Я набрал воздуха.

— Объяснить всё проще простого. На восточном склоне, на глубине около восьмидесяти метров под старой штольней, запечатано существо. Духовный зверь высокого ранга. В живой породе, в кольце рунных столбов, под слоем туфа и базальта.

Кресла под членами совета слегка скрипнули. Гор подался вперёд, и подлокотник под его ладонью хрустнул. Сильвия не двинулась, только глаза у неё стали очень внимательными.

— Там, в каверне, был человек, — продолжил я. — Вернее, то, что от него осталось. Кожа в серной корке, глаз нет, рот забит кристаллами. Он работал над печатью восемь лет или больше. Скалывал руны узел за узлом. Готовил пробуждение. Назвал зверя Сольфаром.

Октавио сжал губы в тонкую линию. Иль-Примо наклонил голову к плечу.

— Этот человек, — сказал я, — известен у вас, насколько понимаю, под именем Маэстро Ферро.

В зале стало очень тихо. Гор переглянулся с Сильвией. Сильвия с Октавио. Иль-Примо смотрел только на меня.

— Так вот, он его и пробудил, но не до конца. Шесть из восьми столбов, кажется, не действуют, оставались два, и сверху центральный замок. Замок снимается жертвой практика. На эту жертву Ферро взял моего товарища, вашего претендента. Использовал как донор Ци, как сосуд, не знаю, как у него там всё устроено по плану, я механику эту не разбирал. Главное, что я этого недочеловека убил. Парня снял с обелиска и вынес наверх. Дотащил до ваших ворот. А вы меня заковали в каморку и продержали там до сих пор. Любопытное у вас гостеприимство. Время, которое вы из-за этого потеряли, можете уже занести себе в копилку.

— Не нужно ерничать перед советом и Грандмастером, мальчишка, — отчеканил Октавио. Сухие пальцы сцепились на подлокотнике, лицо смотрело брезгливо.

Я ухмыльнулся уголком рта. Уже про себя решил твёрдо — никогда и ни в каком виде с этими людьми сотрудничать не стану. С Иль-Примо, может, ещё и поговорил бы по делу. Дед, кажется, неплохой, и не дурак. Только обложили его так плотно, что он стал слепцом не по своей воле. А раз держит рядом этих, значит и сам недалеко ушёл.

Гор открыл было рот, но Иль-Примо коротко поднял ладонь, и тот закрылся.

— Хорошо. Хорошо, — Грандмастер выдохнул, поправил себя в кресле, чуть подался вперёд. — С этим мы разберёмся. Это отдельный разговор, и он будет, обещаю. Сейчас ты стоишь в этом зале по иной причине.

Стало интересно. Я скосил глаза на Брока — тот кивнул коротко и уверенно. Значит, точно что-то задумали.

— Целители, — Иль-Примо повёл рукой в сторону левой ложи, — осмотрели твоего товарища, как только его внесли в лазарет. Они подтверждают: меридианы парня пропитаны Ци чудовищной плотности, и в каналах остались следы сильнейшего зачарования, какое в Гильдии могут освоить единицы. Это согласуется с твоими словами. Поэтому в части, касающейся Ферро и ущелья, мы склонны тебе верить. Предварительно.

Светловолосая женщина на ложе целителей чуть наклонила голову, подтверждая. Лысый рядом с ней даже не моргнул, только сложил пальцы домиком на коленях.

— Однако, — продолжил Иль-Примо, голос стал жёстче, — ты покинул Цитадель в режиме мобилизации, без разрешения. Увлёк за собой ещё двоих мастеров. Это нарушение, которое влечёт за собой…

— Я вам ничего не должен, — сказал я негромко. — С вашего позволения, замечу — я не ваш подданный. Вы мне не король. Это место — не мой дом, чтобы я за него сражался по приказу. Я не ваш человек, чтобы меня мобилизовывать и запирать в стенах.

— Ты взял камень Гильдии! — Сильвия рубанула голосом так, что эхо отскочило от свода и пошло вторым кругом. — И ушёл с ним за стены. И до сих пор носишь его при себе, не так ли?

Я молчал. Камень действительно лежал в кобуре под рубахой, у сердца, и сейчас я его особенно отчётливо чувствовал. Холодок шёл по рёбрам.

В этот момент шевельнулся тот, что сидел рядом с Броком — кряжистый старик в кожаном колете подался вперёд, оперся локтем на колено.

— Прошу простить, уважаемые, — голос низкий и хриплый, явно привычный к окрикам. — Уважаемая леди. Мы удаляемся от сути. А время нынче такое, что ждать никого не станет — ни вас, ни меня, ни этого парня. Позвольте перейти к делу, ради которого я просил собрать совет в этот час. С остальными вопросами по поводу этого человека, — он посмотрел на меня, и взгляд был серьёзный, — разберётесь после. Если будет «после», в чём я лично сегодня уже сомневаюсь.

Зал замолчал на несколько секунд. Иль-Примо медленно откинулся в кресле, сцепил руки на животе. Пальцы у него были сухие, в старых ожогах, и сцепил он их так, как сцепляют, чтобы унять дрожь.

— Хорошо, магистр Вальмонте, — проговорил он наконец. — Хорошо. Вы правы. Не время растаскивать совет по разрозненным склокам. Вы пришли по делу, дело важнее. Прошу, говорите.

Кряжистый старик кивнул, провёл ладонью по седой бороде. Ноготь у большого пальца был обломан до мяса.

— Вы уже знаете, надо думать. Три шлюпа Гильдии Ядра вышли в море на рассвете. «Серая Чайка», «Молот Залива», «Вдова Гонзо». До острова дошёл один шлюп поддержки, малый, с шестью выжившими на борту. Из них четверо без памяти, двое говорят. Говорят следующее.

Он сделал паузу и обвёл совет глазами: на Гора задержался, на Сильвию задержался, на Октавио тоже.

— Зверь поднялся под «Чайкой» и расколол её, как яйцо. Кренн Северянин, мой заместитель, успел вцепиться в чешую крюком. Бил каганатским тесаком-копьём, тем самым, за который леди Изабелла Корренти отдала отдельный кошель сверх всего прочего. Семь рунных контуров. Кристаллы вашей работы, мастер Гор. Лезвие, выкованное двести лет назад мастерами, имена которых до сих пор зубрят подмастерья на юге.

Он помолчал.

— Тесак не вошёл, уважаемые — не вошёл ни на палец. Чешуя стояла, как стена. «Морской Зуб» Беллини, по словам Бартоло с «Молота», тоже не взял. «Длинная Воля» мастера Октавио, прошу простить, мастер… — он чуть склонил голову в сторону Октавио, и в этом наклоне не было ни почтения, ни язвительности, одна сухая констатация, — она вообще не дошла до зверя. «Вдову» накрыло волной от падения туши и оружие затонуло.

Октавио сидел с лицом, на котором не дрогнула ни одна морщина. Только пальцы на подлокотнике сжались чуть плотнее.

— Кренн жив. Выплыл. Подобрали в полуверсте от обломков. Сейчас в лазарете — плечо вывернуто, висок рассечён. Зверь ушёл на глубину. Это, по нашим документам, лишь начало. Левиафан ходит кругами. Подходит, пробует, уходит. Через сутки, через двое, он вернётся.

— Это мы знаем, — глухо сказал Гор.

— Знаете, — согласился магистр. — Тогда знаете и второе. Флот Альдории идёт сюда. По последним донесениям наших, он уже прорвал заслон у Кастель-Маре. Значит, шёл налегке, кулаком, не разворачиваясь на бой. Цель у них одна — та же, что у нас.

Сильвия чуть подалась вперёд.

— Слеза Океана.

— Она самая, леди. Им нужно ядро для их умирающего пердуна на троне. Нам нужно ядро, чтобы их пердуну ничего не досталось и чтобы война в этой части Лазурного Берега кончилась раньше, чем мы все ляжем под их копытами. Расклад простой. Из Соль-Арка, по сведениям наших людей в столице, везут архив. Подробные чертежи прошлой охоты на Левиафана трёхсотлетней или четырехсотлетней давности. Описания чешуи, узлов меридиан, мест, где плита тоньше. И, по слухам, кусок шкуры предыдущего зверя, законсервированный в смолах. Если это так, у них есть преимущество и может быть уже готово оружие.

Он откинулся на спинку, тяжело.

— А у нас сильнейшая выездная группа Гильдии Ядра разбита. С лучшим оружием, какое могла дать Гильдия Огня и Стали. То есть, по всему выходит, уважаемые, что шансов у нас не то чтобы очень много. И ковать новое оружие, ковать иначе, ковать быстро, нужно из тех людей, которые сейчас на острове. Других не подвезут.

— Ваши слова звучат как укор в нашу сторону, магистр, — резко проговорил Гор. Голос у него отскочил от свода и вернулся неприятным эхом.

Магистр посмотрел на него спокойно.

— Отчасти так, мастер Гор. Отчасти так и есть. Только это укор не только Гильдии Огня и Стали — это и в наш огород камень. Кренн соглашался выходить с тем, что нам дали. Я подписал приказ. Изабелла торговалась, но согласилась с тем, что было, и с тем, что вы рекомендовали. Нас всех заело время. Времени не было ждать иное оружие, и каждый из нас сделал свой выбор. Мы выбрали плохо.