжело вздымалась под тонкой ночной рубашкой.

– Как похоронили моего сына? – мрачно спросила она.

– Я настоял, чтобы обряд прошёл согласно традиции. Был совершен священный ильд. Я присутствовал при нём. Твой сын ушёл не в одиночестве. Его маска уже в Скорбной палате. Я лично привёз её.

– Я хочу её увидеть!

– Позже, – отрезал князь. – Думай не о мёртвых, а о живых – если, конечно, хочешь, чтобы вторым не пришлось присоединиться к первым раньше срока.

Он шагнул ближе и, глядя на Рогнеду сверху вниз, продолжил:

– Как бы там ни было, ситуация опасная. Твой старший сын совершил необдуманный поступок и поплатился за него. Но на этом всё не заканчивается. Теперь и второй сын намерен поступить так же. Это приведёт его к гибели, если он не одумается. Ты, как мать, должна предостеречь его. Прикажи ему прибыть в Радоград и присягнуть мне. Это единственный способ избежать войны. Войны, в которой у него нет шансов на победу.

Рогнеда коротко рассмеялась.

– Ты его боишься! – воскликнула она. – Боишься и ненавидишь! Ты ненавидел моего мужа, завидовал той любви, которой он был окружён! Завидовал, что отец оставил ему, ему, а не тебе, Радоград! Ты…

Её взгляд упал на Железный Коготь, пристёгнутый к поясу Роговолда. От возмущения и презрения она на миг задохнулась.

– …ты просто жалок, – с отвращением закончила она.

Лицо Роговолда исказилось.

В один миг он стал похож на ощерившегося волка – седого, яростного, опасного. Излучая холодное, колючее негодование, он заговорил твёрдым, стальным голосом:

– Да пойми ты наконец. Радоград за мной. Выгляни в окно – никто не бунтует. Ты хочешь верить, что твоего мужа все любили, но это не так! Все, кто видел его ильд, считают, что Юрия проклял Зарог! Радоградцы были счастливы избавиться от него! Когда тело твоего никчёмного мужа охватило пламя, все вздохнули с облегчением!

Дмитрий, испугавшись тона дяди, вжался в угол.

– Возможно, когда-то Юрий и делал что-то для подданных, но у народа короткая память. Для них не имеет значения, кто сидит на Речном престоле, пока этот кто-то не лезет в их карманы и не тревожит их покой. Не тешь себя пустыми иллюзиями, они покорны мне. Города Радонии тоже присягнули! Мне нечего бояться. Моя дружина лучше вооружена и гораздо больше той, что есть у твоего сына. Если ты не вразумишь Владимира, то, клянусь, потеряешь и его!