– Нет, – дрожащим голосом пробормотала я, а в произнесённых звуках с трудом удавалось расслышать сказанное слово. Устало плюхнувшись на разложенное для меня место, я полезла в сумки, что лежали рядом, в надежде, что слуги положили сменную одежду и полотенца.

– Тогда почему ты вылезла?

– Завтра продолжу, я не бесчувственное бревно, – огрызнулась я, вытаскивая какое-то одеяло и не глядя используя его вместо полотенца. Взгляд зелёных глаз, приподнявшихся вместе с их владельцем, оказался настолько пронзительным и злым, что я готова была провалиться под землю, но вот в реку лезть – нет.

– Не могу я больше, мне нужен отдых, я живая, не забывай это!

– Не забывай это? – повторил Хенорп мою последнюю фразу, приняв сидячее положение и сощурив глаза. Только сейчас я осознала, чем мне могут грозить подобные слова, но сил не было, если бы я нырнула ещё пару раз, то точно пошла бы на дно.

– Послушайте, пожалуйста. Я не Бог, как и вы здесь. Да, мы бессмертны, но если я утону, то вы потеряете ещё больше времени. Моего воскрешения вы будете дожидаться куда дольше, чем если просто дадите мне отдохнуть, – попыталась спокойно высказаться я, но язык заплетался, слова и буквы проглатывались и, вместо грамотно построенной фразы, призывающей к пониманию, собеседник явно услышал что-то другое.

– Значит, ты отказываешься подчиняться?

Закатив глаза, я вздохнула и отложила пропитавшееся влагой с моей кожи и одежды одеяло в сторону, поближе к огню.

– Я уже умерла один раз, больше не хочу, если в этом не будет реальной необходимости.

– Я это запомню, – с этими словами собеседник встал на ноги и принялся стягивать с себя балахон. Это стало огромной неожиданностью. Чуть приоткрыв рот, я могла только наблюдать за ним, пока Хенорп не стянул через голову ещё и рубашку. От открывшегося мне вида в горле пересохло и дыхание перехватило. Нет, мне доводилось видеть полуобнажённых мужчин, но вот с ним никто из них сравниться точно не смог бы. Только когда Бог смерти скинул с ног сапоги и принялся снимать штаны, я сообразила, что вот так и пялюсь на него, совершенно бессовестно и жутко восхищённо. Смутившись, снова полезла в сумку, борясь с желанием перевести взгляд на спутника. Оказавшись полностью голым, он сам отправился к реке, и теперь уже никто не мешал мне за ним наблюдать.

Выдохнув и опустошив половину фляги, я рассматривала мужской силуэт, наполовину погруженный в воду, и не представляла, что вообще творится в голове этого существа? Решив не забивать свои мысли ещё и этим, я уронила голову на одну из сумок, используя её в качестве подушки, и на несколько минут закрыла глаза, надеясь дать им возможность отдохнуть.

Меня разбудило едва ощутимое прикосновение к плечу, заставившее вздрогнуть и распахнуть глаза. Когда я смогла уснуть, не помнила, но, увидев нависшее надо мной лицо, облегчённо выдохнула и расслабилась. Спустя всего пару секунд я поняла, что напрасно. Длинные чёрные волосы спутника были мокрыми и капли с их кончиков падали прямо на меня, заставляя морщиться от неприятного ощущения и запаха тины и водорослей. Нахмуренный лоб и сведённые брови Хенорпа говорили лучше любых слов, а этот мужчина ещё даже рта не открывал. Предвидя тираду язвительных замечаний или наставлений, я нашла в себе силы приподняться и сесть, в то время как он выпрямился и отошёл на своё спальное место, которое так и осталось смятым с момента ухода Бога в реку.

– Твоя очередь, – неожиданно спокойно отозвался он, устраиваясь возле догоревшего костра и пытаясь снова его разжечь. Наблюдая за действиями спутника буквально пару секунд, я столкнулась с холодными зелёными глазами и решила не спорить.

Наши поиски фибулы так и продолжались. Мы двигались вниз по течению реки, перемещая лагерь вместе с местом поиска, но ничего так и не нашли. Несколько раз я пыталась начать разговор о бесполезности этой затеи, но каждый раз прикусывала язык и мирилась с тем, что мои слова всё равно не будут услышаны. Наблюдая за Хенорпом и его поведением, меня поражало то стремление, с которым он каждый раз отправлялся в воду, и почему-то мне не нравилось, как сжималось моё сердце от жалости. Да, именно от жалости. Я искренне жалела Бога смерти, и это особенно казалось мне невероятным. Ведь это существо намеренно переступило границу страны, где лишалось своих божественных сил, уподобилось простому человеку, хоть и бессмертному, но нуждающемуся в отдыхе, сне и пище. Оно проехало через всю страну, провело многие часы, обыскивая дно реки, и всё это ради кого? Обезумевшего разума моего отца, заключённого в фибулу. Каждый раз, когда Хенорп выныривал без результатов, мне всё больше становилось его жаль.

Когда же мы упёрлись в обрыв, с которого река стремительно падала и впадала в море, нам было больше негде искать, и спутник знал это. Наблюдая за ним краем глаза, я не заметила каких-либо эмоций на лице или во взгляде. Это тоже поражало, хотя не должно было, ведь он Бог, а им особо несвойственны человеческие чувства, как я успела узнать. Стоя на самом краю обрыва и наблюдая за потоками казавшейся голубой воды, Хенорп выглядел жутко одиноко, что мне захотелось его обнять, но внутренний голос отговорил это делать.

– Придётся продолжить поиски за пределами Апатии, но там у меня хоть больше возможностей. Тебе можно вернуться в поместье, – неожиданно произнёс он и резко шагнул вперёд.

Бросившись к Богу смерти, я протянула руку, пытаясь схватить его, но не успела. Фигура стремительно неслась вниз с обрыва, и при виде этого у меня буквально остановилось сердце, пропустив пару ударов. Задержав дыхание, я не могла сделать ни вдоха, пока не увидела, как он погрузился в воду с головой, а затем спокойно вынырнул и поплыл прочь. Прочь от границы моей страны, туда, где его божественная сила вернётся, и он станет собой.

– Вот же засранец, – недовольно буркнула я, оставшись в одиночестве на краю обрыва, вдали от дома, наедине с двумя лошадьми.

***

Выбравшись из остывшей ванны, я поспешила принять от служанки полотенце и закуталась в него, прежде чем она подала мне халат. Холодная вода ещё очень долго будет у меня ассоциироваться с рекой, и с этим определённо что-то надо делать, только что? Насильно валяться в остывшей ванне и пытаться получать удовольствие, уткнувшись носом в лаванду? Ведь и запах тины и водорослей никак не хотел меня покидать, сколько бы бутылочек с ароматическими маслами я на себя ни вылила. Видимо, он теперь так и будет меня преследовать вместе с неприятным ощущением на кончиках пальцев, ощупывающих склизкое дно столько дней подряд. Как же хорошо снова оказаться дома, а не в глуши леса, да ещё и в одиночестве.

Весь обратный путь я думала только о Хенорпе и ничего не могла с собой поделать. Эти несколько недель, что мы провели в пути к реке и поисках, казались мне не правильными и самыми странными в жизни, а ведь я пережила немало. Пусть мы и вступали в редкие перепалки словами, вызывавшими один негатив, но периодически ещё и перекидываясь бытовыми фразами, но всё это произвело на меня слишком сильное впечатление. Прокручивая в голове каждую ночь, когда Бог смерти подменял меня и шёл в реку, а я, поборов в себе усталость, сооружала нам небольшой перекус и любовалась им в воде, до того, как проваливалась в сон, я улыбалась. Поймав себя на этом, запуталась в собственных мыслях ещё больше, ведь с тех пор, как мы с Хенорпом заключили сделку, и он забрал мою дочь, я никогда не улыбалась. Казалось забавным, что именно он, в первую очередь, был и причиной отсутствия радости в жизни, и в то же время стал именно тем, кто снова её вернул. Мысленно я постоянно ругалась на саму себя за подобные чувства, если то, что бушевало внутри меня, можно так назвать. Мне же следовало ненавидеть Бога смерти и злиться на него, особенно за то, как тот просто бросил меня одну, и честно, где-то в глубине души именно это я и испытывала.

Стараясь отвлечься от очередного потока размышлений о существе, которого лучше бы никогда не было в моей жизни, я закуталась в халат, наслаждаясь нежностью и мягкостью ткани.