За его спиной к развалинам подошли Седая и старик с сухой рукой. Женщина прищурилась на мои ладони и подалась на полшага назад.

— Я его меридианов не слышу, — тихо произнесла она. — Стоит рядом, а для чутья там пустота.

Старик посмотрел на свечение вокруг моих рук и хрипло подтвердил:

— У него внутри штиль. Будто передо мной распахнулось небо… За полвека службы я подобного и в хрониках Короны не встречал.

Я продолжал смотреть на грудь великана и негромко ответил:

— Не подходите к воронке и уведите раненых к стенам Дворца Грифонов. Для разговоров сейчас не время.

— Ещё чего! — нахмурился Брок и шагнул было ближе к провалу. — Думаешь, я тебя тут одного перед этой глыбой оставлю?

— Мечом и кулаками здесь уже не поможешь, Брок, — спокойно сказал я. — Если он сорвёт лёд, волна накроет всех у кромки. Отведи людей за камни и держи строй. Здесь осталась работа по моей части.

Охотник кажется хотел возразить, но посмотрел мне в глаза и осёкся. Он коротко кивнул, развернулся к бойцам и жестом велел им отходить к колоннам дворца. Серый Плащ помог поднять раненого и повёл людей за линию обломков.

Ещё раз окинул взором исполина. Он оставался жив. Даже после отсечения от сети под толщей льда внутри камня продолжала ворочаться мощь.

«Анализ состояния», — скомандовал я про себя.

[АНАЛИЗ ОБЪЕКТА: ГААР-ТХАЛЬ.]

[СВЯЗЬ С СЕТЬЮ: ПРЕРВАНА (0 АКТИВНЫХ КАНАЛОВ).]

[ТЕКУЩЕЕ СОСТОЯНИЕ: ПРОМОРОЖЕНО. РОСТ МЁРТВЫХ ОЧАГОВ — 64%.]

[ВНИМАНИЕ: В ЦЕНТРЕ УЗЛА СОХРАНЯЕТСЯ ПЕРВИЧНЫЙ ИСТОЧНИК («СЛЕЗА»).]

[ПРОГНОЗ: ПРИ ТЕКУЩЕМ ОБЪЁМЕ ВНУТРЕННЕЙ ЦИ ПРОЦЕССЫ САМОВОССТАНОВЛЕНИЯ ПЕРЕКРОЮТ РАСПАД. ПРИ СОХРАНЕНИИ ИСТОЧНИКА ВНУТРИ УЗЛА ОБЪЕКТ ВОССТАНОВИТ ФУНКЦИИ.]

Зрение подтверждало расчёт Системы. Семь язв под коркой белого осовца выедали камень всё глубже, однако из самой сердцевины узла им навстречу били волны жизни. Запас Ци внутри гиганта непрерывно перетекал по трещинам и сам себя затягивал. Пока в его груди светилась Слеза Океана, холод давал лишь отсрочку. Рано или поздно великан переборет отраву, сбросит панцирь и продолжит жить.

Из-подо льда на груди донёсся скрежет. Вместе с толчком узла ко мне пробилась мысль самого Мариуса:

Альдория падёт… Стоит разрушить мою Межу, и вся земля рухнет в хаос… Принц слаб, Дома перегрызут друг друга за пустой трон, а флот Каганата обратит города в пепел… Кто удержит порядок, когда меня не станет?..

Оставил этот шёпот неотвеченным. Спорить с ним не имело смысла. В этих обрывках звучала агония и цепляние разума, который до последнего сопротивлялся реальности.

Стоял перед громадой и наблюдал, как внутри неё сплетаются потоки разрушения и восстановления. Передо мной перетекал океан жизни, который в этом месте просто приобрёл такую форму. Вместе с тем я ощущал, сколько горя и страданий принесёт людям это существо, если оставить его на земле. Поэтому форму требовалось разобрать и убрать. Она напоминала заготовку с трещиной или поведённый при закалке клинок, который мастер отправляет обратно в перековку. Кузнецу всегда с первого взгляда видно, когда меч вышел удачным, а когда — неудачным. Сейчас передо мной стоял неудачный меч, и только. В ремесле такое случается.

Наверху в прорези шлема задрожали искры. Избавленная от нажима сети девушка подала голос:

Мне стало легче… Та тьма из земли отпустила меня…

Свет внутри щели качнулся, и до меня дошло продолжение:

Только внутри всё ещё невыносимо тесно. Сознание носителя навалилось сверху и вдавливает меня в камень. Он пытается перемолоть меня своим узлом, чтобы забрать всю силу целиком…

«Ты сможешь сейчас выйти наружу через трещину в его голове?» — мысленно спросил я.

Там стоит защита… — прошелестели вита-частицы у края разлома. — Края щели скреплены замком. Стоит мне приблизиться к просвету, как линии на камне отбрасывают меня назад в глубину.

Поднял голову и всмотрелся в прорезь шлема. Ещё в начале боя я заметил вдоль её кромок вязь Ци, в которой не было ни одной знакомой мне рабочей руны. Тогда за внешним свечением я видел только общую кайму плетения. Оно держало створ открытым для взгляда гиганта, отводило удары снаружи и запирало дух внутри камня.

«Подробный анализ контура трещины», — запросил я.

[АНАЛИЗ: ЗАЩИТНЫЙ КОНТУР ПРОРЕЗИ ШЛЕМА.]

[ТИП: ДРЕВНЯЯ УДЕРЖИВАЮЩАЯ ВЯЗЬ ВЫСШЕГО ПОРЯДКА (ОДНОСТОРОННИЙ БАРЬЕР).]

[БАЗОВЫЕ ЗНАКИ: ПЕРТ (ЧРЕВО СОСУДА) + ЭЙВАЗ (СКРЕПА ГРАНИ) + ИНГУЗ (ЗАМКНУТЫЙ КРУГ).]

[СОВПАДЕНИЕ ПО ПАМЯТИ НОСИТЕЛЯ: ПЛАСТИНЫ ИЛЬ-ПРИМО (МАСТЕРСКАЯ АМАЛЬГАМА «ГЛУХОЙ КОВЧЕГ»).]

[ФУНКЦИЯ: УДЕРЖАНИЕ БЕСПЛОТНОГО СОЗНАНИЯ В НОСИТЕЛЕ И ОТВОД ВНЕШНЕГО ВОЗДЕЙСТВИЯ В ПОРОДУ.]

Перед глазами в глубину развернулись скрытые слои линий Ци, и только теперь я понял, откуда мне ведом этот чертёж.

Сам я никогда таких рун не резал и в цеховых сводах их не встречал. Зато в памяти отпечатались пластины из светлого металла, которые Грандмастер Иль-Примо передал мне через Ансельмо на причале Иль-Ферро. В повозке по дороге на материк я лишь бегло просмотрел их Зрением, отложив разбор на будущее, а Система сохранила каждую линию. На табличках времён Основателей Цитадели были выбиты четыре редких знака высшего порядка — Перт, Эйваз, Ингуз и Дагаз — и три построенные на них мастерские амальгамы для работы с духом и пространством.

Замок на шлеме Гаар-Тхаля в точности повторял первую из тех трёх амальгам — печать «Глухой Ковчег». Обычные кузнечные руны работали со стихиями и металлом, а эта троица держала саму границу между плотью и духом. Знак Перт превращал каменный череп в ловушку для чужого сознания: он выпускал наружу отражённый свет Слезы, но не давал самой сущности перешагнуть кромку. Вплетённая под ним руна Эйваз намертво сшивала волю пленницы с породой шлема и рассеивала любой удар снаружи по всему массиву камня. Замыкал прорезь ромб Ингуз, который заворачивал каждую вита-частицу у края щели обратно в жернов узла.

На пластинах Иль-Примо были даны сами печати удержания, но не готовый ключ к ним. Однако четвёртый редкий знак из дара Грандмастера — руна прорыва и обращения грани Дагаз — вместе с двумя другими мастерскими амальгамами давал всю нужную базу для взлома.

Стоило мне задать вопрос, какое сочетание этих древних знаков нейтрализует «Глухой Ковчег» в противофазе, как перед глазами запустился перебор вариантов.

[ПОДБОР КОНТР-АМАЛЬГАМЫ НА БАЗЕ ПЛАСТИН ИЛЬ-ПРИМО…]

Перед взором замелькали схемы. Система брала четыре древние руны с табличек Грандмастера, разворачивала их грани и перебирала углы сцепки с двумя другими амальгамами. Первая комбинация мелькнула и погасла, за ней пронеслись вторая и десятая. Десятки неизвестных прежде переплетений сменяли друг друга. В каждом варианте смещалась точка резонанса, пока расчёт искал способ вывернуть три кольца «Глухого Ковчега» наизнанку. Мелькнула пятидесятая схема, следом пробежали шестидесятая и семидесятая.

Пока перед глазами бежали вереницы рун, подо льдом ухнул узел гиганта. Свет из прорези шлема упёрся мне в лицо, и вместе с этим взглядом Мариус продавил мысль напрямую в моё сознание:

Я видел тебя, кузнец… Там, в камере у чаши. Я видел тебя.

Удар его сердца качнул пар над воронкой.

Ты ведь тоже хотел коснуться Ядра. Я стоял рядом и видел, как твоя рука сама тянулась к оболочке. Там, у чаши, тебя удержал именно я! Моя рука в перчатке перехватила твоё плечо, когда твои пальцы уже были в шаге от воды! Опоздай я тогда на одно мгновение — и ты оказался бы здесь, на моём месте!

В передаче Костолома сквозь скрежет прорезалась горечь:

Ты вовсе не какой-то особенный, кузнец. Ты желал этой силы точно так же, как и я. А теперь ты стоишь передо мной и решаешь, что мне нет места в этом мире? Считаешь, что имеешь право спокойно меня уничтожить и вершить такую судьбу, хотя сам этой же ночью мог оказаться на моём месте⁈

Я замер у края воронки.

Внутри что-то дрогнуло, потому что в каждом его слове звучала правда. Там, в камере под Ступами, меня действительно схватил за плечо сам Мариус, а потом он остался у чаши один и шагнул в эту пропасть. Я легко мог оказаться на его месте, и тогда кто-то другой точно так же пришёл бы меня убивать.