— Это, — выговорил Лейв, не глядя на меня, — цена твоей независимости, кузнец. Ты хотел работать не в стенах Гильдии. Имеешь право, никто не спорит. Только запомни — раз не в стенах, значит, охранять свою работу и свою спину должен сам. Сегодня магистр меня послал, и сегодня обошлось. Завтра магистр меня не пошлёт, потому что у него своих дел по горло, и послезавтра тоже не пошлёт. Соображай.

Я кивнул.

Спорить не с чем. Я и так это знал. Просто в комнате у Вальмонте, с пятнадцатью золотыми за пазухой и двумя готовыми образцами на столе, всё выглядело иначе, чем сейчас.

— Благодарю, — сказал ему ровно.

— Работа, — отозвался Лейв. — Не более того.

Мы повернули к подъёму на средний ярус, и пошли вверх, к Цитадели.

Дошли до поворота на подъём, и тут усатый зашевелился. Голова его на плече Лейва дёрнулась, веко вздрогнуло, пальцы свободной руки сжались в кулак. Каменная Ци в его меридианах начала собираться плотным комком, готовая выйти наружу одним толчком.

Лейв этого ждал, кажется — не сбавив шага, перехватил его руку, развернул так, чтобы плечо открылось, и коротко ткнул двумя пальцами куда-то под ключицу.

Удар был такой, какого я и в «Зрении» не успел разложить на части. Просто короткое касание, и поток Ци у усатого сорвался и рассыпался, как нитка бусин, у какой развязали узел. Тело обмякло, голова уронилась на грудь.

— Не время ещё, — выговорил Лейв ровно, не глядя на него. — Поспи.

Перехватил тело поудобнее, закинул руку покрепче себе на плечо.

— Видишь, кузнец. Ты несёшь короб — это твоя работа. Я тащу тело — это моя. И каждый своё делает так, чтоб второму не пришлось переделывать.

Я кивнул. «Зрение Творца» оставлял развёрнутым по округе. Крыши, переулки, проёмы между домами. Если в городе шла такая охота, бить могли откуда угодно.

— Свою я делаю хорошо, — продолжил он негромко. — Это, кузнец, я тебе говорю не для красного словца — просто факт. А вот ты, если решил ковать вещи, за какие столичные готовы устраивать такие диверсии, должен думать не только о наковальне — должен думать о тех, кто эту наковальню тебе охраняет, пока ты по ней молотом стучишь. Делегировать. Тащить всё одной парой рук в этом мире не выйдет, как ни старайся.

Покосился на меня сбоку.

— Независимость, какую ты выбрал, это, по сути, государство в государстве. А у любого государства должны быть стены, привратники и пара клинков на жалованье, иначе соседи придут и заберут всё, что в этом государстве лежит.

Говорил он спокойно — видно, что предмет ему близок. На лице у него проступило выражение человека, какой давно про это думал и рад, что попался случай высказаться.

— Чего тебя это так заботит, Лейв? — спросил я. — Про государство в государстве и про стены.

Он усмехнулся уголком рта.

— Заботит, потому что цель есть — своя гильдия. Не такая, как Ядро, поменьше, но своя. Под мой устав и мою клятву, свой собственный реестр. На это нужны деньги, люди и навыки, какие пальцами в воздухе не нарисуешь. Поэтому я читаю старые уставы, смотрю, как у других выстроено, где трещины, а где швы держат. И работаю охотником за головами, пока другого пути нет. Работа пыльная, мараться приходится чаще, чем хотелось бы, но руки у меня для неё подходящие, а значит, грех не пользоваться.

Перехватил тело усатого получше. Тот не шевелился.

— Левиафан и есть мой ключ, — добавил Лейв тише. — Доля от ядра, доля от премии, репутация. После этого можно открывать вывеску. Поэтому я на тебя смотрю, кузнец, не как на постороннего, а как на свой инструмент в этом деле. Не обижайся за слово, я не в дурном смысле, просто так оно есть. Если ты сегодня лёг бы там, в улочке, под камень того усатого, мне завтра пришлось бы охотиться на зверя с обычным гарпуном. А обычным гарпуном его не возьмёшь, сам понимаешь.

Я хмыкнул.

— Доходчиво.

— Я стараюсь говорить ясно, когда есть время.

Прошли мимо лавки сапожника, у какой ставни уже открыли. Хозяин стоял в дверях, держал в руке кусок хлеба и смотрел на нас круглыми глазами.

— Слушай, Лейв, — выговорил я. — Если уж разговор пошёл, спрошу. Как ты тогда меня не нашёл? Пять лет назад. Я не один уходил, нас было четверо, и наследили мы, по-моему, хорошо. Через Срединные Земли шли не самой тихой тропой. Тебя, по идее, любой попутный кабатчик мог навести.

Он коротко фыркнул.

— Дела давно минувших дней, кузнец. Опыта у меня тогда было меньше, чем самомнения. Меня повело по ложной нитке с самого начала. Кто-то подсказал, что северный кузнец с группой ушёл в столицу. Я туда. Прошерстил столицу вдоль и поперёк, потратил месяц. А когда понял, что в столице вас нет и не было, на юге след уже остыл, дожди прошли, кабатчики имена забыли. — Он пожал плечом. — Бывает. Промашки случаются у всех, и с ними важно не браниться, а извлекать урок. Я с тех пор сначала проверяю наводку с трёх концов, а потом уже срываюсь с места.

Я глянул на него сбоку. С этой его льняной косицей и правильным лицом он больше походил на сына какого-нибудь патриция, попавшего по молодости в дурную компанию. А разговор вёл, как ветеран, дочитавший не одну книгу.

— Разумно, — сказал я. — Согласен с тобой по всем пунктам, если честно. И за сегодняшний урок отдельно. На наковальню сесть один могу, но стены вокруг наковальни построить не выйдет.

— Хорошо, что слышишь, — отозвался Лейв. — Многие в твоём положении начинают спорить и доказывать, что справятся сами. Мол, я такой мастер, у меня вон какие заказы, а через пару недель их находят с ножом в спине и пустой мастерской.

Подъём пошёл круче. Под ногами широкие плиты среднего яруса, а впереди, выше по склону, начала проступать чёрная громада Цитадели. Снизу было видно, что южная башня обломана у зубчатого края, где утром откололся кусок. По террасе под стеной двигались люди — кто-то тащил носилки, кто-то перекидывал ведро через парапет.

К главным воротам подошли через минут пять.

Ворота стояли закрытыми. Перед ними дугой выстроилась дюжина стражей в полных кольчугах с длинными щитами, ещё четверо стояли по бокам с короткими арбалетами в руках. Особое положение, судя по всему. Просто так никого не пускали.

Старший из тех, что у ворот, шагнул нам навстречу. Высокий, с седой щетиной, да в плаще поверх кольчуги. Глянул на тело на плече Лейва, потом на меня, потом на короб у меня в руке.

— Стой. Кто такие и по какому делу?

Лейв подал тело чуть вперёд, голова вырубленного альдорийца качнулась.

— Лейв из Северного Чертога, на острове по найму Гильдии Ядра. Этот, — кивнул на пленного, — альдорийский шпион, практик девятой ступени. Охотился на ценного кузнеца у северных ворот. Тащу под стражу, для допроса.

Старший перевёл взгляд на меня.

— Я кузнец, — выговорил ровно. — Выполняю заказ магистра Вальмонте и грандмастера Иль-Примо. Северянин. Кую оружие против Морского Зверя. В коробе образцы.

Он окинул меня взглядом внимательно, потом обернулся через плечо. Один из стоявших у ворот шагнул к нему и наклонился, затем что-то быстро сказал на ухо. Старший выслушал, кивнул и повернулся обратно к нам.

— Про тебя знаем, — сказал он мне коротко. — Приказ Иль-Примо доведён, всякая помощь без проволочек. Про этого, — глянул на альдорийца, — тащите внутрь, дальше его заберут. Также нужно будет все объяснить подробнее.

Последние слова он сказал Лейву, затем мужчина махнул рукой назад. За его спиной два стража взялись за засов.

Ворота открылись со скрипом, и нас пропустили внутрь. Лейва с его ношей повели в одну сторону, меня в другую. Перед поворотом он коротко кивнул мне через плечо. Альдорийца у него забрали двое в кольчугах с отличительными нашивками, подхватив под руки. Лейв передал тело и пошёл следом за стражей.

Меня повели вверх по широким лестницам Цитадели. Коридоры стояли пустые, только у поворотов держали посты по двое. Каменные плиты под подошвами вибрировали слабым гулом, идущим откуда-то снизу. Воздух стоял сухой, с привкусом горячей меди.