Куда же вы лезете?

Если заняться ими всерьёз, потеряю главного, поэтому сначала пространство. Развернул Зрение Творца шире, провёл им по крышам, мокрым стенам и струям дождя. У земли плотного узла не было. Между сараями тоже пусто. Значит…

Ага.

Он летел сверху, почти сливаясь с темнотой. Ветер держал тело, плащ прижался к спине, кулак уже был отведён. Рассчитывал, что после удара я оглох и ослеп на несколько мгновений. В обычном зрении его действительно скрывали дождь и крыша, но плотную Землю внутри меридианов спрятать не получилось. Повреждённая нога сияла особенно ясно — вокруг слабого узла собрался удерживающий слой, стянутый грубо и поспешно.

Купился.

Вскинул правую руку вверх. Левую выставил перед собой, навстречу двум мечникам.

Из левой ладони вырвалась стена Огня — она прошла через двор с низким рёвом, сразу высушила верхний слой грязи и ударила обоих. Мечник успел закрыться потоком Ци, клинок вспыхнул серым и рассёк середину пламени. Огонь обошёл его по краям, опалил рукава и заставил отшатнуться. Второй оказался медленнее. Его подбросило, одежда занялась на груди, кожа на шее почернела ещё в полёте. Он рухнул возле стены и начал кататься по грязи, сбивая пламя.

Правой рукой я бил совсем иначе.

Вспомнил медную трубку, русло тоньше волоса и поток Кислотной Ци, который приходилось удерживать на кончике пальца. Сила здесь была другой, но принцип остался тем же: собрать Огонь в иглу, убрать всё лишнее, выбрать один узел и пройти точно в него.

Плотный луч сорвался с двух пальцев. На мгновение он выглядел тонкой бело-оранжевой чертой, протянувшейся сквозь дождь. Вода вокруг превратилась в пар. Заряд вошёл в правое бедро человека в маске точно по слабому узлу.

Раздался хриплый вскрик.

Нога у него сложилась ещё в воздухе. Направление удара ушло в сторону, кулак прошёл рядом с моим плечом и раздробил край чана. Доски разлетелись, остаток воды хлынул во двор.

Я включил Взрывное Ускорение и ушёл из-под падающего тела. По пути врезался плечом в мечника, который ещё пытался восстановить зрение после огненной стены. Мужика сорвало с ног. Он пролетел до ближайшего дома и ударился спиной о нижние брёвна, выронив клинок.

Человек в маске рухнул тяжело. Земля под ним просела, грязь брызнула на стены. Он попытался подняться, но правая нога не ответила. Пальцы впились в бедро, из-под них валил пар, а повреждённый меридиан мигал рваными вспышками. Попал. Причём, похоже, прожёг удерживающий слой насквозь.

Я повернулся к нему.

Огонь и Земля сошлись в руках, смешиваясь в Магму. Жар стал тяжелее, приобрёл вязкость. Ветер мог разорвать пламя и развести его по сторонам, а вот с Магмой такой фокус уже не пройдёт.

Рванулся вперёд, ибо медлить было нельзя — противник оставался практиком девятой ступени и мог убить меня даже сидя в грязи.

Он вскинул обе руки, ветер собрался перед ним прозрачной стеной, дождь выгнуло дугой, а затем весь поток ударил мне навстречу. Воздух врезался в грудь, остановил первый шаг и потащил назад. Под сапогами поползла грязь. Рубаху натянуло на плечах, дышать стало нечем.

Я зарычал и продавил Землю вниз. Ступни вошли в размокшую почву почти до щиколоток. Следующий шаг дался медленно. Потом ещё один. Ветер усилился, в лицо полетели щепки с разбитого чана, одна распорола щёку.

Ярость поднялась выше Инь, захлестнула грудь и ударила в голову.

Ты угрожал моим людям.

Сжал Магму плотнее и пошёл через порыв. Ветер пытался вывернуть плечи, огонь вокруг тела пригнулся назад длинным шлейфом. Незнакомец видно увидел, что остановить меня не удаётся, и в его глазах впервые появилось настоящее беспокойство.

Последний шаг я сделал рывком.

Левой рукой схватил его за горло, пальцы сомкнулись на металлической накладке и краях маски. Поднял человека из грязи, он оказался тяжёлым, Земля внутри тела продолжала держать плотность, однако Костный Очаг уже ревел на полной силе. Ноги незнакомца оторвались от земли.

Он ударил меня в висок. Голова дёрнулась, во рту появился вкус крови. Следующий кулак пришёлся под рёбра и заставил внутренности сжаться. Здоровая нога метнулась вверх, сапог попал в бедро. Я удержался. Земля гасила удары через кости, Магма шла по руке и нагревала маску. Под пальцами металл начал краснеть.

Человек захрипел громче. Воздух через прорези почти перестал проходить.

Правую ладонь положил ему на грудь. Зрение Творца уже показывало узел под грудиной — место, где сходились потоки от сердца и лёгких. Сегодня я касался похожего узла у Виго и подавал Огонь с осторожностью, измеряя силу едва ли не по крупицам но сейчас было не до осторожности. Первый удар Ци вошёл под рёбра. Тело незнакомца выгнулось, Ветер вокруг нас сорвался и рассыпался. Второй пришёл чуть выше и земля в его плечах дрогнула. Третий я дал точно в середину узла. Он забился в моей руке. Кулак ударил меня по скуле, потом ещё раз, уже слабее. Нога дёрнулась и повисла. Я видел, как потоки внутри груди сбиваются, как воля пытается собрать их обратно и каждый раз упирается в Магму, оставленную моими ударами.

— Кай, стой! — крикнул кто-то сзади, кажется Алекс.

У меня всё под контролем.

Так казалось. Собственно, в тот миг я был уверен в этом полностью.

Разжал пальцы и бросил человека в грязь. Он ударился боком, перевернулся на спину и остался лежать. Вода вокруг меня высыхала, превращаясь в пар; под сапогами грязь уже покрылась твёрдой коркой. Незнакомец дышал коротко, каждый вдох царапал металлические прорези влажным свистом.

Вот и всё.

Девятая ступень.

Когда-то сама мысль о таком противнике заставила бы искать путь отступления, готовить ловушку и собирать всю команду. Сейчас человек девятой ступени лежал у моих ног, а я ещё мог стоять. Руки болели, правое предплечье едва слушалось, по лицу текла кровь, однако внутри поднималось чувство, от которого становилось опасно легко. Выходит, это вполне подъёмно. Сила, державшая столицу в страхе, тоже имела узлы, слабые жилы и предел прочности.

Упиваться этим оказалось слишком приятно.

Я двинулся к лежащему человеку. Он повернул голову, посмотрел на меня через узкие глазницы.

— Ты… не можешь убить меня здесь, — выдавил он.

Остановился рядом.

— Люди видят.

Голос уже потерял прежнюю уверенность. И всё же он продолжал говорить так, словно право решать оставалось у него. Лежал в грязи, едва втягивал воздух и всё ещё пытался поставить меня на нужное место словами.

Я оглянулся.

В Заречье действительно появились зрители. Между угольными штабелями виднелись лица. У ближнего сарая стояла женщина с покрытой головой, прижимая к груди ребёнка или свёрток с тряпьём — в темноте не разобрать. Кто-то смотрел из окна плавильни. Возле канавы собрались двое работников, один держал длинную кочергу, словно пришёл разнимать драку у топки и передумал.

Оба помощника незнакомца уходили. Мечник уже поднялся и тащил обожжённого товарища за плечо. Тот переставлял ноги кое-как, одежда дымилась. Через несколько мгновений они скрылись за сараями.

Ладно. Пусть бегут. Я защищался. Их хозяин сам явился к чужому дому, угрожал и первым ударил. Если захотят доказать иное, придётся объяснять, что они делали ночью за Валом втроём с обнажённым оружием.

— Все видят, — повторил человек в маске. Теперь слова прерывал кашель. Внутри накладки что-то хлюпнуло; по нижней прорези потекла кровь. — Убьёшь меня здесь — узнают. Оставишь… меня… и тебя всё равно найдут другие. Дороги у тебя нет.

В дверях дома стоял Алекс. Он держался за косяк, и лицо у него стало бледным. Рыжий ведь никогда толком не дрался. Смерть он видел, конечно, слишком часто для лекаря, только смерть от болезни и смерть под чужими руками лежат в памяти по-разному. Хотя, возможно, сейчас им руководил расчёт. Труп девятой ступени под окнами свидетелей создаст нам такие неприятности, что никакая цеховая запись уже не покажется бедой.

— Не надо, Кай, — сказал Алекс. Голос прозвучал тихо, однако я услышал. — Уже хватит. Не надо.