Снова вытащил мешок, отсчитал пять медяков и сунул их в карман штанов. Ощущение твёрдых кругляшков было приятным. Убрав тайник на место, вышел из кузницы. Прохладный ветер ударил в лицо, приятно холодя кожу. Закрыл за собой тяжёлую дверь и, чувствуя в кармане вес денег, зашагал вверх по улице.

Подъём в гору был лёгким, почти незаметным. Прошёл мимо женщин, стиравших бельё в деревянных корытах прямо на улице, мимо визжащей ребятни, гонявшейся друг за другом в попытках дать поджопник, мимо наглых кур, бросавшихся под ноги. Наверху холма, возле дома старосты, на главной площади оплота я увидел построение ополченцев. Около двух десятков мужчин стояли молча, переминаясь с ноги на ногу, на них были кожаные, явно поношенные от времени доспехи, шлемы не по размеру, и длинные деревянные копья с металлическими наконечниками. Деревня готовилась к худшему.

И вот, наконец, добрался до цели — длинного дома из толстых брёвен. Таверна «Хромой Вепрь», из-за закрытой двери которой доносился негромкий гул голосов — до вечерней попойки было ещё далеко.

На мгновение замер, собираясь с духом. Для Кая это место было запретной территорией, для меня же — новым фронтом. Осторожно потянул на себя тяжёлую, окованную железом дверь и заглянул внутрь.

В нос ударил густой запах — смесь пролитого эля, кисловатого аромата мокрого дерева, дыма от очага, жареного лука и чего-то мясного. Внутри царил полумрак. Свет пробивался лишь через два маленьких, затянутых бычьим пузырём окна и падал на сколоченные из досок столы. Воздух был плотным от дыма, который поднимался от большого очага в дальнем конце зала к закопчённому потолку.

За одним столом, в тени, сидели два мрачных охотника, методично правившие ножи на точильных брусках. Лица незнакомы, но по одежде и телосложению нетрудно было догадаться, что это воины. У самого окна узнал плотника Свена — тот сидел с парой своих помощников, громко хохоча над какой-то шуткой и стуча кружкой по столу.

У массивной стойки, ссутулившись, стоял костлявый мужик. Узнал его — Финн Хромой. Воспоминания Кая подсказали, что тот был одним из лучших охотников в отряде отца, его верным товарищем. Но несколько лет назад, во время вылазки в предгорья, его ногу покалечил Медведь-скалолом. Охотник выжил, но с тех пор хромал и больше не мог ходить в дальние походы. Его слава угасла, и теперь мужчина проводил большую часть времени здесь, молча глядя в кружку с дешёвым пивом.

А за самой стойкой, протирая поверхность тряпкой, стояла хозяйка заведения — Фрида. Память Кая подсказала: вдова, чей муж-трактирщик погиб в пьяной драке много лет назад. Женщина не сломалась, а взяла дело в свои сильные руки. Властная и широкоплечая с тяжёлым взглядом, которая одним кивком могла заставить замолчать самого буйного дровосека. Дети в деревне боялись её больше, чем лесных духов.

Тяжёлая дверь за мной закрылась. На мгновение все разговоры в таверне стихли. Несколько пар глаз обернулись к входу, чтобы посмотреть, кого принесло.

Когда увидели меня, атмосфера тут же изменилась. Мрачные охотники в углу, до того поглощённые своими клинками, подняли головы, и их лица синхронно окаменели. Фрида прекратила протирать стойку и, по-мужицки шмыгнув носом, уставилась на меня изучающим взглядом. Даже весёлый смех за столом Свена оборвался, его подмастерья тут же о чём-то зашептались, бросая косые взгляды. Лишь лицо Финна Хромого у стойки осталось непроницаемым.

Почувствовал себя рыбой, которую выбросили на сушу. Десяток глаз буравили меня, оценивая. Нужно не забывать: они видели не взрослого мужика, а Кая — «паршивца Гуннара», сироту-неудачника, которого здесь никто никогда не видел.

Стараясь держаться уверенно, медленно пошёл вглубь таверны, слегка кивая тем, кто смотрел на меня. Взгляд встретился со взглядом Свена. Заставил себя улыбнуться и поднял руку в приветственном жесте. Плотник, секунду поколебавшись, широко улыбнулся в ответ и кивнул на свой стол, приглашая присоединиться.

Подошёл к их столику у окна, но садиться не стал.

— Здравствуйте, мастер Свен.

— Вернулся! — весело пророкотал мужчина, оглядывая меня с ног до головы. Его взгляд был добродушным, но внимательным. — Ну, рассказывай! Удачно ли всё прошло, юный мастер-кузнец?

Последние слова плотник произнёс с дружеской подколкой, но заметил, как от звания «мастер» его подмастерья помрачнели ещё больше, сверля взглядами исподлобья.

— Всё прошло хорошо, мастер Свен. Узнал много нового. Работал, — ответил сдержанно.

— И что, удалось выбить из этих каменных идолов руду? — не унимался мужчина, понизив голос до шёпота.

Лишь коротко кивнул, и в ту же секунду понял, что совершил ошибку. Об этом лучше не распространяться. Но было поздно — один из подмастерьев тут же что-то прошипел на ухо товарищу, и тот бросил на меня взгляд, полный зависти.

— Я как раз вас искал, — обратился к плотнику, стараясь говорить уверенно. — Вы мне нужны по одному делу, но сначала хотел бы поесть.

Бросил короткий взгляд в сторону стойки, где стояла Фрида.

— Сейчас закажу чего-нибудь и присяду, если не возражаете.

— Давай-давай, парень, не стесняйся! — добродушно рявкнул Свен. — Расскажешь всё за едой! — Ободряюще хлопнул по столу.

Кивнул в ответ и направился к барьеру из тёмного дуба. Финн Хромой, казалось, даже не заметил моего приближения. Мужик не сводил глаз с полупустой кружки, погружённый в какие-то мрачные мысли.

Трактирщица, заметив, что я подошёл, облокотилась на стойку. Её огромная грудь тяжело легла на грубое дерево. Постарался смотреть ей в лицо, чтобы ненароком не вызвать её гнев случайно упавшим на декольте взглядом.

— Здравствуйте.

Женщина лишь вопросительно приподняла бровь, продолжая сверлить глазами.

— Я бы хотел поесть. Чего-нибудь горячего.

Аккуратно выложил пять медяков на стойку — медь тускло блеснула в полумраке таверны. Фрида смерила меня недоверчивым взором, затем перевела его на монеты. Молча сгребла их в свою огромную ладонь, развернулась и, не сказав ни слова, скрылась за потёртой дверью в подсобку.

Я остался стоять в тишине. И тут Финн, до этого казавшийся статуей, сделал смачный глоток, с шумом поставил кружку на стойку и медленно повернул ко мне голову. Встретил его взгляд и вежливо кивнул. Глаза у мужчина были выцветшие, полные застарелой боли. Костлявый смотрел не враждебно, а скорее изучающе, словно пытался разглядеть во мне что-то.

— Сын Арвальда? — его голос был хриплым и тихим. Мужик произнёс это не как вопрос, а как утверждение.

Имя отца ударило как молния, вызвав каскад чужих, но ярких воспоминаний. Крепкий и жилистый мужик с длинной шеей и чёрными волосами. Вспомнил его глаза, которые смотрели на человека так же, как на зверя, а на зверя — как на человека. Для него не было разницы — лишь цель и путь.

Всплыл образ: отец подкидывает маленького Кая высоко в воздух, метра на полтора, а затем легко ловит. Мальчишке тогда было лет семь, но он уже чувствовал, что папа мог бы подбросить его и выше, если бы мать не ворчала, боясь этих диких игрищ. И в те мгновения полёта Кай был самым счастливым ребёнком на свете…

В груди потеплело от этих образов. Финн обратился ко мне не «щенок», не «сопляк». Мужчина назвал меня по имени отца.

— Да, — твёрдо ответил, сдерживая нахлынувшие чувства.

— Бездарный, — отчеканил мужик, и слово упало между нами как кусок льда.

Тепло в груди мгновенно сменилось обжигающей яростью. Впился в него взглядом, сверля испитое лицо и тусклые глаза. Мужик бросил это слово не со злостью, а с констатацией, и от этого было в тысячу раз больнее.

— Да, — вырвалось в ответ.

Финн хмыкнул, скривив губы, и отвернулся к своей кружке, будто разговор окончен. В этот самый момент из-за двери подсобки вышла Фрида, неся в руках шипящую на раскалённой глиняной тарелке кровяную колбасу с жареным луком. Еду охотников и воинов, которую не ожидал увидеть перед собой. Несмотря на раздражение от этого странного диалога, при виде сочного блюда рот наполнился слюной. Ещё раз взглянул на мужчину, потерявшего ко мне интерес. Захотелось ответить ему что нибудь этакое, чтобы более ко мне не совался. Но здравый смысл подсказывал молчать. Мужик, почуяв, что я на него пялюсь, вновь повернулся в мою сторону.