Ещё одна труба уходила под мостовой вдоль края площади к Дворцу Грифонов. Обвал её не задел, поэтому вода в ней шла под таким напором, что медь мелко гудела.

Я оттолкнулся от мостовой.

Земля отдала мне в ноги свою тяжесть, Ветер подхватил толчок и бросил меня вперёд, так что битая черепица ушла далеко вниз, а площадь понеслась подо мной серым полотном. В воздухе я пробыл меньше секунды. Приземлился у края воронки в десяти метрах от серой черты, и на очередном ударе сердца исполина меридианы мне поджало так, что зазвенело в зубах. Ближе подходить было нельзя.

Труба проходила в двух метрах под щебнем прямо у меня под ногами. Я посмотрел на её стенку и нашёл старый шов, где медь когда-то пропаивали и где она до сих пор держалась хуже всего. Сдвинуть пришлось совсем немного. Когда шов разошёлся и медь вывернулась наружу лепестком, вода ударила вверх сквозь обломки и струёй врезалась гиганту в бок.

Вторую трубу я порвал издалека, даже не подходя к ней. Её выгнуло под мостовой так, что камни над ней вздулись горбом и разлетелись, а из дыры выросла белая колонна воды, которую ветер с площади понёс прямо на соль.

Соль зашипела.

За паром и скрежетом этот звук почти терялся, но Зрением я видел, как решётка там, куда падает пресная вода, теряет звон. Кристаллы на поверхности мутнели и оплывали по краям. Рассол из щелей затягивал их, только вода смывала его быстрее, чем он нарастал.

Сердце ударило.

Ошибка.

Ты маленький смертный. Не тебе со мной тягаться.

Я посмотрел ему на грудь. Прежнее сопло он открывать даже не стал. Соль над узлом пошла мелкой рябью, а в пластинах одна за другой раскрылись несколько новых дырочек тоньше волоса. Полоски Ци натянулись на их краях, а голубая точка внутри снова разгоралась.

— Пацан! — Брок догнал меня тяжёлыми прыжками и остановился в трёх шагах позади, хватая ртом воздух. — Ты что творишь? Это ж как ты делаешь, растолкуй! Трубы сами лопаются, вода сама летит… Давай подсоблю, у меня огня на десятерых!

— Не лезь пока, Брок.

— Да как же не лезть, когда тут такое…

— Не лезь, — повторил я.

Первое сопло я закрыл, едва на него посмотрев. На следующем пришлось задержаться, потому что оно сидело глубже под краем пластины, где соль наросла толще. Ещё одно засветилось раньше, чем я до него добрался, а давление уже подкатило к его кромке. Соль я сдвинул в тот миг, когда вода уже толкнулась наружу.

Щелк.

Соль снова пошла рябью.

Теперь их открылось больше. Пока я закрывал одно, рядом раскрывались новые. Ещё одна дырочка засветилась на плече у нижнего гребня, и я даже не заметил, когда она появилась. Хитрить со мной он больше не пытался. Всю огромную волю, которой гигант держал за ниточки целый город, он теперь тратил на то, чтобы открывать дыры быстрее, чем я их закрываю, и я видел, как нити к людям на площади провисают, потому что держать их ему стало некогда.

Одна дырочка на левой стороне груди разгоралась быстрее остальных. Я потянулся к ней вниманием и понял, что не успеваю. Между мной и ней светились другие, и пока я закрывал бы их, эта выстрелит. Отпрыгнуть от струи, которую глаз ловит уже погасшей, я бы тоже не успел. Кремень вот не успел.

Дырочка налилась голубым до белизны.

И тут трещина на шлеме посерела.

Свет в ней помутнел, словно изнутри по нему провели грязной ладонью, и вся громада на миг замерла, так и не опустив плечо. Нитки, тянувшиеся к людям, дрогнули и обвисли. Кольца давления вокруг него разом опали, а меридианы у меня поджимать перестало.

…смогла…

Голос пахнул водорослями и шёл ко мне мимо его жгутов.

Я его ослепила. Не знаю, сколько удержу. По жгутам идёт столько силы… мне её не сдержать.

Струя вышла из сопла уже вслепую. Я прыгнул в сторону. Струя прошла в метре от моего плеча, срезала край воронки и унесла в ночь кусок чьей-то каменной ограды. На мостовой осталась мокрая полоса.

— Поле снято! — заорал я так, что у самого заложило уши. — Кто может править водой, гоните в него пресную из труб, сейчас! У кого лёд или огонь, за мной!

Дальше всё пошло так быстро, что я едва успевал замечать, кто откуда взялся.

Седая сорвалась с крыши портика раньше, чем я договорил. Её свистящий Ветер подхватил столб воды над второй трубой и, загнув его дугой, обрушил исполину на плечо. Из-за развалин Серого Дома выбежала полная женщина в переднике Патрициев. Она упала на колени у лопнувшей трубы и сунула руки прямо в поток, а вода у неё под ладонями вздыбилась и потекла вверх по воздуху, будто по невидимому жёлобу. От стены Дворца Грифонов отделился худой парень в мундире, у которого на бровях уже белел иней.

Кто-то ещё выпрыгнул из переулка, кто-то сполз с балки. Сговариваться никто не стал. Каждый, кто умел, делал своё, а кто не умел, отходил к стенам и не мешал.

Я прыгнул к Дворцу Грифонов, где из-под мостовой ещё била колонна, и толкнул её вниманием, так что вода развернулась и ушла великану в грудь. Оттуда перемахнул к развороченным котлам на другом краю воронки. Здесь пар шёл из трёх лопнувших отводов, и самый толстый поток бил мимо в пустоту. Я согнул отвод так, чтобы он смотрел на гиганта, и горячая вода окатила ему бок от пояса до гребней.

Сердце ударило, когда голос пришёл по толстым жгутам, которые уходили из узла в землю, а слышала его вся площадь.

Я дал тебе жизнь.

А ты предала меня.

Скрежет и прибой из этих слов пропали. Голос шёл откуда-то издалека, а под ним гудели все жгуты, которые уходили за горизонт. Этот голос я узнал. Во сне после похорон Виго он просил меня «Верни», а у чаши с Ядром звал «Встань». Мариус так никогда не говорил. Мариусу сейчас, похоже, было не до слов вовсе. Говорил тот, кто держал его на привязи, и обращался он к девушке в трещине.

Искры над шлемом метались и гасли целыми горстями.

«Анализ. Соль».

[СОЛЯНОЙ СЛОЙ. РАЗРУШЕНИЕ ПО УЧАСТКАМ:]

[ГРУДЬ, ЛЕВАЯ СТОРОНА: 22%.]

[ПРАВЫЙ БОК: 17%.]

[ПЛЕЧИ И ГРЕБНИ: 9%.]

[ТЕМП РАЗРУШЕНИЯ: РАСТЁТ.]

Вода работала. Где она била дольше всего, соль сползала серыми потёками, а из-под неё кое-где проглядывал камень. Только по корочке её можно растворять до утра, а до утра у нас времени не было. Нужны были трещины, и такие глубокие, чтобы вода уходила внутрь.

Я пустил Зрение по его телу и стал искать места, где решётка уже надорвана. Первым нашёл место под левым нижним гребнем, где сходились три пластины и соль наросла буграми с пузырями рассола внутри. Ещё одно было на правом боку чуть выше пояса, где струя из лопнувшего отвода била дольше всего и соль уже оплыла. Самое опасное для него место сидело на груди рядом с узлом, куда сейчас как раз била струя женщины в переднике.

— Слушайте все! — крикнул я. — Пока я не скажу отходить, к нему можно подходить! Как крикну назад, все назад, сразу!

Брок оказался рядом раньше, чем я обернулся. Над плечами у него поднималось рыжее пламя, а капли воды, долетавшие до него, шипели и пропадали.

— Ну? — выдохнул он. — Куда бить-то?

— Под левый нижний гребень, туда, где три пластины сходятся. Я сначала морожу, потом ты жжёшь, пока я не крикну. Потом снова лёд.

Парень с инеем на бровях молча кивнул и прыгнул следом. За ним пошли ещё двое, которых я не знал: широкоплечий мужик, от которого тянуло Землёй, и вертлявый мальчишка лет двадцати, у которого под кожей тлел жар.

Мы прыгнули вместе.

Под гребнем соль была мокрой и мутной. Я дал Льду подняться по струне к рукам и бросил холод в стык пластин. Вода, набравшаяся в поры, замёрзла разом, а я услышал, как внутри соли что-то хрустнуло. Кристаллы раздались от расширившегося льда.

— Брок, жги!

Брок ударил. Огонь ушёл в стык с рёвом, затем наружная корка, раскалившись, раздалась вширь, пока промёрзшая глубина держалась прежней. Трещина поползла по пластине в обе стороны, а из неё зашипел пар.

— Лёд!

Парень с инеем выбросил вперёд обе руки. Вода, которая успела залиться в раскрытую щель, схватилась белым, а соль раскололась с таким треском, словно по площади хлестнули кнутом. От гребня отвалился кусок размером с телегу и рухнул в воронку.