– Единственный вариант того, как спастись от уничтожения мира, полагаю, – неожиданно спокойно заметил Бог смерти, повернувшись ко мне лицом, но пока не возвращаясь на кровать.
– Да, и ты этот способ знал с самого начала, но не сказал мне, заставляя исследовать библиотеки и изучать кучу ненужной литературы, – я постаралась вложить в ответ больше мягкости, лишь бы не задеть его ещё и этой фразой.
– Я полагал, что ты безоговорочно предана мне, как мы и договорились. Под безоговорочной преданностью подразумевается и это. Я знаю всё, что нужно, особенно теперь, и всё благодаря тебе. И я сделаю всё, что нужно для достижения моих целей, как и твоих. Ты лишь должна делать то, что я говорю, в этом залог успеха, – сжавшись всем телом, я ощутила, что сутулюсь, но не стала выпрямлять спину. Когда Хенорп говорил, я чувствовала себя маленькой девочкой на уроках, и сейчас мне точно так же, как и в те далёкие годы, хотелось, чтобы нравоучительная лекция закончилась и мне позволили уйти.
– Я с первого дня слепо следовала за тобой, но мне нужно защитить себя и свою дочь от предстоящего конца, а ты ничего мне не сказал, – тихо промямлила я в ответ, не зная, что ещё стоит здесь сказать. А разве я не следовала за ним до того дня, как он просто взял и ушёл, ничего не сказав и пропал на несколько дней? До беседы с Аионой у меня не было и мысли о том, чтобы нарушить нашу с ним договорённость, а ненависть ко всему человечеству, и отцу в том числе, появилась только после её слов и этой глупой ревности, на которую я не имела права. И тут я поняла, что пока Богиня войны не бросила фразу про похождения Хенорпа в интимном плане, мне было плевать на человечество, я даже не задумывалась о нём, а теперь же я на самом деле ненавидела людей вокруг. По её словам, Бог смерти предпочёл мне кого угодно из них, и в ответ я стала их за это ненавидеть. Вот угораздило влюбиться в него и осознать это чувство именно сейчас, не могла дождаться, пока всё закончится. Я безоговорочно подчинялась ему и следовала за ним без вопросов целый год, в течение которого либо ещё не успела испытать каких-либо чувств, либо ещё не знала об этом, а стоило узнать и понять, и началось всё это. Какая же я дура. Неожиданно Хенорп подошёл ближе и встал прямо напротив меня, возвышаясь чёрной статуей. Аккуратно протянув руку, он коснулся указательным пальцем моего подбородка снизу и поднял его так, чтобы мы смотрели друг на друга.
– Это и подразумевалось под безоговорочной преданностью, дорогая моя. Сейчас мне не нужна твоя любовь, мне нет дела до всей этой романтической ерунды, что занимает твой разум, и порой витает в голове Аионы. Я должен спасти друга, прежде чем всё пойдёт ко дну. И раз уж мы с тобой связаны, то вместе с другом я спасу ещё и его дочь, как бы сентиментально это ни звучало. И я сделаю это, несмотря ни на что, как – не ваше дело. Всё остальное может подождать, – сурово проговорил он, и его тон требовал подчинения, хочу я того или нет. И на самом деле я хотела подчиняться ему.
– Как я уже сказала, я предана тебе, и верю тебе, и я не планировала того, в чём меня обвиняет Аиона, – спокойно проговорила я, и по тому, как едва дёрнулся уголок губ Бога смерти, я поняла, что он либо верит мне, либо с самого начала это знал, но проверял меня. Только на что? На верность? Не сдамся ли я под его напором и не выложу правду, которой нет? Да, я мечтала о смерти своего отца и хотела, чтобы он сгорел вместе с миром, но прекрасно знала, что за этим последует. Если Венториэль погибнет раньше, Хенорп сам разнесёт здесь всё, по крайней мере, ту часть мира, которую сможет. Если же Бог смерти не успеет спасти друга к моменту, когда остальные решат провести голосование и начать процедуру, то его изгонят, чем обрекут на смерть вместе со всеми нами.
– Она ответит за свою клевету, и за то, что сделала с твоими волосами, – пальцы Бога скользнули с подбородка мне на голову, коснулись одной из самых длинных прядей и отпустили, я же сходила с ума от столь резких перепадов эмоций, что посетили меня за эти несколько минут. – Ты моя, Вентира, и можешь передать Алисту, что если он ещё хоть раз к тебе притронется, то не доживёт до уничтожения мира, – в этот раз улыбка появилась на моих губах, и я положительно кивнула. Подобная угроза выглядела довольно необычно, но зародила во мне призрачную надежду, которую пока следовало загнать подальше, туда, где я собиралась поселить ревность и злость на Аиону.
– Да, Хенорп, – тихо произнесла я, наслаждаясь тем, как звучит его имя. Оно мне нравилось, да мне всё в нём нравилось, кроме манеры не отвечать на вопросы прямо и скрывать чувства, это бесило. – Я думала над тем, что придётся предать Риана, а не тебя, – призналась я больше себе, ведь и правда раздумывала над таким вариантом.
– Я знаю, – спокойно ответил собеседник, ласково погладив мою щёку той же рукой, что так и держала уже другую прядь волос, а затем опустил её, – но предавать его не придётся, он добровольно сделает всё, о чём мы его попросим, – ещё больше удивил меня Хенорп, но не позволил ничего спросить, продолжая свою речь, а я не рискнула прерывать его:
– А теперь к делу, я здесь не ради всего этого. Флот Вильгельмских отплыл от их берегов и сейчас направляется сюда. Они собираются открыто объявить войну и потребовать выдать им вас с Велиантом Кристом, как виновников в смерти сама знаешь кого, иначе они сотрут всех, кого увидят. И они смогут, ведь их армия в разы превосходит ваши две, – говоря это, Бог смерти отошёл от кровати и устроился в одном из двух кресел с резными ножками и мягкой спинкой, что стояли возле выхода на балкон. Поднявшись на ноги, я последовала за ним, но остановилась в центре комнаты так, чтобы видеть выражение лица собеседника.
– Моя дочь, – это было первое, что пришло на ум. Кроме младшего брата, родных людей у меня не осталось, а захватить Эдгара можно только здесь, в этом замке, а значит, в плен мы с ним попадём одновременно, и за него не стоит переживать, но не за неё.
– Она сейчас в Эдельстауне, и лучше ей не попадать к солдатам Вильгельмских, иначе мы очень быстро сможем узнать, бессмертна она или нет, – пока он говорил, я ощутила, как кровь отхлынула от щёк, и после стыдливого румянца они слишком быстро стали белее, чем обычно была кожа самого Бога смерти.
– Что я должна сделать? – вот она та беспрекословная преданность, о которой здесь сегодня оказалось сказано слишком много. Одно его слово, и я брошусь из окна этой комнаты, если потребуется, уж не говоря о спасении собственной дочери. И вот она – та верность, о которой твердил сам Хенорп. Он рисковал своим положением, приходя в мой сон, но всё равно сделал это, намереваясь, предупредить меня и сказать, что нужно делать. Стараясь спасти ту, кто для меня значит больше всех остальных, и Бог смерти знал это. Так я видела это, не зная, что скрывается за его визитом на самом деле.
– Немедленно выезжать домой и забрать её оттуда. Люди, которые непосредственно занимаются ребёнком, служат мне, и на них можно положиться, но они не солдаты. Я велю им отвезти девочку в твоё поместье – оно не имеет стратегической или какой иной ценности, и Вильгельмские вряд ли поплывут туда, но они о нём знают, и на всякий случай её лучше забрать. Есть риск, что другие Боги узнают о её существовании, если будут следить за тобой, но это меньшее из зол, – и я была с ним полностью согласна и уже собиралась броситься к шкафу, как вспомнила, что на самом деле сейчас мирно сплю в этой самой комнате, но в реальном мире, потому у меня было время ещё на один вопрос.
– Я не понимаю, почему, когда ты был в фибуле, ты не вселялся ни в кого, но стоило отцу занять там твоё место, и ему не составило труда её покинуть? – этот вопрос не давал мне покоя с того момента, как я услышала слова, выдавшие моего отца там, возле столба. Я хотела задать их Аионе, но не задала.
– Разум Бога не может вселиться в тело человека с зелёными глазами без посторонней помощи, такие люди слишком сильны и быстро вытесняют нас обратно. Когда в фибуле был заключён я, она не покидала рук людей, что не годились для этих целей. У меня не было возможности уйти из своей тюрьмы, а у Венториэля она появилась, когда ты выкинула фибулу и она попала в руки первого встречного. Как ему удалось добраться до принца – понятия не имею, но в его теле у твоего отца куда больше власти и возможностей, чем в любом другом. Удивительно, что он выбрал младшего, а не наследника или вообще короля, хотя он ещё может сменить тело, – слушая этот рассказ, я поняла, что в Хенорпе что-то изменилось. Неужели, наша сцена глупой ревности и непонимания повлияла на Бога, и он посвятил меня во что-то? Прежде такое случалось весьма редко и в самых крайних случаях, и я была уверена, что не будь наших разбирательств в этот раз, он бы тоже не стал столь подробно рассказывать эти особенности.
