…Кто-то осторожно касается его спины. Эти прикосновения легки и прохладны. Как будто на раскаленную сковороду наносят толстым слоем целебный крем… Сергей облегченно вздохнул и открыл глаза. Рядом сидел старичок, держащий в одной руке плошку, из которой другой рукой он черпал чудесную влажную массу и осторожно накладывал ее на спину Сергея. Старческое благообразное лицо излучало доброту и какую-то необъяснимую уверенность в том, что лечение поможет. Целительная мазь почти полностью сняла болевые ощущения. Заметив взгляд подопечного, старик добродушно ему улыбнулся и, приложив палец к губам, прошептал:

– Сомбарец, ты – чудо! Никто еще не выживал после тарты плетей. Карото приходил сюда и недоверчиво осматривал тебя. Потом он изумленно выругался и, в ярости плюнув на пол, стремительно покинул камеру.

– Кто ты? – едва разлепив слипшиеся губы, прошептал Сергей.

– Лецус, – вновь улыбнулся старик, – личный лекарь Тавра. Только об этом – никому!

– Откуда такая забота? – недоверчиво прохрипел Решетов.

– Я сам в недоумении, сомбарец. Когда великий лорет послал меня для осмотра тела (Карото почему-то решил, что ты мертв), я нащупал слабый пульс на твоей шее. Получив это известие, Тавр довольно улыбнулся и велел перенести тебя в камеру для содержания дворянского сословия. Также он приказал мне как можно быстрее поставить тебя на ноги, не предавая дело огласке. «Когда он очнется, скажи, что письмо уже отправлено. И все договоренности остаются в силе», – таковы были слова Тавра, когда он посылал меня к тебе.

– Скажи мне, Лецус, как поживает принц? – осторожно спросил Седой.

– Ходит мрачнее тучи и почти не покидает своих покоев, – вновь прошептал Лецус, и легкая тень улыбки промелькнула на его лице – Сергей сразу понял, что лекарь и сам недолюбливает Сетуса.

– Здесь есть вода? – спросил с надеждой Седой – казалось, что он не пил уже целую вечность.

– Есть кое-что получше, чем вода! – гордо сказал Лецус и поднес к губам Сергея маленькую чашу. – Этот отвар приятен на вкус и весьма полезен для твоего организма. Кувшин с водой я оставлю на столике, потом, при желании, пей сколько хочешь. А пока что тебе нежелательно двигаться, поэтому поить тебя буду я.

Решетов жадно припал к чашке, и живительная влага омыла пересохшие губы и горло больного.

– Еще, – попросил он.

– Еще только одну! – строго заметил лекарь и, наполнив чашу, поднес ее к губам Сергея. – Лекарство сильнодействующее, и передозировка будет губительна для тебя.

Жадно проглотив содержимое чашки, Седой почувствовал, что жажда мгновенно отступила, а по телу разливается приятное тепло. Глаза тут же начали слипаться. Уже словно во сне он услышал мягкий голос Лецуса:

– Сомбарец, сейчас я тебя перевяжу – постарайся не менять положение тела как можно дольше, дай швам затянуться. Захочешь по нужде – позови стражника.

– Понял тебя, Лецус, – послушно ответил Седой и тут же заснул крепким сном.

…Через две недели Лецус критически осмотрел спину Решетова, довольно кивнул головой и снял с затянувшихся ран швы. Сергей к тому времени уже порядком окреп. После завершения процедуры он легко поднялся с топчана и мягко встал на ноги, чем немало поразил доктора. Тот недоверчиво покачал головой и задумчиво произнес:

– Даже не знаю, чем восхищаться – твоим здоровьем или своим лечением…

– Я всегда был загадкой для лекарей, – улыбнулся Седой.

– Выходит, я не первый, – немного расстроенно вздохнул лекарь.

– Не расстраивайся, дорогой Лецус, без твоих чудодейственных мазей и отвара мое здоровье мало чего стоило! От всей души благодарю тебя! – слегка польстил скисшему было врачевателю Сергей.

Старик довольно улыбнулся и ответил:

– Боюсь, что на этом наше знакомство заканчивается, сомбарец. Кстати, в ближайшее время ожидай гостя. – Старик, давая понять, что посещение окончено, вытянул кулак, который Седой с удовольствием ткнул.

На следующий день дверь камеры распахнулась, и в «покои» Решетова вошел сам лорет Тавр. Сергей медленно поднялся на ноги и встал напротив важного гостя. В глазах лорета он заметил удивление и тщательно скрываемое торжество.

– Сомбарец, я искренне рад тому, что ты выжил! – сверкнул ослепительной улыбкой Тавр.

– Твоими молитвами, – хмуро проронил Седой. – Я думаю, что ты ожидал другого результата, отдав приказание запороть меня насмерть…

– Я верил, что ты останешься среди живых! – глядя в глаза пленника, ответил властитель Тирантома. – Для всех, в том числе и для Сетуса, такое наказание равносильно смерти. Но ты выжил, и это можно объяснить только тем, что сами боги Зетро присматривают за тобой – именно так я объяснил положение дел своему брату. И пообещал, что покушение на него будет отомщено, независимо от воли богов, – на кровавой арене. Надеюсь, ты извинишь меня за то, что я присвоил твою идею, касающуюся зрелищных боев? – Тавр высокомерно усмехнулся.

– Пользуйся – мне ничуть не жаль, – улыбнулся Сергей. – Когда все начнется?

– Так ты уже готов?! – изумленно произнес лорет.

– Пара дней с тренировочным мечом и неплохая пища мне бы не помешали, – вздохнул Решетов.

– Об этом я уже позаботился. – Тавр щелкнул пальцами, и один из стражников вошел в камеру и протянул узнику меч из твердого и тяжелого дерева. – Пищу тебе принесут позже. Да, еще… Десяток-другой кандидатов в бойцы мои рекрутеры уже набрали в тюрьме Тирана. Другие не заставят себя ждать – в моих обширных владениях найдется множество мерзавцев, которые предпочтут смертельную битву гибели от рук палача. Для начала я запланировал пять пробных боев – посмотрим, как публика отреагирует на них. – Лорет довольно потер руки. – Разосланные мной люди уже вовсю зазывают народ на новое зрелище. Первые бои состоятся через несколько дней – за тобой придут.

– Думаю, от желающих посетить арену не будет отбоя, – задумчиво произнес Сергей.

– Готовься, сомбарец! – хохотнул Тавр. – И… – он слегка замялся, – желаю тебе подольше прожить на арене. В первом же бою тебя будет ожидать маленький сюрприз.

После этих слов лорет Тирантома развернулся и покинул стены душной камеры.

Решетов критически осмотрел свой «меч» – довольно неплохая палка для упражнений: вес, балансировка, размер – все соответствовало канонам тренировки. Он прислонил деревяшку к стене, а сам проделал легкую разминку, изредка проклиная исполнительность Карото. Зажившие раны уже не болели, но спину все еще тянуло, она пока что не обрела былой гибкости и силы. «Ну да ладно, несколько дней в запасе у меня есть – нужно как можно эффективней использовать предоставленное время». Весь этот день Решетов посвятил подготовке своего тела к предстоящей битве – он разминал отяжелевшие мышцы и словно заржавевшие суставы; делал упражнения на растяжку; некоторое время посвятил изнуряющему «бою с тенью». Прервался он лишь на час-полтора, чтобы поесть и немного отдохнуть. И лишь когда в камере стало совершенно темно, он, как говорится, без задних ног повалился на свой топчан и мгновенно заснул.

…Утром, едва первые лучи Зетро осветили каменные стены темницы, Сергей после короткой пробежки на месте размялся и взял в руки меч. Приняв боевую стойку и прикрыв глаза, он вспоминал до малейшей мелочи все, чему учил его покойный Ланго. Атака, уход в защиту, положение ног, перемещение центра тяжести, обманные выпады и коварные удары в жизненно важные точки тела – в течение нескольких часов все это Седой медленно и плавно воспроизводил в реальности. Его тело, словно радуясь выздоровлению и получению физической нагрузки, постепенно обретало утраченную гибкость, скорость и силу. Когда тучный тюремщик принес Решетову еду, то остолбенел на пороге камеры – мокрый от пота узник с закрытыми глазами и деревянным мечом в руках исполнял посреди каменного склепа завораживающий своей красотой и стремительностью танец смерти. Открыв от удивления большой рот, стражник стоял до тех пор, пока Седой не извернулся в прыжке, словно дикая пантера, легко коснувшись острием деревяшки его горла. Толстяк испуганно взревел, тут же поставил плошки с едой на пол и стремительно покинул обитель странного и ужасающего постояльца. Стражник, запиравший за ним дверь, рассмеялся и неожиданно подмигнул Сергею.