Сейчас Венториэль даже не замечал восторженных глаз девушки, что прижалась лбом к прутьям решетки и наблюдала за ним, пытаясь во все горло что-то ему сказать, но ее мычание представлялось лидеру совета лишь жалкими стонами очередного умирающего преступника. Тут их было не мало. С замиранием сердца, Миаленика наблюдала за происходящим, сжав руки так, что костяшки побелели. Венториэль кончиком кинжала повернул голову жертвы к себе, и свет упал на его лицо. «Виктор» – пронеслось в голове у герцогини, и она даже замолчала, затаив дыхание. Неужели лидер совета убьет его прямо тут, у нее на глазах? Вспоминая слова голоса, она почему-то стала совершенно уверена в том, что сейчас будет.
Глаза предателя открылись. Он находился в сознании и понимал весь ужас своего положения. Кленский проклинал свою наивность и глупость. Не совершив прежде ни одной стоявшей ему свободы настолько, ошибки, он позволил так себя провести. Разум не хотел принимать ответственность на свой счет и искал варианты, которыми мог бы все объяснить, но ничего не приходило в голову. Лидер совета тем временем медленно чуть сдвинул капюшон, дабы убийца понимал, кто стоит перед ним. Глаза того округлились, он не мог поверить в это, ведь был совершенно уверен в смерти стоявшего перед ним человека. Губы едва шевелились, пытаясь что-то произнести, но в горле все пересохло.
– Да, Виктор, я все еще жив, устал зверски, дико воняю и мне противен один мой вид из-за проведенных дней в дороге, но в целом, все отлично. Спасибо, что преподал мне такой жестокий урок, – раздался голос, который Мии хотелось слушать дни и ночи на пролет. Все сомненья отпали разом, никем иным этот человек просто не мог быть. Вот только заметит ли он ее присутствие здесь? Заберет ли с собой?
– Но как? – лишь выдавил из себя Кленский, откинув голову на стену и встав в свой полный рост. Даже так он был чуть ниже Венториэля, возвышающегося перед пленником. Пошевелив руками, убийца простонал от осознания своей никчемности. Применив дар, он все равно останется прикован к стене, а лидер совета проснется через какое-то время.
– Не у тебя одного есть дар, – коротко проговорил гость, осматривая кинжал в своей руке. Тяжело вздохнув, он прислонил лезвие к носу и принялся что-то шептать. «Наверно молится» – подумала Миаленика и затаила дыхание еще больше, стараясь не мешать ему. По движениям возлюбленного, она понимала, с каким трудом ему дается этот шаг, не смотря на всю боль и страдания, причиненные преступлениями Виктора. В груди у нее все защемило. Пусть брат так жестоко обошелся с ней, но она не желала ему смерти.
– Давай уже покончим с этим, – пробормотал Кленский, набрав в легкие воздуха и расслабившись. Не так он рассчитывал умереть, но череда совершенных ошибок взяла свое. Сперва он недооценил Ронина, зачем Венториэля, потом белобрысого спасителя сестры, и, наконец, Алерию. Все это вылилось в то, что убийца имел сейчас – своего палача, молящегося за его душу.
На самом деле так и было, лидер совета просил богов принять преступника в свои руки и воздать ему за все, что тот причинил товарищам по ордену. Молил их наделить себя мужеством и простить совершенную казнь. Оторвавшись от лезвия клинка, когда все молитвы были произнесены, парень подошел к своей цели и заглянул Виктору в глаза.
– Виктор Кленский, ты обвиняешься в массовом убийстве членов совета, поджоге трех замков и уничтожении бесценных реликвий и ценностей ордена. Отныне ты изгнан из членов совета, и я, лидер Венториэль, приговариваю тебя к смерти и берусь исполнить этот приговор, – от уверенности сказанного голоса, да и самих слов, по спине Миаленики побежали мурашки. Парень собирался убить ее брата, а она лишь восхищалась им и не могла ничего с собой поделать. Видя, как дрожат его руки, беглянка понимала всю тяготу, что легла на плечи советника. Пусть внешне он казался стойким и не пробиваемым, но на самом деле под всей этой маской скрывалось чуткое сердце.
Конечно, Виктор не будет первым, кого казнил Вент, даже наоборот, он станет самым желанным, чьей смерти он хотел больше всего. Однако, не смотря на это, решающий шаг дался ему с большим трудом, как обычно. Отнимать жизнь всегда тяжело, даже у тех, кто того заслуживает, и поступкам предателя нет оправдания в глазах Венториэля. Вздохнув, он двумя пальцами развел веки Виктора, и одним резким движением, пронзил кинжалом глаз. Раздался душераздирающий крик. До мозга лезвие не достало, так и было задумано, советник оставался жив, пока палач вырезал ему сперва один, потом другой глаз.
Крик брата эхом разносился по коридорам, и много кто отзывался ему, но не Миа. Она просто стояла и смотрела на происходящее одновременно с восхищением и страхом. То, как уверенно действовал теперь Венториэль, невольно возбуждало, и самой девушке стало стыдно от того, что жалости по отношению к Виктору она не чувствует. Он пытался ее убить, в голове снова всплыл момент, когда лезвие брата пронеслось рядом с ее боком, оставив там порез. Может, если бы она могла, то попыталась бы спасти его, по доброте душевной, но сейчас ничего предпринять Миаленика физически просто не могла. Ей оставалось лишь стоять и смотреть.
Вытерев кинжал об одежду Виктора, лидер совета тяжело вздохнул. Жизнь еще не покинула тела советника, а значит, ему предстоит самый ответственный удар. Смотря на жертву, находившуюся в сознании, Венториэль крепче сжал рукоятку. Этого момента он ждал с самого первого убийства, совершенного Кленским. Вот тот час, когда все члены совета будут отомщены и их души успокоятся, зная, тот кто лишил их жизни больше не ходит по земле. Кровь стекала из зрачков сына герцога, он стонал, как только мог.
– Ради всех убитых тобой советников, Виктор, знай, тебя ждала великая судьба, не пойди ты этой тропой. Советники с даром чаще всего становятся лидерами и вершат свое правосудие, меняют мир. Ты мог быть другим, – в голосе лидера совета ощущалось неподдельное сожаление. «Он его еще жалеет!»– наверно если бы рот не был заткнут кляпом, то она воскликнула бы это. Зная, сколько боли ее брат причинил этому человеку, она просто поражалась ему. Неожиданно со стороны входа раздались шаги, едва уловимый вскрик раздался на секунду и умолк. Нет, это был не Виктор. Миаленика мигом повернула голову в другую сторону и ее взгляду предстала парочка, пробиравшаяся шаг за шагом по коридору и осматривающаяся по сторонам. Снова замычав изо всех сил, она просунула руки в решетку и схватила одного из них за локоть. Человек шел, держа в руках лук с натянутой тетивой, его взгляд был устремлен на цель впереди, он боялся выпустить Венториэля из вида. Второго герцогиня не рассмотрела, свет не падал на него, и он оказался полностью закрыт плащом.
Попытавшись скинуть с себя чужие руки, мужчина бросил короткий взгляд на нее, и застыл. Их глаза встретились, а Миаленика почувствовала, что по щекам уже давно скатывались слезы, нос постепенно переставал дышать. Нет, неужели от лицезрения убийства брата?
– Миаленика, – воскликнул он, передал лук спутнице, а это была именно девушка, и полез за ключами, дабы отпереть камеру. Естественно его голос привлек внимание лидера совета, даже не столько голос, сколько произнесенное имя. Обернувшись, Венториэль сразу заметил нацеленный на него лук в руках девушки-советника. Из-за темноты имя на плаще рассмотреть не удавалось, но и без того стало ясно, кто перед ним. Нахмурившись, парень знал, ему не дадут довести дело до конца, надо действовать быстро.
Все произошло в одно мгновение. Решетка со скрипом отодвинулась в сторону, а Рэндалл заключил в объятия беглянку всего на секунду, после чего достал нож, просунул его под кожаный ремешок у нее на лице и перерезал его, освободив рот девушки.
Венториэль резким движением, даже не поворачиваясь к своей жертве, вонзил кинжал в тело Виктора. Полилась кровь, забрызгавшая весь плащ лидера совета, но того это сейчас волновало меньше всего. Предатель захрипел, его тело дергалось, он плевался кровью. Веки были опущены, но от них вниз так же стекали аккуратные струйки.
