Риан смотрел на меня так, что хотелось провалиться сквозь пол или раствориться в воздухе, жаль такого дара мне по наследству не досталось. Сказанные Венториэлем слова настолько обескуражили, что я задыхалась от возмущения и негодования и не могла подобрать ничего, что следовало бы сказать. Выставив руку ладонью вперед, я прошлась по залу, обходя собеседника, и, не церемонясь, поднялась на подиум, опустившись на маленький трон. Стоять на ногах сил не осталось, мне требовалось присесть, иначе колени могли подкоситься в любую минуту, а ничего другого из мебели здесь не было.
– Она не могла родиться в Апатии, ведь мама не могла туда попасть. Ты бы почувствовал ее, когда она появилась на свет здесь, в Брундерке, – голос Риана хрипел, он едва выговаривал слова, глотая буквы, а иногда и целые предложения. Сидя на другом конце зала мне стало плохо слышно его голос, но суть я уловила. В отличие от меня, ошарашенной тем, как идеально сложилась картинка в рассказе Венториэля, парень с кладбища искал подвох и несостыковки и нашел их. Посмотрев на него, Бог сцепил руки за спиной. Он собирался ответить, но тут я краем глаза уловила движение и повернула голову в сторону второго трона и тяжело вздохнула при виде человека, который сидел там. Когда я шла сюда, то место короля оставалось пустым, никто к нему не приближался, иначе я увидела бы это раньше. Мужчина в зеленом праздничном костюме, одном из тех, которые знать надевает на балы и званые вечера, и с точно такого же цвета волосами. Он возник буквально из воздуха и сейчас развалился так, словно это его трон, подпирая кулаком голову.
– Довольно, Венториэль, – спокойно и величественно произнес он, наблюдая за Богом смерти и привлекая к себе внимание остальных. Услышанные в этом зале слова так сильно выбили меня из колеи, что я уже не удивлялась и таким внезапным появлениям.
– Лайсер, какая встреча, а я как раз собирался сказать, что этот вопрос надо задавать далеко не мне, – повернувшись к неизвестному, Венториэль развел руки в стороны, словно собираясь его обнять, но быстро вернул их на место. – Ах, да, позвольте вам представить, Бог жизни, Лайсер, а это моя дочь Вентира, и некто, кого я считал сыном, Алистом, – улыбнулся он и наигранно указал ладонью на каждого присутствующего в отдельности.
– Ты зашел слишком далеко, – спокойно проговорил гость.
– Мне интересно, ты объявился, чтобы остановить меня, потому что я зашел слишком далеко, или чтобы заткнуть мне рот, когда бы я стал рассказывать о твоих преступлениях? – теперь уже мне начинало все это надоедать. Считая, что отправляюсь в плен к Богу смерти для приведения жутких планов в отношении меня, на самом деле я оказалась на страницах какого-то романа, где герои постоянно выясняют отношения друг с другом, обвиняя тех во всех смертных грехах. Неужели у них всегда так? Хотя, если Боги бессмертны, и они все знают друг друга очень долго, то да, больше заняться явно нечем.
– Я не совершал никаких преступлений, Венториэль, – спокойно отреагировал мужчина в зеленом.
– Тогда, может, откроешь этим двоим тайну их происхождения, а то я чувствую, что он точно мне не верит, а ей вообще скоро крышу снесет от такого потока информации, – Бог смерти описал мое состояние настолько точно, что мурашки пробежали по спине. Оторвав кулак от подбородка, Лайсер отставил ладонь в сторону и пожал плечами.
– Все очень просто, и никаких преступлений в этом нет. Когда Хенорп планировал твое возвращение в ряды Богов, он оставил в Миаленике частицу своей силы, причем такую, немалую частицу, примерно с половину всего, что было в нем самом. Смею предположить, что он собирался так передать эту силу тебе для твоего возвращения в наши ряды, но ты до девушки так и не дошел, забрав все то, что было в самом Хенорпе. Эта частица силы так и находилась в ней, а она черпала из нее по капле, рискуя однажды выпустить все разом и превратить нашу часть мира в огромную пустоту. Тогда я превратил сгусток божественной силы Бога смерти во второго ребенка, ведь специфика моих сил весьма ограничена, и ничего другого с ней сделать я не мог. Ну, а когда на свет появилась она, – он махнул рукой на меня. – Я просто скрыл ее от тебя до тех пор, пока Люций Аравейл не отвез девочку в Апатию. Когда же ты явился на роды, то увидел его, но да, по крови он не твой сын. Ведь, по сути, он творение нашей с Хенорпом магии, – голос Бога звучал так, словно он рассказывал сказку на ночь, а не сообщал нам историю нашего рождения, скрытую от нас самих. Уставившись на Риана через весь зал, я поняла, что и он сейчас пытается смотреть прямо на меня. Этот рассказ означал, что у нас одна мать. Мать, которую я убила, сама этого не зная.
– Поразительно, – выговорил Венториэль, изобразив аплодисменты, но звука хлопков не раздавалось. – Дай угадаю, наши товарищи нас сейчас не слышат, и ты говоришь мне это по секрету, ведь они все думают, что это Хенорп виноват в том, что он, – Бог, совершенно внезапно оказавшийся моим отцом, махнул рукой на Риана, – родился без дара бессмертия, весь многолетний труд сорвался, а значит, надо начинать заново. А оказывается, на самом деле, виноват не он, а ты, – он ткнул пальцем в сторону трона и мужчины, сидевшем на нем, сделав несколько шагов прямо сюда. – Когда ты зародил его, ты не учел, что сила Бога смерти перетянет в себя дар Вентиры, лишив ее столь нужных нам способностей, и из-за чего она лишилась второго зеленого глаза, и родилась без божественной силы и возможности вернуть нам наше могущество в Апатии. Хенорп оказался заключен в фибулу за твои проступки, – теперь я снова ничего не понимала из услышанного, а вроде только все начало вставать на свои места. Неожиданно Бог жизни щелкнул пальцами, и цепи на руках Риана пропали, а сам парень рухнул на пол. Поднявшись с трона, Лайсер сбежал вниз по ступенькам и остановился в шаге от Венториэля, рассматривая его.
– Ты так ничего и не понял, Венториэль. Больше века человеческой жизни дают о себе знать, – покачал головой он, обошел собеседника стороной и оказавшись в углу, где лежали два парня, присел возле них. Мне за его спиной ничего не было видно, но я решила оставаться на троне, и не привлекать к себе внимание. Вдруг о моем существовании все забудут.
– Все, что делал Хенорп, было ради тебя и твоего возвращения, – сказав это, Бог поднялся и снова повернулся к Венториэлю лицом, а за ним я заметила движение, словно кто-то поднял руку к голове и согнул ногу в колене. – А теперь представь, что будет, когда мы вернем свою власть в Апатии. Ведь все делалось именно ради этого, ради разрыва клятвы с лидерами совета, которых уже нет в живых, но это не суть. Все только ради возврата полноценного могущества во всем мире. Зачем нам это? – неожиданно поинтересовался он у собеседника, а тот нахмурился. Впервые за все это время Бог смерти проявил слабость в виде морщин на лбу, но всего на несколько секунд.
– Чтобы положить конец этой эпохи и этого мира, начать заново. Это наша цель, это то, для чего нам нужны они, – заявил Венториэль и развел руки в стороны, а Бог жизни положительно кивнул.
– Именно. Вернув власть над всем миром, мы сотрем его и начнем все заново. Вот только никто не учел, что при таком раскладе, когда мы будем стирать мир, то и все, кого мы изгнали, тоже будут стерты, уничтожены раз и навсегда. Хенорп не мог этого позволить, ведь тогда он потерял бы тебя, и не было бы ни единого шанса вернуть тебя в наши ряды. Он не мог допустить появления на свет ребенка с даром бессмертия, наделенного божественной силой, которая действовала бы в Апатии, прежде чем он вернул бы тебя. Я же исправлял его ошибки и пытался не допустить уничтожения того, что вверено в наши руки, из-за его халатности, – слушая их историю, я понимала, что она весьма печальна, но все же меня она касалась лишь косвенно, и большую часть ответов я получила.
Венториэль и остальные Боги хотели использовать нас с Рианом, чтобы начать все сначала, чтобы вернуть власть над Апатией, а значит, и всем миром, и стереть из него жизнь. Как в этом могли помочь мы? Об этом Боги не обмолвились, либо я не уловила такую деталь в их длинных монологах, нагонявших на меня тоску, а не любопытство. Сейчас Венториэль и Лайсер стояли друг напротив друга в центре тронного зала, а в противоположном от меня углу Риан осматривал пришедшего в себя Зеланиса и показывал ему знак «тихо», не решаясь вмешиваться в беседу Богов.
