– И отправьте письмо к Люцию, и его армии передайте, что мы возвращаемся домой по приказу Бога смерти, пусть он сам решает, что с этим делать, – выкрикнул Крист куда-то в сторону, и после этого мужчина повернулся лицом ко мне.
– Который из ваших братьев там? – неожиданно поинтересовался он, словно это имело какое-то значение, будь Эдвард жив. Растерявшись на несколько секунд, я не совсем поняла вопроса, но сообразила, что Крист не знает о гибели наследника трона, хоть к этому он оказался непричастен.
– Эдгар, – назвала я имя брата заикающимся голосом, а собеседник нахмурился.
– Это плохо, – выдохнул он и снова щелкнул пальцами у себя над головой, затем свистнул, призывая очередного солдата. – Эй, доставь с того корабля на этот человека по имени Эдгар Кленский, у него белые волосы и красные глаза. И подготовь вторую по презентабельности каюту, и следите за ним в четыре глаза, он опасен, и может убить как вас, так и себя, – распорядился Крист, а я ошарашенно смотрела на него, не понимая, откуда мужчина знает описание внешности моего брата, да и зачем он ему здесь. – Остальные на том корабле пусть плывут себе на все четыре стороны, и проводите Ее Высочество в каюту капитана, я присоединюсь к ней чуть позже, когда встречу принца.
– Нет, прошу вас, отпустите моего брата, он ни в чем не виноват, – взмолилась я, сделав шаг к Кристу, но тот выставил свободную руку перед собой, останавливая меня, а сам продолжил рассматривать фибулу в руках.
– Ваше Высочество, поверьте, вашему брату будет безопаснее здесь, со мной, под надежным наблюдением, нежели где-то там, где Бог смерти может захватить его в любую минуту. Особенно, когда поймет, что фибулы ему не видать, – с этими словами Крист спокойно выбросил украшение за борт. Наблюдая за траекторией полета фибулы до тех пор, пока она не скрылась, я сглотнула ком в горле, мысленно благодаря Риана, что тот не доверил мне настоящую, и сейчас на морское дно спокойно опускается обычное фамильное украшение, не имеющее ни для кого никакой ценности.
***
Каюта капитана представляла собой просторное помещение с окном во всю стену слева от входа, прямо за резным креслом с мягким сидением и спинкой, которое стояло за письменным столом в аналогичном стиле. Точно такое же кресло расположилось и по другую сторону стола, явно для гостя. Справа от входа, буквально сразу, за плотными шторами скрывалась перина, игравшая роль спального места. Все остальное помещение заставлено шкафами, не оставляя ни единого свободного пространства у стены. Письменный стол оказался завален свитками, запечатанными письмами, а в центре находился поднос с кувшином, полным воды, и бутылкой, очень похожей на одну из тех, что в шкафу. Два стакана пустовали и были перевернуты горлом вниз. Пол представлял собой огромный ковер с высоким, некогда белым ворсом, сейчас выглядящим не столь свежим и чистым. Ходя из стороны в сторону, пытаясь справиться с нервами, я еще и наслаждалась мягкостью ворса, очень напоминающего тот, что был в моих покоях дома, но меньших размеров. Промокшая одежда противно липла к коже, но начинала местами высыхать.
Осмотрев ладони, я ополоснула их в стоявшей для этого возле кровати миске, и поняла, что царапины от столкновения с палубой несерьезные, переживать не о чем. Колени тоже не сильно пострадали, следов падения не осталось, даже штаны не порвались. Больше оказалась задета моя гордость, но, когда ты падаешь на колени перед Богом смерти, хоть и по причине, что оступилась, тут ничего не поделать. Казалось, что самое страшное осталось позади. Беседа с Богом прошла, он купился на мой рассказ, а брата и людей, которые были с ним на корабле, спас лорд Крист. Я сделала все, что нужно и теперь…а что теперь? Придется смириться с тем, что собирается со мной сделать второй заместитель Ночной Королевы. Перед глазами всплыли обрывки ночи в Эдельстауне, а в голове пронеслась мысль, что терпеть, по сути, ничего и не пришлось, ведь почти все, что тогда случилось, мне понравилось, и я ненавидела себя за это. Несмотря на то, что я за день трижды разговаривала с Богом смерти и каждый раз тряслась от страха, ожидание этой встречи вызывало больше волнения и ужаса, что казалось странным.
Велиант Крист стал для меня еще большей загадкой, нежели был. С одной стороны, он мерзавец и убийца, который напал на нас с отрядом гвардейцев на перекрестке, убил генерала Аравейла и пытался увести меня в плен, как и других людей с зелеными глазами, а в Эдельстауне еще и обесчестил в придачу. Но с другой – он только что ослушался приказа, отпустил корабль с людьми и выкинул в воду фибулу, считая, что именно ее разыскивает Бог смерти. Может, он тоже не очень любит этого типа и захочет чем-то помочь против него? Меня раздражал собственный интерес к этому человеку, моя реакция на его близость и поведение, а еще больше то, как я каждый раз на него смотрела, когда не испытывала откровенной ненависти. У меня словно глаза светились счастьем в такие моменты, особенно, когда сам мужчина этого не видел.
Неожиданно дверь открылась, а я невольно подпрыгнула и обернулась, застыв на месте возле кресла для посетителя. Моя рука легла на его спинку, а пальцы сжались, впившись в резные узоры деревянного ободка поверху. В комнату вошел человек, о котором были мои мысли за секунду до этого. Закрыв за собой дверь, он, не разуваясь, прошелся по ковру, обошел и меня, и письменный стол. Остановился между ним и креслом. Схватив бутылку, которая стояла на подносе, мужчина принялся рассматривать жидкость внутри нее, а затем откупорил пробку, перевернул стакан и плеснул в него немного напитка.
– Мой брат, – выпалила я, не дожидаясь, пока Крист заговорит первым. Глоток он так и не успел сделать. Вернув бутылку на место, лорд посмотрел на меня, а затем закатил глаза всего на секунду.
– Все с ним в порядке, ему выделили каюту и приставили охрану, он и пальцем не пошевелит без постороннего внимания, убить себя он не сможет, а если нападет на охрану, с ним справятся без причинения вреда здоровью, – успокоил мужчина, и я облегченно выдохнула.
– Спасибо, – тихо проговорила я, подавляя желание расспросить собеседника о том, почему он так поступает. Неужели в этом мерзавце проснулось благородство? Для меня такая предусмотрительность в отношении брата казалась невероятной, ведь я даже не подумала о том, что Бог смерти может сделать с Эдгаром, когда узнает о моем обмане. Но Велиант Крист подумал. Застыв на месте, я заметила, как дрожит рука, пальцы которой впились в спинку кресла, едва не оставляя на ней следы от ногтей. Поднеся стакан к носу, Крист сперва понюхал запах, потом только поднес к губам и сделал очень маленький глоток, затем поморщился и поставил стакан на стол, рассматривая поверхность жидкости в нем. Наконец, мужчина поднял на меня глаза, заставив притвориться статуей в надежде, что он решит, словно здесь никого нет.
– Больше ничего спросить не хотите? – неожиданно поинтересовался он. Взгляд Велианта оказался направленным на меня, и от него по коже пробежали мурашки. У меня было слишком много вопросов к нему, но задавать их казалось неправильным, и я молча отрицательно замотала головой. – Уверены? – он словно догадывался о пожирающем меня изнутри желании взорваться и выдать весь перечень тем, которые интересовали, но здравый смысл голову еще не покинул. Пальцы сильнее сжали спинку стула, я почувствовала, как ногти впиваются в дерево, оставляя на лакированной поверхности неэстетичные вмятины.
– Будете? – продемонстрировав бутылку, предложил он, а я сглотнула ком в горле и снова отрицательно закачала головой. – Пусть будет налито, вдруг передумаете, – пожал он плечами и наполнил второй стакан. – Как вы думаете, чего мне будет стоить неисполнение приказа и спасение вашего брата, когда Бог смерти узнает об этом? – поинтересовался Крист, опустошив стакан одним большим глотком и поставив его вместе с бутылкой на поднос. Заданный вопрос не требовал от меня ответа, ведь мы оба знали, что мне нечего на него ответить.
