– Ты опять за своё? Мы же уже обсуждали хождение по парапету, – перефразировал отец свой вопрос, облегчённо выдохнув, и не отрывая голубых глаз от моего лица.

Стоило мне оказаться в безопасности, и я ощутила, как расслабились его пальцы, впившиеся в мои запястья. Отец явно испугался не меньше меня, если вообще не больше. Виновато потупившись, я незаметно рассматривала изменения на красивом лице мужчины шестидесяти пяти лет, с пробивающейся сединой в угольно-чёрных волосах и глубокими морщинами на лбу и в уголках глаз. Меня поражало, как отец щепетильно относился к собственной внешности, ведь за всю жизнь я ни разу не видела его небритым. Первый заместитель короля Брундерка всегда выглядел идеально, и мне хотелось быть похожей на него, но получалось довольно скверно. Вероятно, всё дело в том, что я девушка, и на поддержание красоты внешнего вида у представительниц моего пола уходит куда больше времени, а терпением я не отличалась.

– Это упражнение для борьбы со страхом. Так меня мало что сможет напугать, – догадавшись, что без ответа отец меня не отпустит, выпалила первое, что пришло в голову. Ну не объяснять же пожилому человеку, что меня приводят в восторг ощущения, которые переполняют, когда вот так стоишь на парапете над пропастью и от гибели тебя отделяет всего лишь шаг. Я любила так делать, любила размышлять, стоя на одной ноге, вытянув вторую в сторону, а ещё больше любила чувство, что охватывает, когда сердце ускоряет ритм и буквально выпрыгивает из груди от нахлынувшего волнения и страха. Отец меня не поймёт, да и никто в этом дворце не мог понять, только мама.

– И кто тебя надоумил так делать?

– Мама, – невинно пожала я плечами.

В отличие от всех остальных людей мира, у меня была особенная мама, и никто не смел этого отрицать. Семнадцать лет назад она вернула Богам возможность использовать их силы на всей территории мира, и с тех пор заняла место среди них. Не каждый человек мог похвастаться тем, что один из его родителей – Бог тьмы, хаоса и разрушений, а именно им она и стала. Конечно, новоиспечённая Богиня редко навещала меня, я бы даже сказала, вообще не навещала, но во время её визитов женщина говорила именно то, что мне было нужно услышать.

– Ника, я же просил тебя не прислушиваться к ней. Она бессмертная Богиня, если это вообще всё ещё она, а не твой дед, – отец поморщился и потёр переносицу. – Для неё падение с парапета будет безболезненным, а тебе может стоить жизни, – напомнил он.

Виновато прикусив губу, я снова принялась быстро моргать, пытаясь вернуть доброе расположение собеседника, и судя по тому, как потеплел его взгляд, мне это удалось. Отец был совершенно прав во всём, а его сослуживец, второй заместитель короля Брундерка, постоянно напоминал нам, что в день, когда Её Высочество принцесса Вентира стала Богиней, ей предстояла битва с её отцом, истинным Богом тьмы, чьё место она и заняла. Их разумы сражались за бессмертное тело, и у нас так и нет достоверной информации, кто на самом деле победил, хотя женщина и делает вид, словно это была она.

– А какая разница? – пожала я плечами, отгоняя собаку, которая спустила лапы на пол и сейчас крутилась возле меня, пытаясь сунуть нос между фигурными столбами, поддерживающими парапет. – Ну, свалюсь я с балкона, и что? Боги уничтожат этот мир на несколько десятков лет раньше, не велика потеря.

Именно такое условие моя мать поставила Богам. Могущественные существа, наделённые немыслимой силой, стремились стереть всех, положив конец нашей цивилизации, ради возможности начать сначала. На их взгляд, люди высказывали им недостаточно почтения и должны быть наказаны за это. Неудивительно, учитывая, что сами Боги натворили за долгие годы существования нашего мира. Сделав достижение их целей возможным, мама потребовала отложить уничтожение всего живого до тех пор, пока я не умру естественной смертью. Падение с парапета балкона – вполне подходило под это.

– Лучше бы ты влюбилась. Я готовился защищать тебя от толп поклонников, и вылавливать вместе с ними из кладовок, а не ловить при падении с балкона, – недовольно буркнул отец, отпустив, наконец, мои запястья и прогоняя собаку в комнату.

Он не любил, когда я пускала эту дворнягу к себе в покои. Мне же порой становилось настолько одиноко, что хотелось общества любого живого существа. Собака плохо справлялась с этой задачей, но скрашивала мои дни.

Проследив за тем, как белоснежное животное уныло пригнуло голову и посеменило в дверной проём, скрывшись за тёмно-серыми занавесками, я усмехнулась. В мыслях сразу прокрутились образы представителей противоположного пола, с которыми мне доводилось пересекаться во дворце и его окрестностях. Одни вызывали во мне скуку, другие заставляли поморщиться, стоило им открыть рот и что-то сказать, а от парочки даже тошнило. Среди кучи мужских лиц перед глазами задержалось только одно, самое запретное, и я поспешила отогнать его, сделав вид, словно поправляю причёску. Мы с отцом уже обсуждали этот вопрос. Мы договорились, что насильно выдавать меня замуж он не будет, ведь в наследниках нет никакого смысла, раз мир всё равно будет уничтожен. Мне предоставлялась полная свобода в выборе супруга, если вдруг я захочу вступить в брак. Вот только когда я озвучила имя, у отца оказалась причина в отказе. К моему сожалению, слишком веская, но непонятная мне.

– Я и влюбилась, но ты не разрешаешь мне выйти за него замуж, – неуклюже пожала я плечами и последовала за собакой, оставив балкон сзади.

В комнате никого не оказалось, а вот свечи успели обновиться, а значит, служанки сделали свою работу, пока я гуляла по парапету, и, скорее всего, видели это представление. Снова начнут сплетничать за моей спиной и осуждать, они часто так делали.

– Ты не можешь выйти замуж за короля Риана, – терпеливо повторил отец, – он твой дядя, это слишком близкое родство, общество будет возмущено.

И здесь отец снова прав, но мне, видимо, никогда не понять причин. Король Брундерка, Алист Викториан Виндед, или просто Риан, считался двоюродным братом моей матери, но на самом деле был родным, о чём знало слишком много людей во дворце, полностью лишая меня возможности выйти за него замуж. Даже отвечай он мне взаимностью, в обществе осуждались подобные браки, считаясь кровосмесительными. У меня же остались исключительно тёплые воспоминания о первых годах моей жизни, когда Его Величество часто возился со мной, читал мне книжки, даже играл в прятки и рассказывал истории своей жизни. Примерно пять лет назад наше бурное общение сократилось, а Риан начал казаться мне всё загадочнее и печальнее с каждым днём. Пока я не поняла, что на самом деле он всегда таким был. Воспоминания детства представляют его образ другим только из-за того, что это я, будучи ребёнком, неверно читала эмоции мужчины и воспринимала их иначе. Угрюмость и грусть были его неразрывными спутниками.

– Ну, а никого другого, достойного третьей претендентки на трон, поблизости нет, – пожала я плечами и упала в мягкое кресло с резными подлокотниками и бархатной обивкой, располагавшееся напротив камина. Замерев между мной и выходом, отец осуждающе покачал головой.

– Вот как раз на праздновании дня рождения принца Аластера, куда мы выезжаем завтра с утра, если ты помнишь, вполне есть возможность встретить кого-то достойного.

– Да, самого принца Аластера, – недовольно буркнула я.

Его высочество, принц Аластер Кленский, был единственным сыном короля Эдгара и королевы Солерис, правителей Апатии, соседней страны. Так вышло, что их не успели предупредить о предстоящем уничтожении мира и одного ребёнка они были вынуждены произвести на свет. Принц был младше меня, и мы с ним давно не виделись, но в моей памяти при первой встрече он произвёл на меня неизгладимое впечатление.

– Ника, он твой двоюродный брат, по официальной версии, это аналогично посчитают слишком близким родством, – закатил глаза отец, уже собираясь оставить меня и выйти, но остановился буквально в паре метров от двери.