Сергей поморщился и, поднимаясь, беззлобно проворчал:
– Ванька-встанька, душу мать!
– Ваунко – танька? – вопросительно ткнул ему пальцем в грудь мужчина.
Седой улыбнулся, покачал головой и, выразительно приложив руку к груди, назвался:
– Сергей.
Хозяин дома понимающе кивнул, коснулся своей груди и торжественно объявил:
– Легата Витаро Отра! – Заметив замешательство в глазах Решетова и осознав причину этого, галантно сократил: – Витаро, – и вытянул вперед крупный кулак.
Посчитав этот знак чем-то сродни рукопожатию, Сергей в ответном жесте выставил костяшки своих пальцев, чем Витаро не замедлил воспользоваться – ткнулся в его кулак своим. Затем он взял Седого под руку, вывел его во двор. Там он сделал широкий жест рукой, как бы предлагая Седому располагаться в его доме, и торжественно произнес:
– Таска мадрата!
Решетов благодарно приложил ладонь к груди и слегка поклонился, надеясь, что все делает правильно. Так оно и вышло – Витаро остался доволен знакомством. Когда же Седой попробовал объясниться с ним по поводу своего внешнего вида, потеребив свою шевелюру и бороду, мужчина мгновенно его понял, громогласно хохотнул, кивнул и выкрикнул длинную фразу куда-то вглубь двора.
На его зов тут же явились две просто одетые девушки, которые, внимательно выслушав наставления хозяина, закружили хороводом гостя, щурившегося от яркого солнечного света. Они осторожно повлекли его в соседнее здание, откуда тянуло паром, травами и благовониями. Сопровождая свои действия веселой болтовней, симпатичные девушки подвели Седого к большому чану с горячей водой. Несмотря на его нерешительное сопротивление, стащили с него одежду и, хохоча, усадили в своеобразную ванну, где принялись тереть его тело пучками мягкой ароматной травы. Седой был настолько ошарашен происходящим, что даже не посмел воспротивиться – еще обидишь гостеприимного хозяина – и полностью отдался на волю умелых рук прислуги. Уже через час он был тщательно вымыт, подстрижен и гладко выбрит. Купание в травяном настое добавило ему сил – выбравшись из ванны, он уже довольно уверенно стоял на ногах и без труда смог сам надеть принесенную ему словоохотливой блондинкой добротную одежду, немного стесняясь, правда, тех заинтересованных взглядов, что она украдкой бросала на Седого, пока он одевался.
Натянув сапоги из мягкой кожи, Сергей благодарно кивнул девушке, которая все еще находилась рядом, уже привычным жестом приложил руку к груди и произнес, глядя в ее голубые глаза:
– Сергей.
– Лиара, – потупив взор, скромно ответила она, секунду помедлила и неожиданно оживленно протараторила такую длинную фразу, что даже если бы Седой знал их язык, то вряд ли осилил бы ее смысл. В ответ он лишь беспомощно развел руками и непонимающе покачал головой.
Лиара тяжело вздохнула, взяла его за руку и степенно направилась в сторону самого крупного здания на территории Витаро Отра. Эта обитель выделялась среди остальных построек высотой и, даже можно сказать, стилем внешней отделки. Если остальные здания отличала простота и приземистость и построены они были из грубо обтесанных камней, то замок хозяина имения был с претензией на изысканность украшен лепниной и довольно искусной резьбой по дереву. Окружающие постройки не вызывали у Сергея особого восхищения, но, по крайней мере, после всего пережитого он ощущал в этом месте некий уют и чувствовал себя в относительной безопасности. Пока они с Лиарой следовали в сторону резиденции местного феодала, Решетов не единожды ловил на себе разнообразные взгляды местной челяди: любопытные, неприязненные, а то и откровенно враждебные. Седой воспринимал их с частичной долей иронии, особенно последние – как же: появился никому не известный странный чужак, которому уделяется такое внимание. Его зеленые глаза с легкой холодцой скользили от лица к лицу, дружелюбно встречая приветливые лица и отблеском отточенной стали «царапая» физиономии с оттенком враждебности. Последние в ту же секунду предпочитали отвести взгляд – что-то во взоре нежданного гостя словно принуждало их сделать это.
Девушка проводила его вдоль бесконечной череды коридоров и наконец остановилась перед двустворчатыми дверьми темного, почти черного, дерева. Лиара несмело постучала в дверь и, оставаясь на месте, сделала Седому приглашающий жест в сторону входа. Не заставляя себя просить дважды, Решетов решительно, но пока еще с трудом распахнул широкие створки и на секунду замер, внимательно оглядывая большую залу, где, как он понял, собирался цвет здешнего общества…
Широкая резная лестница из дерева, имевшего прекрасный золотистый оттенок, вела высоко вверх, туда, откуда широкое пространство залы оглашали громкие голоса и смех. Седой вопросительно взглянул на Лиару – в ответ она утвердительно кивнула хорошенькой головкой и еще раз пригласительным жестом указала ему в сторону лестницы. Со вздохом сопоставив количество ступеней с остатками сил в своих подрагивающих от напряжения ногах и медленно, крепко держась рукой за широкие перила, Решетов приступил к восхождению в хоромы хозяина замка. Дыхание быстро сбилось, ноги, казалось, налились свинцом, но Сергей с честью выдержал это испытание и вскоре, стараясь сохранить осанку, преодолел последнюю ступень и оказался в очередной зале, судя по массивному столу с разношерстной публикой, обеденной.
Едва Решетов появился в поле зрения присутствующих, послышались одобрительные возгласы и бравурные восклицания. Окружение Витаро приветствовало гостя вставанием и поднятыми кубками. Тут же появилась служанка с подносом, на котором стоял серебряный кубок, до краев наполненный пенящимся напитком, который Седой с благодарностью принял, молясь, чтобы его содержимое не оказалось чересчур крепким.
Витаро громогласно произнес длинную и, вероятно, цветистую речь и первым до дна опорожнил кубок. Все присутствующие последовали примеру хозяина дома. Несомненно, все пили за здоровье Сергея, и отказать в ответном жесте было нельзя. Седой собрался с духом, поднес кубок к губам и глубокими глотками влил его содержимое в себя. Напиток оказался мягким и приятным на вкус, да и впечатления особо крепкого не производил – по крайней мере, ноги гостя не подкосились и он не рухнул без чувств на потеху всей публике. Гости вновь разразились восторженными криками, а Витаро с забавным акцентом: «Сеургей!» – выкрикнул его имя и указал на кресло по левую руку от себя. Седой, осторожно переставляя слегка заплетающиеся ноги (видимо, действие напитка все же давало о себе знать) направился во главу стола, обмениваясь с присутствующими приветственными полупоклонами и тычками кулаков. По правую руку от хозяина особняка восседала его дочь, которую в последний раз он видел, находясь в весьма щекотливом положении. Девушка сидела с опущенным взором и не смела поднять глаз. Но Витаро, разумеется, и помыслить не мог о том, что произошло в опочивальне больного гостя, поэтому, протянув ей руку, помог приподняться с места и с гордостью произнес:
– Ма тарина – Милана!
Дочь Витаро изобразила что-то вроде смущенного реверанса и, растерянно улыбнувшись, словно извиняясь, взглянула на Седого. Не зная, как ведут себя местные кавалеры при знакомстве с девушками, Сергей все же рискнул – он поклонился, взял похолодевшую ручку девушки и запечатлел на ней легкий поцелуй. Затем он выпрямился, с неприкрытой теплотой взглянул в прекрасные серые глаза и тихо произнес свое имя. Не уловив в его взгляде ни насмешки, ни иронии, Милана слегка зарделась и тут же отвела взгляд, пряча от всех предательскую мимолетную улыбку.
Если для кого-то из присутствующих это знакомство и показалось странным, то никто не подал и виду. Один лишь отец Миланы что-то пробурчал в усы и как-то по-особенному взглянул на Седого. «Э, парень, да с тобой нужно ухо держать востро!» – читалось в этом полушутливом и слегка настороженном взоре. Решетов сделал вид, что не заметил настороженности в глазах хозяина замка, спокойно выдержал его взгляд и дружелюбно улыбнулся в ответ. Встревоженный папаша, казалось, успокоился, и веселье продолжилось своим чередом. Седой, ни черта не понимавший в том, что говорилось за широким столом, осторожно пригубил свой вновь наполненный кубок, едва прикоснулся к расставленным перед ним блюдам, щадя свой неокрепший желудок. Хотя, следует отметить, приготовлены они были великолепно. Гости говорили много, иногда с жаром доказывая что-то друг другу, иногда смеясь, словно после рассказанного анекдота, а иногда и на повышенных враждебных тонах, которые, впрочем, тут же сводил на нет раскатистый бас хозяина замка. Сергей сидел с потерянным видом, изредка пытаясь поймать хотя бы мимолетный взгляд Миланы, но все эти попытки ограничивались тем, что он упирался взглядом в ее отца, сидевшего между ними.
