Металл изменился на глазах — оранжевое свечение стало глубже и насыщеннее, приобретя золотистый оттенок. Поверхность заготовки на миг стала глянцевой, словно оплавилась, а затем затвердела, но при этом казалась более пластичной. Окалина сама собой осыпалась с неё, обнажая чистую сталь.

— Готово! Бей! — крикнул я изумленному кузнецу.

Тот вздохнул, шмыгнул носом и ударил. Молот вошёл в металл мягко — сталь подалась как воск.

— КАЙ! — тут же донёсся другой окрик с соседнего ряда.

Закончил здесь и, не сбавляя темпа, рванул к следующему горну. Несмотря на бессонную ночь, усталости не было и в помине — я был на пике. Воодушевление, адреналин и переполненный «Горн» гнали вперёд. Пересёк пролёт, кажется, за секунду, оставив за собой шлейф горячего воздуха.

Послышались испуганные охи. Мужики отпрянули, когда я материализовался у их наковальни.

На ней лежала прогретая полоса, и выбрали они просто отменную, углеродистую сталь, видел даже без Системы.

— Отличная работа, парни! — не преминул похвалить их, видя, как загораются глаза.

И без заминки влил в металл порцию огненной души.

Конвейер заработал.

Цех наполнился ритмичным грохотом — удары молотов слились в единую мелодию. Работа пошла полным ходом. Да, мастерам на следующих этапах — Гуннару, бульдогу и остальным — пока приходилось ждать, нервно постукивая клещами, но я уверен в стратегии. Специализация — это скорость, тот, у кого рука набита на осадку, сделает её быстрее и чище, чем универсал — наверстаем время, знал это.

У меня даже выдалась свободная минута — стоял и наблюдал, как лысый кузнец уверенно осаживает металл, отсекая лишнее — движения были точными. Под Ци сталь поддавалась легко, и на лице мужика блуждала довольная улыбка — мастер не боролся с материалом, а играл с ним.

— КАЙ!

Гулкий бас Ульфа перекрыл шум цеха — здоровяк стоял чуть дальше, у соседнего ряда, и махал мне рукой. Детина заметил, что кузнец собирается вынуть заготовку, и подал сигнал.

Огненная Ци взметнулась внутри, и я, поддавшись порыву, сорвался с места — нёсся между рядами, огибая людей. Добежал за пару секунд.

На самом деле, такая бешеная скорость сейчас была не нужна я просто упивался новыми возможностями, ощущением полёта. В памяти всплыла картина из шахты: так же стремительно двигались охотники, что спасли нас с тем старым шахтёром… как же его звали? Имя шахтёра стёрлось из памяти, но образ силы воинов остался. Теперь я был почти таким же.

Однако, «Внутренний Горн» тревожно кольнул — такие рывки жрали уйму энергии. Решил притормозить — побаловался и и хватит, силы нужно беречь. Настоящий производственный ад начнётся через час, когда заработают все линии — вот тогда придётся метаться, как угорелому, и каждое ускорение будет на вес золота.

Подбежал к наковальне. Здесь мастер выбрал сталь похуже, но всё равно разительно лучше того шлака, что обычно шёл в дело.

Влил в металл порцию Ци, стабилизируя структуру. Кузнец замахнулся, и тут я увидел проблему, заготовка была чуть перегрета.

— Стой! — поднял руку, останавливая занесённый молот.

Цвет ушёл в желтизну — перегрев. Если сейчас ударить — зерно поползёт.

— Жди, — скомандовал тихо. — Пусть остынет до оранжевого.

Помчался к следующему окрику, оставляя мастера с целой заготовкой.

Первый час пролетел, как вспышка — план вроде бы работал. Первая группа гнала «основы» — прямоугольные болванки, ещё бесформенные, но напитанные моей силой. Вторая, под началом Гуннара и Томаса, превращала те в узнаваемые головы с аккуратными проушинами. Третья вытягивала шипы и лезвия, а четвёртая проводила всю термообработку.

Но гладко было только в плане.

— Кай! Брак! — крикнул бульдог.

Я подбежал — тот стоял над наковальней, вытирая пот. Перед кузнецом лежал запоротый топор — проушину повело, стенка с одной стороны стала тонкой — ещё удар и лопнет.

— Перекосил, — прохрипел мастер виновато. — Рука дрогнула. В переплавку?

Это был десятый топор — если начнём выкидывать каждую ошибку, не успеем.

[Анализ: Деформация стенки проушины.]

[Решение: Осадка на оправке с локальным нагревом слабой зоны.]

— Нет, — я положил руку на потемневшую сталь. — Спасаем.

Закрыл глаза и сосредоточился — «Внутренний Горн» отозвался гулом. Направил сфокусированный луч жара через ладонь, в тонкую стенку. Металл мгновенно покраснел, потом пожелтел, став мягким, в то время как остальная часть топора оставалась тёмной и жёсткой.

— Оправку!

Бульдог, не задавая вопросов, вогнал в отверстие штырь.

— Бей! Сюда! — указал пальцем на перегретый участок.

Мастер ударил — металл, послушный молоту, поплыл, заполняя пустоту и выравниваясь. Стенка снова стала толстой.

— Давай дальше! — крикнул и побежал дальше.

Проблемы нарастали, как снежный ком.

Угленосы не справлялись — Финн и его команда старались изо всех сил, но их было мало, а горны ревели, пожирая топливо с невероятной скоростью. Финн метался между Ямой и цехом, чёрный как чёрт, с выпученными глазами.

— Кай! Уголь дрянь пошёл! — крикнул мне на бегу, опрокидывая тачку у Третьего ряда. — Звонкий кончился сверху! Приходится копать глубже, а там завалы!

— Копайте! — подбодрил я. — Берите всё, что звенит! Если надо — лезьте в глубину! Ульф! Помоги разгрести завал!

Детина, который до этого добросовестно патрулировал, сорвался с места — бычья сила там нужнее, чем здесь.

Через часа два сделали тридцать штук — это было много, но я выдыхался.

«Внутренний Горн», который поначалу казался бездонным, начал мелеть — черпал из него слишком щедро. Каждое «Огненное Касание», каждый «Импульс Кузнеца», которым правил кривые лезвия на холодную (БАМ! — и искривлённое лезвие выпрямлялось со звоном, пугая мастеров), — всё это стоило дорого.

На сороковом топоре меня накрыло.

Бежал к Четвёртой группе к закалочным ваннам — у бочки стоял молодой парень, готовый погрузить клинок в воду.

— Кай! Ждём Ци твою!

Подбежал, положил руку на клещи, привычно потянулся к резерву внутри и наткнулся на пустоту — горн опустошён, лишь жалкие угольки тлели на дне. Я вычерпал всё, и даже пополнение в процессе не помогало.

Паника кольнула сердце — если не волью Ци, закалка пройдёт как обычно. Топор будет хорошим, но не тем самым — Брандт увидит разницу.

— Жди! — хрипло выдохнул перед собой.

Развернулся к ближайшему рабочему горну — тот ревел, изрыгая пламя. Нужно экстренно заправиться.

Шагнул к огню, игнорируя жар, опаляющий брови. Глубокий вдох — я не просто дышал, а пил огонь, заталкивая раскалённую энергию жадными глотками. Это как глотать расплавленный свинец — меридианы, не привыкшие к такому, затрещали.

[Внимание! Экстренное поглощение!]

[Риск перегрева каналов: 40%.]

[Статус: Резерв восполнен на 15%.]

Хватит.

Шатаясь, отпрянул от горна. В глазах плясали круги, во рту чувствовался привкус пепла и крови.

— Давай! — схватил клещи парня.

Импульс!

Топор вспыхнул, вода взорвалась паром. Есть — сорок первый готов.

Но это был звон похоронного колокола — я не железный и не бесконечный.

Работа превратилась в адский марафон — уже не бегал, а метался, как загнанный зверь. «Кай, проушина!», «Кай, лезвие повело!», «Кай, уголь!», «Кай, закалка!».

Имя звучало в цеху чаще, чем удары молотов. Я был везде — правил, грел, вдохновлял.

— Мастер Гуннар! Левее бей, левее! Уходит металл!

— Финн! Где дуб⁈ Это что за труха⁈

— Парни, держите темп! Ещё немного!

Использовал Систему на износ — та работала без перерыва, подсвечивая дефекты ещё до того, как те становились фатальными.

На пятьдесят пятом топоре случилась катастрофа.

В третьем звене, где тянули шипы, у одного из кузнецов лопнули клещи. Раскалённая заготовка вылетела и ударила в ногу молотобойцу — запах палёного мяса и крик боли перекрыли шум цеха.

Цепь встала. Мужики побросали молоты, кинулись к нему.