– Нет, что вы. Дело не в вас, – больше промямлила я, нежели проговорила и ощутила кровь на кончике языка. Ну, вот, видимо, губу слишком сильно прикусила. Частично в моём бодрствовании этой ночью была вина и собеседника. Мог ведь попросить комнату с двумя кроватями хотя бы, но говорить ему об этом я тоже не стала. Спасибо ему за то, что вообще остановился и привёз меня сюда, а то пришлось бы ночевать прямо там, в луже.
– Вы не перестаёте интриговать. Смотрите, всему и всегда есть своя грань, достигнув которую, интерес начинает увядать, – неожиданно подмигнул он, покосившись на дверь кухни, где отчётливо слышалось копошение, бульканье и удары о дерево. Видимо, там как раз готовили нам завтрак. Уставившись на мужчину, я не совсем поняла смысл сказанного. Это я его чем-то интригую? Тем, что ничего не рассказываю первому встречному? Слишком давно я не общалась с людьми за пределами дворца и, видимо, плохо их понимала.
– Наверное, мне стоило напасть на вас и ограбить, ведь именно этого вы ждали, подобрав меня? Зато никакой интриги, – буркнула я, а ответить собеседнику не дали.
Дверь кухни распахнулась, и заспанная хозяйка поспешила к нам с подносом. Окинув взглядом её заплетённые в косу волосы, слегка растрёпанные после сна, я вспомнила о своих и провела по ним ладонью, ощупывая лёгкую влажность. За проведённое на улице время они намокли, но не сильно, и если затянуть завтрак, то вполне себе успеют высохнуть к отправлению. Только вот они всё равно намокнут в пути, если дождь не прекратится, а значит, моё беспокойство на этот счёт бессмысленно.
Поставив перед нами чашки с дымящимся напитком и две порции завтрака, женщина удалилась, а я заметила, что она одевалась в спешке и криво застегнула пуговицы под грудью. Собираясь ей об этом сказать, я резко отпрянула, когда рука собеседника неожиданно протянулась в мою сторону, намереваясь дотронуться до лица. На подобные действия за многие годы выработался соответствующий рефлекс. Как бы глупо это ни выглядело, особенно после проделанного пути в одном седле и того, как мужчина нёс меня на руках с коня в баню, но я отстранилась от его прикосновения больше инстинктивно.
– У вас кровь на губе, – пояснил он, перекинул вторую ногу через лавку и, повернувшись ко мне лицом, принялся за еду.
Молча облизнув губы и снова ощутив металлический привкус, я встряхнула головой и поспешила последовать его примеру. Не думаю, что спаситель станет ждать, пока моя тарелка опустеет и мы сможем выдвинуться в путь. Ведь он вполне в состоянии уехать в одиночестве, и тогда мне предстоит снова путешествовать пешком, а ведь я даже не представляю, куда именно идти. Дорога может вести не напрямую в Кленск, я могу пропустить поворот или наткнуться на развилку и окончательно заблудиться неизвестно где. Повезёт ли ещё раз встретить хоть кого-то, кто рискнёт оказать помощь одинокой путнице, а главное, не причинит вреда, прекрасно понимая, что никакой опасности от меня исходить не может?
– Почему вы помогли мне и предложили подвезти? Вы же прекрасно понимаете, что, скорее всего, мне будет нечем с вами расплатиться, даже после прибытия на место? – задала я вопрос, когда тарелка мужчины опустела, и он допивал напиток. К своему я так и не притронулась, с трудом запихивая в рот отвратительный на вкус омлет и жареную фасоль. Со стуком поставив чашку на место, собеседник перевёл на меня взгляд, а затем выбрался из-за стола и обошёл сзади, заставив пронаблюдать за собой, пока была такая возможность. Наклонившись за плащом, он на секунду замер почти на уровне моего лица.
– Это вас не касается.
Мужчина сказал эту фразу, брошенную мной вчера вечером, таким тоном, что я невольно сглотнула, хоть ничего во рту не держала. От него разило плесенью и грибами, и мне неожиданно стал приятен этот запах, хотя прежде он вызывал раздражение. Больше всего я боялась, что по прибытии в Кленск мне не удастся найти отца или других родственников, которые поверят мне, и что будет тогда? Расплатиться с мужчиной за проявленную доброту мне нечем, а другие варианты, что он может потребовать, пугали до ужаса, хоть я и была не в своём теле.
– Но меня касается то, что вы собираетесь требовать в оплату своих услуг в случае, если я не найду денег, – заметила я, когда мужчина отстранился и уже собирался направиться к лестнице.
– Расслабьтесь уже, а. Сочтёмся в конце, там видно будет. Против вашей воли я ничего делать не стану. И заметьте, что это вы постоянно твердите про оплату, а не я, – бросил он себе за спину и замер возле соседнего столика, заставив меня сесть вполоборота, если хотела видеть его. – Я за вещами, будьте готовы выдвигаться.
Когда он скрылся из виду, я тяжело вздохнула и вернулась к еде, которую просто не могла долго держать во рту. Вкус отдавал чем-то неприятным, и мне с трудом удавалось быстро прожевать и проглотить каждый кусок. Привыкнув к изысканным и разнообразным блюдам дворцовой кухни и лучших поваров, которых для короля нашёл его второй заместитель, я и подумать не могла, что кто-то ест подобную гадость, как здесь.
Вот тебе и помечтала перед сном оказаться в теле простой девушки. Крестьяне, наверное, питались ещё хуже. Нужно быть осторожнее со своими желаниями впредь. Чудо, что по дороге возле меня решил остановиться именно этот тип, а не кто похуже. Ведь с беспомощной и одинокой путницей могли сделать все, что угодно и кто угодно. От подобных мыслей мне стало дурно, и еда окончательно перестала лезть в горло. Отставив тарелку в сторону и сделав глоток из кружки, я попыталась насладиться хотя бы вкусом травяного чая. Правда, он уже успел остыть, но даже так казался куда приемлемее, нежели остатки пищи на тарелке. Опустошив чашку, я вспомнила, что ношу платье хозяйки, а то, что было на мне прежде, должно было быть постирано, и отправилась искать женщину на кухне.
К тому моменту, как мы выехали, дождь закончился, но тучи не ушли с неба. Спаситель собрал вещи довольно быстро, а тот плащ, что был на нём вчера, как и моё платье, оказались аккуратно сложены в отдельную сумку, вместе с провизией и переданы от хозяйки. Переодеваться я не стала, а свою одежду женщина мне подарила, ведь ей она была давно мала. Стоило конюху вывести на дорогу коня, как мой спутник снова решил бесцеремонно обхватить меня за талию и оторвать от земли, но я опередила его, выкрутилась из хватки рук и забралась в седло сама. Чем довольно сильно поразила мужчину, это отразилось на его лице, хоть он и пытался скрыть собственное удивление.
– Что? Верхом я умею ездить! – воскликнула я, и это была чистая правда, об этом отец позаботился. Хоть я ещё ни разу не ездила на лошади без его присутствия и одна, но в седле сидела всегда уверенно, даже в платье.
– Отлично, тогда сегодня я побуду пассажиром, – неожиданно заявил мужчина и как только устроился сзади меня, на самом деле вручил поводья.
Это, конечно, не совсем то, чего бы мне хотелось, но упустить возможность проехаться верхом без контроля отца, хоть и под пристальным и внимательным взглядом зелёных глаз, было нельзя. Вспомнив все уроки и наставления, я на некоторое время даже забыла о том, что сижу на лошади не одна. Спутник специально ухватился за седло сзади себя и не вмешивался в процесс, наблюдая из-за спины и никак не комментируя мою технику. Когда же я нашла в себе смелости, и животное перешло на галоп, ветер ударил в лицо, растрепав и откинув волосы прямо в глаза спасителя. Когда спутник аккуратно собрал их в импровизированный хвост и перебросил мне через плечо, я вспомнила, что не одна, вздрогнула от едва заметного прикосновения пальцев к шее и чуть не свалилась из седла.
Удержав меня и не позволив упасть, спаситель перехватил поводья и усмехнулся. Дальше началось самое интересное, ведь весь оставшийся путь мы не замолкали. Началось всё с его невинного замечания, что я неправильно сижу, а дальше как-то само пошло. Я рассказала, что говорил отец и как показывал, с чем-то спутник согласился, что-то опроверг. Мы так и ехали, обсуждая верховую езду и уроки по ней, и этот диалог был ни спором, ни упрёками или колкостями, а простой беседой, которая протекала легко и столь естественно, что мне начало казаться, словно я знаю собеседника уже очень давно.
