- Если не скажешь, я отдеру второе ухо и будешь объясняться пальцами.

- Эдуард. Выплюнул он.

- Отлично Эдуард, назначаю тебя своей правой рукой.

- Что!? Какая еще правая рука, с каких пор я стал твоим прихвостнем?

- Нуу, я мог бы назначить тебя своими ушами, но сам понимаешь, уже не судьба…

- Иди к черту!

- Ну и пойду.

- Нет стой не иди. Скажи, что ты вообще такое? Как ты одолел всех зверолюдей?

В ответ я наклонился к нему и показал два ряда акульих зубов. – Точно хочешь знать?

С него полился холодный пот, да так обильно, словно он под душем стоит. – Я бы на твоем месте берег влагу в организме. Произнес я и добавил - Хотел бы в одиночку порвать пятьдесят человек?

- Пятьдесят!? Разве такое возможно?

- Конечно я научу, вот тебе мой первый урок. С этими словами я вдарил ему ладошкой по тому месту, где раньше ухо было. – Ай! Что ты делаешь! Стой, как, это что… В его голове сейчас перелистываются целые тома знаний о том, как правильно делить людей на равные части, за авторством волка разбойника Вольфранга.

- Невероятно…

- Ну и закрепим результат. Я замахнулся вновь. Черт, кажется, у меня появилась привычка бить людей, правда не знаю, дурная ли она.

- Нет, не трогай! Из-за тебя я никак не могу кровь остановить!

Пока я поучал Эдуарда уму разуму, к Ярославу подошел низенький юноша, самый молодой из компании пленников.

– Старик, ты вроде добрее того парня, скажи, а как так вышло что с вами носится эта зверолюдка?

- Здравствуй, меня зовут Ярослав. Старик протянул руку.

- Ой точно, нужно сначала представиться, я Гулливер.

Мальчик ответил на рукопожатие и тут же от боли присел на коленки, но старик не отпускал его.

- Она наш дорогой ребенок и я не советую тебе вспоминать о том, что Мару есть, даже если твои глаза видят её. Если бы тебя услышал он, то ты мог бы и без руки остаться…

- Хорошо, прости меня, я только хотел спросить… меня ребята подослали… больно... отпусти руку, пожалуйста. От железной хватки старика косточки Гулливера стачивались друг от друга.

- Ладно, и извини, я немного вспылил. Ярослав удивился своему поведению, странно все это… подумал он. Друг своей пощечиной, словно вытрусил из меня что-то ненужное…

- Ух ты, а ты в неплохой форме. Ты тоже умелый боец? Вы вдвоем разделались с такой толпой? Спросил с восторгом Гулливер, отряхивая руку.

- Нет, мой друг был один.

- В одиночку!? Ничего себе. В этот момент глаза паренька засияли. Он с почитанием посмотрел на того странного парня, который неподалеку бил мужчину у дерева.

- Пойдем, познакомь меня с остальными.

Ярослав имел пристрастие к знакомствам. Уже этим вечером я знал каждого по имени и каждому дал образовательную пощёчину. Тогда я подумал… может быть учителя в школе тоже пытались воспитывать меня таким способом?

* * *

Мы развернули повозку и послали лошадей к цивилизации. Люди почувствовали себя свободными на целую ночь, ну и хватит на этом, решил я и поднял их с утра пораньше. – Может, не стоит так рано… Пожаловался кто-то, и я расшевелил камешек в его почке, чтобы он проснулся. - Больно то как!

- Вставайте. Спать, когда командир бодрствует, неразумно. Сказал я и пнул самого медлительного.

- Пока я ухожу по делам, вы будете бегать вокруг повозки. Кто станет лениться, получит наказание. Двое, Гулливер и Викентий, побежали сразу, а еще семь человек, имели наглость задуматься на четыре секунды, прежде чем последовать их примеру.

И только десятый, Эдуард, возразил.

– Зачем нам бегать? Может, лучше практиковать навыки боя? Ты же хотел воспитать бойцов, а не бегунов? В ответ я просто потрогал себя за ухо… и он, грамотно рассудив, присоединился к остальным.

Я принял охотничий облик и помчал в лес.

Отлично! Первой попалась медведица с парой медвежат. В прошлом, я дрался с ними не щадя живота, мать, защищающая потомство, самая захватывающая добыча. Жаль, но сегодня мне и без неё есть кого помучить, потому достаточно усыпить её помешательством и продавить коготь в глазницу.

Медведица мертвеет за пару минут, но на вид остается как живая.

Вернувшись, я ловил ошарашенные взгляды, не каждый человек поднимет двухсоткилограммовую тушку одной рукой, а вот истинному расплюнуть. Мой же взгляд был не менее удивленный чем у них.

Почему, бегут лишь трое из десяти… Гулливер, Викентий и Дормидонт. С Гулливером всё ясно, мальчик исполнительный… Викентий, внушает у меня определенные опасения, но о нём потом. Больше всех впечатлил хромающий Дормидонт, мужчина готов плакать от боли, но бежит.

- Кто разрешил вам отдыхать, семеро бездельников.

- Мы больше не можем... с утра сил нет… Эдуарду хватило наглости сказать такое перед Дормидонтом.

- Ясно, ну что же, ваше право.

- Вы трое, хвалю, можете отдохнуть. Счастливый Гулливер упал на спину и начал дергать ногой, словно у него агония.

- Ярослав, будь добр принеси мне семь одинаковых палочек. Я надломил одну и сказал – Тяните по очереди.

Похоже, это судьба…

- Все видели? Эдуард вытянул короткую, пусть винит свою удачу, а не меня. Я набросился на него и стал стаскивать ботинки. – Эй, ты чего удумал!? Возмущался дважды ампутант.

- Я же сказал, тот кто отлынивает, будет наказан! На последнем слове я откусил его мизинец на левой ноге.

Он громко заорал! Все вытянулись по струнке, они думали, что отхватить можно только за длинный язык, а тут оказывается малейшее непослушание и ты как человек становишься меньше…

Выносливая троица радовалась в сердцах, что ранее каждый из них принял верное решение не дразнить судьбу и бежать. Их не сломили даже уговоры тех, кто устал и прилег отдохнуть.

- Не переживай, мизинец вообще человеку не важен.

- Ублюдок!

- А теперь прошу к завтраку. Я указал на мертвую медведицу.

- И что нам с ней делать..?

- Вам семерым кушать так как есть, а вы четверо моих фаворитов, можете пожарить медвежат.

Разумеется, четвертым был Эдуард, я справедливо рассудил - он мне палец, я ему жареного мяса.

Они долго топтались на месте, но потом поняли, что каждая секунда промедления под моим взором, опаснее чем цианистый калий. Люди разрезали шкуру и начать поедать тушку как зомби, через силу пихая в глотку сырые куски мяса и запивая их медвежьим жиром. Того, кто извергал из себя деликатес, я заставлял повторно хлебать пережеванную массу с земли.

Когда я кормил подопечных, я почувствовал изменения… Словно на одного человека в округе стало меньше… Не знаю как, но Мару закрыла от меня эмоции и чувства… Похоже, с моей кровью она унаследовала часть способности помешательства.

Эхх, что-то я в последнее время разошелся… Видимо сцены того, как я легко могу откусить палец за малейшую провинность, не добавляют мне очков как родителю.

* * *

В следующие дни мне снились кошмары… Каждую ночь я был ранен, меня преследовали, нападали, я падал с большой высоты, тонул, горел, умирал от болезней, моё тело поедали насекомые.

- ТРЕВОГА! ПСИХИЧЕСКОЕ СОСТОЯНИЕ НЕСТАБИЛЬНО!

- ПОПЫТКА НОРМАЛИЗОВАТЬ СИЛОЙ ВОЛИ!

- ПОПЫТКА ПРОВАЛЕНА!

Черт! Мало того, что от снов я вздрагиваю так, словно у меня температура под сорок шесть, так еще и голос никак не может заткнуться. Эту речь он транслирует уже двадцать семь раз. Я был на грани безумия… но старался сдерживаться и неделю не тревожить моих бойцов, иначе они разбегутся быстрее, чем симпатия перестроит их мозг.

Я просто заставлял их бегать до потери сознания, отжиматься, пока руки не захрустят, приседать до момента, когда взрослые мужчины не выдерживают и плачут как дети, и поглощать пищу до тех пор, пока желудок не рвется. В буквальном смысле, пару раз я лично запихивал килограммы мяса в глотку, просовывая руку до локтя.