Помещение первого этажа небольшого трёхэтажного здания было просторным, если убрать из него все столы с лавками, что занимали три четверти пространства. Их раскидали по территории неравномерно, и в одной части таверны стояли длинные и круглые столы, для большого числа гостей, а в другой – квадратные, для четверых, не больше. Вот к одному из них мы и подошли, благо идти далеко не пришлось, иначе мои ноги грозили отвалиться и остаться при входе. С трудом делая каждый шаг, я разминала бёдра, пока не опустилась на жёсткий деревянный стул. Брат устроился напротив, а Эрик весьма неуклюже присел с правой стороны, положив меч себе на колени и обхватив рукоять ладонью. Солдат выглядел готовым отразить любую атаку, если это потребуется, несмотря на собственный усталый вид и сбившееся после многочасовой езды дыхание. Шлема на нём не оказалось, что было удивительно, ведь мужчина почти никогда его не снимал, забыл в замке, разве что.
Окинув взглядом помещение, я отметила, что защищать нас здесь не от кого. В дальнем углу за длинным столом сидела компания пожилых мужчин в довольно приличных одеждах, и с опрятными, не очень длинными бородами. Они явно следили за своим внешним видом и не экономили на нём, демонстрируя свой достаток. Это вот им следовало опасаться нас, вдруг мы окажемся грабителями. Помимо них, в другом конце зала тихо обедала семья. Мужчина и женщина, скромно одетые в тёмно-коричневую одежду, больше напоминавшую мне простое тряпьё, на вид старше сорока, и трое детей: мальчик лет десяти, девочка – семи и мальчик, ещё младше сестры. Они все сидели к нам спиной, и разглядеть лиц я не могла.
Когда нам принесли кувшин воды и три глиняных стакана, я опередила остальных и не стала церемониться, жадно поглощая жидкость прямо из горла. Да, манеры принцессы были потеряны или оставлены где-то в далёком прошлом. Потупившись, Риан виновато извинился за меня перед усмехнувшейся официанткой, женщиной лет сорока, с пышной фигурой и в платье с довольно глубоким декольте. Этим она, вероятно, зарабатывала большие чаевые, не иначе, а может, и ещё чего, но явно не с сегодняшними посетителями. Сообщив ей все наши пожелания по ужину, питью и ночлегу, Риан недовольно посмотрел на меня, чем заставил опустить кувшин и вернуть его на стол. Махнув рукой, официантка поспешила выполнять заказ, а в её последнем взгляде, брошенном на меня, мелькнула тень узнавания. Мы с королевской процессией останавливались здесь по дороге в Кленск всего пару-тройку дней назад, точно не помню. Тогда я была одета точно так же, вот только все вокруг обращались ко мне: “Ваше Высочество”.
– Может, ты уже сообщишь нам, что на тебя нашло, что ты, словно проклятая, ринулась домой, да ещё и одна, что мы с трудом тебя нагнали? – поинтересовался брат, стянув с рук перчатки, покрытые дорожной пылью, и доставая из кармана рубашки носовой платок, намереваясь утереть взмокшее лицо. Только сейчас я обратила внимание на свои ладони. В отличие от мужчин, я забыла про перчатки, и на внутренней стороне красовались свежие мозоли от поводьев, а кожа почернела от пыли. Да, находиться в помещении с такими грязными руками, а тем более есть, довольно неприятно, и я поторопилась вытереть их о штаны, но получилось только хуже, ведь те не чище.
– Мне нужно домой. Надо кое-кого забрать, – спокойно проговорила я, осматриваясь по сторонам в поисках женщины или умывальника, если здесь такой был. Не найдя ни первого, ни второго, я прикусила губу и пожалела об этом, ощутив солёный привкус. Скорее всего, пот заливал моё лицо, а я не замечала этого, оттого губы постигла участь быть измазанными в непонятно чём.
– Этот кое-кто настолько важен, что ты рискнёшь столкнуться с армией, которая плывёт сюда, если верить… кому, кстати? – в голосе брата слышались нотки недовольства, и я полностью понимала их причину. Получив от меня приглашение прийти после окончания праздника, он явно не ожидал, когда постучал в дверь, что я проигнорирую его, проносясь мимо, в сторону конюшен. Чтобы Риан не рассчитывал получить или услышать прошлой ночью в моих покоях, он остался ни с чем, и сейчас, проделав столь долгий путь в погоне за мной, хотел узнать причины, получить ответы. Мне же нечего было ему дать. Я не могла рассказать, что ребёнок, за которым еду, моя дочь. И так слишком много людей знали этот секрет, и скоро он перестанет быть секретом, но мне хотелось оттянуть этот миг как можно дальше.
– Моему библиотекарю, – процедила я сквозь зубы то из обозначений, каким называла Хенорпа в разговоре с братом, а к нам вернулась официантка с подносом и принялась расставлять тарелки и кувшины, позаботившись, чтобы мы ни в чём не нуждались. Брат нахмурился ещё сильнее, я же спросила, где тут можно умыться, и получила в ответ взмах руки в сторону видневшейся двери под лестницей наверх. Поблагодарив и проигнорировав призыв Риана подождать и сесть, я постаралась как можно быстрее добраться до указанного места и скрыться из виду спутников.
Комната под лестницей оказалась настолько крохотной, что я с трудом представляла, как здесь мог бы поместиться Эрик в своих массивных доспехах, если бы решил заглянуть. Стоило открыть дверь, и отвратительный запах мочи ударил в нос, и я сразу поняла, что здесь не только умываются. На стене напротив входа висело металлическое ведро с круглым отверстием возле дна, заткнутым пробкой. Подобная конструкция служила для удобства, а ведро под ней оказалось наполовину заполнено чёрной водой. Освещалось всё при помощи масляной лампы, которая висела на крючке при входе. Задерживаться там надолго было опасно, запах оказался куда невыносимее, чем даже тот, что стоял в тюремной камере, где меня истязали. Подставив ладонь и выдернув пробку, я насладилась прохладой воды, тонкой струйкой брызнувшей на кожу. Смыв дорожную пыль с рук и лица, я встряхнула головой и заметила, что намочила ещё и волосы, которые теперь противно прилипли к щекам и вискам, но из-за их длины не доставляли других неудобств. Внезапно мне вспомнилось, как Хенорп постоянно перебирал их пальцами, и поняла, что они нравились ему, но не в нынешнем виде, а виновата в этом проклятая блондинка. Эти мысли отвлекли меня, но из-за стоявшей вони, ненадолго, и я выскочила из помещения, словно меня вытолкнули оттуда.
Когда я вернулась, Риан и Эрик уже приступили к еде. Солдат немедленно бросил вилку и поспешно встал, намереваясь помочь мне со стулом, как полагалось, но я махнула рукой, возвращая его на место, и устроилась сама. Забавно, что брат даже не шелохнулся. Это понятно, он король, хоть никто вокруг об этом не знал, ведь мы ехали без свиты, штандартов и других опознавательных знаков королевской процессии. Только я собиралась притронуться к еде, ощутив, как желудок сжался от одного её запаха, как поймала на себе взгляд брата, и аппетит напрочь пропал, а это он ещё ничего не сказал. Закатив глаза, я откинулась на спинку стула и сжала в пальцах вилку, чувствуя, как мозоли на ладонях отозвались неприятным ощущением, когда к ним прикоснулся металл.
– Вентира, – произнёс он только моё имя, понизив голос и стараясь не привлекать к нам лишнего внимания. – С каких пор ты превратилась в религиозного фанатика, раз беспрекословно выполняешь его приказы? – поинтересовался Риан, и в его глазах проскочило волнение, которое не могло не удивить.
С чего вдруг ему волноваться, да ещё и за меня? Мы два года жили порознь, в разных странах, и на свадьбе встретились в первый раз, спустя столь долгое время. Нет, я получала от него письма, парочку, если точно, но не отвечала на них, ведь мне было нечего сказать, а брат только выражал своё почтение и интересовался делами.
– Какое это имеет значение? Он говорит, я исполняю, всё просто, – пожала я плечами и заглянула в стакан, тот оказался пуст, но рядом стоял кувшин, и я поспешила налить немного воды для себя, и не прибегать к варварским методам питья.
– Вентира, он Бог смерти, устроивший геноцид, таких как я, и для которого ничья жизнь в этом мире не стоит ни гроша, ничья, кроме твоего отца. Или он запудрил тебе мозги речами про то, что и ты ему важна, раз ты дочь Венториэля? Так знай, что это существо убило всех своих вестников, верно и преданно служивших ему многие сотни, а может, даже тысячи лет, когда поняло, что те сговорились против него, хотя он сам подтолкнул их к этому и предложил план! Он коварный и хитрый мерзавец, если верить историям Богов, и если человек в твоём поместье, за которым ты так рвёшься, столь важен ему, пусть сам его спасает, – когда брат говорил, я уже поднесла стакан к губам и почти сделала первый глоток, но от последней фразы едва не подавилась, отчего пришлось утереть губы рукавом, что было весьма некультурно, и поднять на Риана глаза.
